Древо Смерти

      Далёкое солнце было уже в зените, когда ангел наконец-то соизволила распрямиться и вдохнуть полной грудью. Ночью прошёл дождь, и вокруг витал аромат сырой, но уже прогретой солнцем земли, пышущей зелени и жёлтых хризантем. Утирая пот со лба тыльной стороной ладони, чистой от грязи, Эрин оценивала проделанную с самого рассвета работу: клумбы с цветами выполоты, свежие посевы прикрыты от возможных весенних заморозков, а Древо Жизни усыпано золотым вечно-горячим песком, позаимствованным с границ Бескрайних пустынь. Не то что бы Эрин одобряла воровство, тем более у злобных последователей Анубиса, но для благополучия Древа песок был необходим, а подручные Смерти в избытке поставляли его. На тонких раскидистых ветвях стройного Древа, среди зеленовато-синих листьев, уже пестрели первые созревающие бутоны, вскоре обязанные распуститься белоснежными цветками, а после дать и плоды вечной жизни.       Прикидывая масштаб оставшейся работы, ангел и не подозревала, что за ней следят, и следят уже достаточно давно. Среди густых теней прятался наблюдатель, чей силуэт становился всё отчётливей с приближением полудня. Но даже когда все тени исчезли, он сумел остаться незамеченным, маяча за спиной женщины мрачным пятном.       Смерть был готов потратить долгие часы, наблюдая за тем, как Эрин кропотливо возделывает жизнь: неспешно, заботливо, трудолюбиво, пачкая руки в плодотворной земле, не щадя тело ни под палящим солнцем, ни под проливным дождём. Особое внимание он уделял тем моментам, когда ей приходилось работать в полусогнутом состоянии.       Видеться часто им не удавалось, а порой он и вовсе не раскрывал своего присутствия, дабы не навлекать на ангела лишних проблем — для всей Бездны их отношения были лишь скромной интрижкой, состоявшейся в далёком прошлом. Белый город то и дело наведывался к изгнаннице, снять с поста которую было нельзя даже умертвив — это наказало бы её лишь на время. А терять хранителя Древа Жизни ангелам сейчас было крайне невыгодно, всей Бездне это было не на руку. Потому Град Света обошёлся с Эрин так гуманно, как только мог: приковал её телесно к Кузнечным землям до скончания веков. Смерть воспринял подобное решение абсолютно спокойно: ангелу Жизни должно оставаться на своём месте и заниматься положенными делами. Привязка к Кузнечным землям по крайней мере исключала возможность её нисхождения в Ад; ото всего остального он защитит своего ангела сам.       Сполоснув руки в лохани с чистой колодезной водой, вытерев их насухо краем потрёпанного фартука, Эрин подхватила с земли плетёную корзину и, придерживая подол тёмно-зелёного рабочего платья, пошла вверх по холму, где росли низкие раскидистые кусты с крупными бордовыми ягодами. Этот сорт она выращивала специально для Ультейна, который заглядывал порой проведать ангела, а заодно полакомиться сладостями за неизменной из раза в раз беседой: даже с творцами Эрин осторожничала и предпочитала по возможности сторониться всех и всякого. Не хотела омрачать славные имена друзей своим позорным клеймом предательницы.       Ещё с четверть часа Смерть наблюдал за женщиной, что ловко срывала ягоды, отправляя их в корзину, наполнившуюся уже почти наполовину. И тут знакомое чувство призыва пробежалось по нутру — сродни лёгкому волнению, заставляющему вскинуться на месте. Оглядевшись по сторонам, не увидев сына поблизости, Смерть окинул взглядом высокий дуб на окраине рощи, у которой занял наблюдательный пост, и приложил руку к многовековому стволу — ставшие материальными пальцы нащупали под собой грубую кору, нагретую солнцем. Выдохнув, сложив руки за спиной, Смерть умеренным шагом выдвинулся из своего укрытия, двигаясь абсолютно беззвучно даже в тяжёлых воронёных доспехах, ставших ему чуть ли не второй кожей.       