Древо Смерти

      Пока Уриил укладывала искалеченную Чуму на расчищенный обеденный стол, Эрин быстро обрабатывала руки от грязи. После встречи со Смертью внутри неподъёмным грузом висел камень, словно бы пригибающий к земле. Но теперь Чума отчаянно нуждалась в ней, нуждалась в помощи и защите. И Эрин была готова отдать ей всё, что у неё осталось — сегодня никто больше не пострадает.       — Отойди, — бесцветно бросила она Уриил, тяжко склонившейся над головой раненой, упирающейся обеими руками в края стола. Было видно, что воительница сильно устала, но всё же поспешила исполнить просьбу. Эрин заняла её место и поднесла руки к вискам Чумы. — Что бы ни происходило, не вздумай меня касаться.       — Что ты… — Слова Уриил потонули в яростном звоне вспыхнувшего золотого света. Прикоснувшись к Чуме, Эрин моментально ощутила на себе всю мощь её разрушительной силы, но продолжила крепко прижимать ладони к холодеющим вискам девушки, вливая в неё весь свет, который только могла отыскать в себе. Казалось, что его и не осталось вовсе после того, как Смерть ушёл. Ушёл, чтобы убить их сына.       Боль смешалась со злостью. Почти кипящей яростью. Из груди Эрин вырвался самый натуральный вопль. Болезненный и отчаянный. Крылья сами по себе простерлись у неё за спиной, чуть не сбив с ног смятенную Уриил. Боль, которую причиняло касание к Чуме, на деле, была куда меньше душевной. Собственный крик оглушал, звон божественных сил — сил жизни и дар Создателя — заставлял кричать ещё сильнее.       Эрин отвергала мысль о смерти Деймоса. Она отвергала саму cмерть.       И тогда звон практически сразу стих, а боль ушла. За спиной послышался судорожный вдох. Бережно повернув голову Чумы набок и полюбовно убрав с её лица налипшие пряди, Эрин развернулась к Уриил, машинально вытирая о фартук пальцы, кожа на которых была изъедена проказой до мяса. Уриил же с ужасом в глазах смотрела, как крылья небесной сестры окрашиваются в чёрный.       — Не может быть… — ошарашено произнесла воительница.       Эрин ничего ей не ответила. Мельком взглянула на угольно-чёрные крылья, чуть сложила их, чтобы было проще выйти из дома. Задержавшись на пороге, сказала:       — С Чумой теперь всё будет в порядке. Настолько, насколько это возможно…       — Эрин, ты хоть понимаешь, что наделала? — Уриил, всё ещё будучи в ужасе, метнулась за ней. Но ангел жизни и не думала останавливаться: на ходу воздев руки к небесам, она притянула к себе сгусток молний, а когда вспышка прошила её тело и угасла, уже была облачена в полный боевой доспех. В искалеченных руках сверкал золотой жезл — верное разящее копьё.       — Остановись, пока не поздно, — умоляла Уриил, видя, что Эриниил твёрдо движется к портальной арке. — Не отворачивайся от Создателя.       — Я больше никому не принадлежу, — бросила Эрин через плечо, а в следующую секунду исчезла в омуте, оставив бывшую сестру в полном опустошении. И только холодный ветер настойчиво трепал Уриил, неся к её ногам лепестки чёрной розы Скорби.

* * *

      Деймос, запертый в теле четырёхглавой гидры, словно в темнице, больше не чувствовал Фрейи рядом. Не слышал её. Неужели он не успел растоптать Наиля до того, как тот доберется до её души?.. И больше не было безумия. Ярость Зверя затихла, сжавшись тугим комом, учуяв знакомый запах. Запах, от которого несло угрозой за милю.       Смерть. Они чуяли Смерть.       Всеми восемью парами глаз Деймос смотрел, как отец неотвратимо приближается к ним. Как заносит косу над поверженным Наилем, что выставил перед собой единственную уцелевшую руку, защищаясь.       — Она у меня!.. — воскликнул он, тряся рукой, но, видя, что Смерть не собирается останавливаться, продолжил: — Смертная, Фрейя, она…       Искалеченный ангел не успел договорить — острая коса опустилась на грудь, разрезав выставленную в защите руку надвое. Клинок вошел глубоко в плечо и пригвоздил калеку к земле. А Смерть уверенно двинулся дальше, словно видел затылком, что сзади уже приближаются Война и Ярость. Деймос не знал, как реагировать. Да и что он мог, пленённый? Зверь напрягся, низко опустил головы, скалился и утробно рычал, словно в страхе. И он стоял, замерев, видя, как к нему приближается отец, и как бесцветно глядят его глаза.       Дикая боль пронзила шею: над ним кружил отряд ангелов, щедро осыпая незащищённый участок свето-шумовыми залпами. Кожа буквально горела и обугливалась, две головы напрочь ослепило. Частично лишившись возможности видеть, начав истово метаться на месте, Зверь сумел отогнать от себя назойливых мошек. Сквозь пелену крайней правой головой следил за Смертью, что широким полукругом пытался зайти к нему за спину.       — Брат! — раздался яростный крик, и Деймос отвлёкся на Войну.       Смерть в этот момент резво запрыгнул на скалу, по паучьи забрался на уровень выше, чем было тело Зверя, и, мощно оттолкнувшись, прыгнул. На лету с замаха всадил косу в шею гидры. Не отпуская рукояти, полетел вниз; лезвие под весом его тела рассекало плоть, дробило алмазную чешую. Гигантская гидра рассвирепела, челюсти клацали над самой макушкой старшего Всадника. Приземлившись на беснующееся тело Зверя, безупречно держа баланс, Смерть выдрал оружие из шеи, пустив клинок вбок. Ещё один удар с разворота в то же место — и голова полетела наземь, извиваясь, рухнув прямо под ноги подоспевшим Войне и Ярости.       Зверь топтался и брыкался, хлопал в остервенении крыльями, сметая пытающихся жалить мошек из-под лап. И зверь, срываясь на визг, ревел во все оставшиеся глотки. А Деймос кричал от боли вместе с ним. Его мучитель не останавливался: занося косы вновь и вновь, он как обезумевший мясник шинковал кровоточащий обрубок шеи, сдирая броню пластами, разрубая мышцы.       Деймос не хотел защищаться, но Зверь кидался каждой своей головой на Смерть. Тот ловко уклонялся и отбивался, снова и снова раня клацающие морды. Деймос понимал, что делает его отец: он почти пробился к позвоночнику. Сломай он его — Зверь уже не поднимется.       Словно прочитав его мысли, жутко заревев, попятившись, Зверь ломанулся вперёд, расправляя крылья. Улететь, сбежать — было хорошей идеей. Но его отец и не думал соскользнуть при взлёте. Пока Зверь набирал высоту, взяв направление к бушующему океану, старший Всадник мёртвой хваткой держался за разрез в чешуе, свободной рукой продолжая кромсать спинные мышцы. С очередным взмахом косы слепящая острая боль разломила всё нутро, правая голова схватила-таки Смерть поперёк туловища и выбросила куда-то в сторону. Буквально мгновение Деймос смотрел, как падает отец на полыхающее пламенем, устланное телами поле битвы. И уже через миг Смерть скрылся в пурпурной дымке, а из неё на костлявых крыльях стремительно вылетел мрачный Жнец. С дюжего размаха тяжелая коса вклинилась меж позвонков, разрубая их. Зверь истошно взвопил, обмяк и камнем рухнул вниз.       Ещё в полёте, объятый тёмно-зеленой мглой, Деймос обратился самим собой. Разрезанный позвоночник и кровоточащая рана на шее едва-едва поддавались регенерации. Из-за дымки он не видел, где сейчас отец. И тут настало грубое столкновение с землёй. Спину снова перебило надвое, плечо насквозь продырявил торчащий из песка меч, а дух выбило напрочь. Не в силах ни заскулить, ни пошевелиться, Деймос думал только о том, что жив невероятным чудом. Но отцу удалось его вовремя остановить… Скольких его Зверь… он сам растоптал сегодня, проглотил неглядя?.. На языке всё еще ощущалось тленное послевкусие плоти.       