Поздороваться первым с Эрин он не успел: прямо перед кустом, у которого она хлопотала, приземлился с громким хлопаньем крыльев Деймос. Ангел вздрогнула от неожиданного вторжения и едва не выронила корзинку из рук, однако быстро нашлась и в следующий миг уже обнимала сына. Глянув через плечо матери, заприметив мрачную фигуру позади, молодой нефилим скорчил самодовольную рожу, однако поспешил выбраться из объятий. Эрин, казалось, ничего не замечала, кроме, пожалуй, мелких царапин на плечах обожаемого отпрыска.       — Это нужно обработать, — настаивала она, игнорируя слабые попытки нефилима выдернуть руку.       — Да всё в порядке. Вот. — Деймос чуть вывернул руку, и царапины затянулись, словно их и не было.       — Ты его совсем разнежишь, и что потом нам делать?.. — лениво протянул Смерть, заходя сбоку. Сунул руку в корзину и, прежде чем получил по пальцам, успел выудить скромную пригоршню ягод.       — Это не тебе, — недовольно прищурилась Эрин, глядя на Смерть, отправившего одну из ягод в рот.       — Чем меньше получит Ультейн, тем я спокойнее, — пожал плечами он, едва дожевав. — И уж не мне ли пожинать плоды жизни, м? — С этими словами Смерть закинул оставшиеся ягоды в рот.       Строгость на лице Эрин быстро сменилась весёлым выражением, а в холодном взгляде заплескалось смущение — сейчас её буквально разрывало напополам.       — Буду у подножия, отец, — бросил Деймос, быстро смекнувший что к чему, сию же секунду отправившийся ещё чуть выше по холму.       — Не расслабляйся, я скоро буду, — через плечо напутствовал Смерть, едва отрывая косой взгляд от густо пунцовеющей Эрин.       Шаги молодого нефилима затихли вдалеке, и Владыка Ада приблизился к ангелу, что держала перед собой корзину с ягодами словно щит. Забрав у неё плетёнку и отставив на землю, одной рукой Смерть принялся выдергивать ленты, удерживающие яркие волосы Эрин в пучке, а другой пробежался вдоль её позвоночника, всё ближе притягивая к себе, и надавил двумя пальцами в районе последнего поясничного позвонка. С трепетным выдохом ангел прильнула к нему ещё плотнее, царапая подушечками пальцев гладкий доспех, — за спиной её против воли простерлись три пары белоснежных крыльев, которые она спрятала на время работы.       — Хотел убедиться, что они ещё на месте, — спокойно пояснил Смерть, глядя как распущенные волосы опускаются густыми прядями на тяжко вздымающуюся грудь Эрин.       — Будешь меня вечность наказывать за тот поступок? — несколько гневно вопросила она, без страха глядя в огненные глаза повелителя демонов.       — Наказания отныне моя работа, — небрежно ответил Смерть, освобождая левое плечо ангела как от мягких волос, так и от плотной ткани платья.       И прежде чем Эрин успела проронить хоть слово, впился поцелуем в её тонкую шею, подминая к себе, то и дело хватаясь за самые сочные места нежного ангельского тела. Тёплое сопение Эрин у него под ухом открывало простор к дальнейшим действиям, как вдруг прозвучал её чуть ослабевший томный голос:       — Значит, хочешь меня наказать? Отшлёпать, например?       Смерть замер, моргнул и немного отстранился, недоумённо глядя на блаженное выражение лица женщины:       — Что? То есть, нет. Не хочу. — Ничего подобного от неё он прежде не слышал, да и не надеялся в общем-то.       Ангел сдавленно захихикала, прикрывая губы длинными пальцами, а когда успокоилась, оставила на губах Смерти нежный поцелуй.       — У вас с Деймосом есть более важные дела, — заметила она, поправляя платье, мягко улыбаясь. — Моё наказание может подождать.       — То есть ты сейчас отказываешь повелителю Ада? — прищурив один глаз, вопросил Смерть, тыча указательным пальцем в её сторону.       — Не иметь вашей ласки и есть наказание, владыка, — почтительно склонив голову, Эрин отвесила неглубокий реверанс, а перед тем как подняться, прихватила за собой и корзину. Закинула одну ягоду в рот, расправила крылья и была такова.       Задумчиво поглядев в сторону, часто моргая, Смерть попытался найти объяснение произошедшему, но после пары мгновений передумал углубляться. Уж в одном она была права: дела не ждали. Выдохнув, напустив на лицо деловой вид, Смерть зашагал по направлению к Деймосу.