Странный шелестящий свист, не свойственный затухающим звукам битвы, заставил нефилима разлепить веки — прямо с небес на него с устрашающей скоростью падал всё тот же Жнец, занеся оружие для последнего удара. Разум застыл. Перед глазами было только широкое лезвие косы, на котором навеки в мучительном крике окаменели сотни черепов.       Деймос закрыл глаза, когда Смерть уже был близко. Но ничего не произошло. Только чешуйчатая лапа скребнула по лицу, да хлопанье кожистых крыльев достигло ушей. Неясно, но он всё же разглядел, как Ярость, обернувшаяся гарпией, вытолкнула его отца прямо в бушующий океан. Понаблюдав, как беснующиеся волны окрашиваются пурпуром, она быстро возвратилась на берег. Очутившись подле, уже став собой, тетя настойчиво влила Деймосу в горло вытяжку эссенции, а когда увидела, что он приходит в себя, бесцеремонно потянула, поднимая с земли. У Деймоса мир перед глазами крутился как в калейдоскопе, а тут ещё и Ярость резко выдрала демонический меч из плеча.       — Назад, — зашипела она так резко, что Деймос безропотно повиновался. Спину он всё ещё не мог распрямить, рана на шее то и дело открывалась и брызгала кровью. Заалел верный хлыст Всадницы — Смерть, напрочь игнорируя мощные прибойные волны, двигался прямо на них и уже почти вышел из воды. Ярость хлестким ударом заставила его отступить на пару шагов назад. — Не знаю, что с тобой брат, — начала она, чуть сдвинувшись в сторону, увидев, что Смерть меняет траекторию, закрывая собой Деймоса, — но тебе лучше начать приходить в себя.       Старший Всадник ничего не ответил. С ужасом поняв, что слова не имеют никакой силы, Ярость, вложив всю мощь, которая была, вновь замахнулась на брата. Хлыст обвился вокруг чётко выставленного в защите кулака. На миг взгляды Всадников сцепились, и тут Смерть резко дёрнул хлыст, который Ярость не успела отпустить — пустота в глазах Смерти обезоружила её гораздо раньше. Однако, сбитая с ног и лишенная оружия, Ярость не растерялась и быстро заняла оборонительную стойку. Вот-вот должен подоспеть Война. Ему пришлось заняться Наилем, пока того не перехватили ангелы или того хуже — демоны.       Сперва Смерть шёл на сближение довольно быстрым шагом, но чем ближе он подбирался к сестре, тем неровнее становилась его поступь. Менее чем в ярде от Ярости он вдруг замер и понурил голову. Деймос видел, как опустились плечи тети, как ослабла её стойка. И в этот же миг Смерть ударил её апперкотом в челюсть. Упав на спину, не приходя в себя, Ярость получила клинок в бедро, пришпоривший к окровавленному песку.       Оставшись с отцом один на один, кособоко пятясь, Деймос лихорадочно искал глазами какое-нибудь оружие, намёк на подкрепление. Теперь он уже отчасти понимал, что происходит. Но в то же время был в абсолютном замешательстве. Безвольно шаря рукой по воздуху, наткнулся на рукоять топора, застрявшего в чьём-то теле. Конечность всё ещё плохо слушалась после ранения, но оружие он сумел выдрать. И продолжал пятиться, спотыкаясь о тела, оскальзываясь на размякшем в кашу от воды и крови песке. Он понимал, что и при лучших условиях у него нет шансов против Смерти. При желании, его отец мог покончить со всем одним ударом. Но он почему-то просто гнал его к Утёсу Молчания. Молчаливо и настойчиво.       На секунду в голове пронеслась мысль раскинуть крылья и улететь, как этого и хотел зверь. Но крыльев не было. Их забрал Азазель. Как и не было больше пути к отступлению — спиной он упёрся во влажный камень скалы и замер. Смерть вторил ему. Прежде в его глазах, словно бы монументально спокойных, жило особое пламя, по блеску которого можно было угадывать настроение хозяина. Равнодушие, которое в них поселилось отныне, пугало Деймоса куда больше смерти.       — Отец… — Рукоять двуручной косы впечаталась ему в солнечное сплетение, заставив заткнуться и выронить оружие. Жадно хватая воздух ртом, едва держа равновесие, следующий удар в колено Деймос неминуемо пропустил. Ещё два пришлись по лицу, и рот наполнился солёной кровью.       Он чувствовал, как Смерть схватил его за волосы, заставляя поднять голову. Сам он стоял на расстоянии, достаточном для рубящего замаха.       Рука сама собой потянулась к отцу; глухо бренчали серебряные бусины на пурпурном кожаном браслете. Деймос не понимал, винить его или нет. Скорее нет… ведь только так Мироздание избавится от ужасного чудовища.       — Ты… — захрипел он несмело, чувствуя, как рука бессильно падает, не найдя поддержки, — должен исправить ошибку. Я понимаю. — На последних словах пальцы Смерти жёстче вцепились в волосы, заставив Деймоса оскалить окровавленные зубы от боли.       И теперь, когда он уже был окончательно готов, сами небеса разразились целой сетью молний. Раскатисто и мощно прогремел гром. Смерть выпустил его из хватки, резко обернувшись на кого-то, кто подкрался со спины, воспользовавшись шумовой завесой. Сию же секунду грудь старшего всадника пронзило золотое копьё — окровавленный листовидный наконечник вынырнул из-под лопатки, но тут же покинул плоть, занесенный для нового удара. Эрин тремя быстрыми атаками исчертила лицо Смерти глубокими порезами и не поскупилась вновь продырявить его, на этот раз уже в живот. Каждую атаку она подкрепляла мощным взмахом крыльев, что позволяло ей с наскока теснить противника как можно дальше от Деймоса.       Видя, что происходит, предугадывая возможное развитие событий, Деймос отчаянно воззвал ко Зверю. Но тот не откликался. Словно бы канул в небытие. Нашарив оброненный топор, резко встав и чуть не повалившись обратно, на заплетающихся ногах ринулся в сторону, где его родители сражались не на жизнь, а на смерть. И стоило ему подобраться ближе, чем следовало, Эрин перегородила ему путь правой тройкой крыльев, в то время как левую, закованную в броню, использовала для защиты. Нанеся удар сверху из-за головы, Смерть хотел одним взмахом избавить ангела от крыльев. Но не посчитался с прочностью брони — коса звонко брякнулась о доспех, высекла сноп искр и отлетела назад, увлекая хозяина за собой.       — Деймос, беги. — Тон матери не подразумевал возражений и сопротивления.       Новая атака Смерти пришлась в то же место, и на этот раз коса пробила пластинчатые накладки, застряв в них. Деймос рванул вперёд с бόльшим отчаянием. Рука Эрин упёрлась ему в грудь, отталкивая. Её глаза были холодны и решительны как никогда. В этот же миг Смерть вывернул руку, меняя хват, пустив лезвие параллельно земле. Резким рывком он снял верхний слой металла вместе с плотью, обнажив чёрные крылья до кости. Эрин в замешательстве открылась и получила удар в грудь эфирным кулаком. Крутанувшись, попав в руки сына, она, тем не менее, буквально повалила его наземь, закрыв собой, поставив над ними щитом левую тройку крыльев. Кровь из её раны сочилась Деймосу прямо на шею и грудь; громкий шорох перьев заглушал всё вокруг.       Обрушился первый удар.       — Оставайся со мной, — вздрогнув, сквозь зубы прошипела Эрин, видя, что сын отключается. На нём было столько крови, что она не сразу нашарила раскрывшийся рубец, приложила кончики пальцев… и ничего не произошло. Исцелять она больше не могла.       Второй удар перебил броню и кости; Эрин чувствовала, как крыло обмякло. Оглянувшись через плечо, видела, как Смерть подступает на шаг. Подняв голову Деймоса с земли, прижав к себе как можно крепче, она сделала отчаянную попытку взлететь вместе с ним, но то было тщетно. Вдобавок ко всему одной ногой Смерть наступил на перья, которые она выдирала, пытаясь хоть как-то расправить крылья. Боковым зрением уловила, как к ним на снижение заходит клин ангелов. Смерть тоже навострился.       — Довольно! — раздался громогласный выкрик, а в следующий миг прямо перед носом Эрин приземлился сам Гавриил, забросав песком, обдав колючими перьями по лицу. — Ты не смеешь калечить нашего ангела жизни!       — Не уйдёшь с дороги, покалечу и тебя. — Смерть угрожающе пригнулся, заведя косу за спину.       — И будешь прав, Всадник, — неожиданно согласился Гавриил. — Ведь это моя плоть и кровь породила одно из чудовищ. Я, как и ты, прятал его, тщательно. Ото всех. Не в силах убить внука.       Смерть не нападал, но слушал без особого интереса.       — Седьмую печать выковали. На сегодня уже достаточно.       — Ложь. Я бы знал, — сказал, как плюнул Смерть. И только он распрямился, как его грудь насквозь пропорол Пожиратель Хаоса. На плечо легла рука брата.       — Я знаю. — Война надавил на рукоять, и меч вошёл в Смерть ещё глубже. Напитанный сотнями душ убитых, клинок практически парализовал его. И в этот раз брат ударил его со спины — Смерть не мог использовать прошлую уловку. Тут же прозвучал приказ ангелам, и те со знанием дела заковали Смерть в кандалы, сковывающие шею со всеми конечностями.       — Надолго это меня не остановит, — выдал Смерть, когда Война всё-таки выдернул из него Пожирателя и удосужился заглянуть в лицо.       — Это я тоже знаю. И выбора нет.       По неизменно каменному взгляду брата старший Всадник всё же понял, о чём речь. И устало осклабился.