* * *

      Боль без устали рвала плоть, становясь то слабее, то вновь взлетая до небес, заставляя стенать сквозь зубы, исходить кровавой слюной. Иногда он видел со стороны, как ломается его собственное тело. Размыто и в основном в красном цвете: то глядела на мир пробившаяся из-под ключицы змеиная голова, порывающаяся цапнуть первое, что попадётся под клыки, подхлестнуть к вручению свободы Зверю. Когда рептилия, мешающая и без того сбитому восприятию, в конец достала Террора, он свернул ей голову с хрустом, но тут же задохнулся вместе с ней.       — Сконцентрируйся, Деймос, — прозвучал голос отца издалека, — нужно ещё.       Но это самое ещё никак не выходило — он был на тонкой грани превращения в чудовище и промежуточную форму едва сдерживал. Повторное «Ещё!» хлёстким ударом прошлось по сознанию, и Деймос с яростным рыком свернул балаган. То была третья попытка, столь же бесплодная, как и предыдущие. В успех ему не верилось с самого начала, а на деле всё подтверждалось: у трансформации не было среднего звена, контролировать её невозможно. Он мог быть либо самим собой, либо жутким чудовищем.       — Ты плохо стараешься, — заметил Смерть, сидя на земле в окружении снятых доспехов в одних штанах и сапогах, скрестив ноги, возложив ладони на колени.       — Кто бы говорил? — поспешил парировать Деймос, всё ещё ловя ртом воздух, унимая глубокую дрожь. — Ты вообще не напрягаешься…       Подавив жуткое желание рухнуть на обе лопатки, поднялся на ноги, поддерживая всё ещё срастающуюся после перелома правую руку. Красное в свете уходящего дня солнце всё ещё горячило спину, мешая отдышаться. Смерть по-прежнему бездвижно сидел с закрытыми глазами, разве что рот его тронула туманная улыбка.       — Тебе нужно было экономить силы накануне, — выдал старший нефилим, чем поверг Террора в кратковременное замешательство.       — Не понимаю, о чём ты, — чисто машинально фыркнул он и быстро добавил, когда осознал, что его скромная тайна не спряталась от ментального проникновения отца: — Жлоб.       — Увалень, — безразлично прилетело в ответ.       — Мешок с костями.       — Ну вот прям за живое схватил, — усмехнулся Смерть, наконец-то разлепив глаза. — Пожалуй, ты прав. Так у нас мало что сегодня выйдет.       Деймос, уперев руки в пояс, задумчиво закивал. С одной стороны, идея отца отследить иного Зверя через его сущность была не так уж и плоха, учитывая, что второй был слабее и во всём подчинялся разрушительному собрату, то есть ему. Террор знал, что под лапами гидры не устоит никто и ничто, но после гибели тех или иных существ всегда оставались души — их-то и должен был поглотить второй Зверь, тем самым подчищая за старшим, отбирая у миров последний шанс на возрождение. С другой стороны, Деймосу претило вот так легко раскрываться средь бела дня возможным шпионам. Смерть хоть и утверждал, что на много миль вокруг всё чисто, не умалял тем самым опасений нефилима.       И после сегодняшних очередных провальных попыток Террор вообще усомнился в своей главенствующей позиции над вторым Зверем. Тот не отвечал на его зов, несмотря на то, что очевидно пробудился — наверняка в тот день, когда Деймос дал себе волю и уничтожил Обугленный Совет.       — Займём тебя другим делом, пока не восстановишься как следует, — сказал Смерть, полулёжа устроившись на зелёной полянке, совсем неподалёку от него забрызганной багряными пятнами.       — Это каким же? — недоверчиво поинтересовался Деймос, по новой собирая мешающие слипшиеся от пота и крови волосы в хвост.       — Я уже говорил о том, что нашёл одного из самых древних демонов...       Деймос кивнул, размял шею и плечи, растянул мышцы рук, опустился на землю и уточнил:       — Цириан, да? Сподручный Люцифера, которого пятым низвергли с небес?       — Он самый. И под определённым прессом он наконец-то раскрылся. — Смерть мельком поглядел на ярко-красный солнечный диск, скрывающийся понемногу за далекими тёмными верхушками деревьев. — Пришлось вытащить Самаэля из заточения, и он учтиво пролил свет на те вопросы, что встречались со стойким молчанием на всех допросах.       Дело в том, что как только Люцифер и его сподвижники были низвергнуты в Ад, они стояли на пике своих сил и были готовы мстить любыми возможными методами. Есть все основания полагать, что второй Зверь был создан именно тогда, и к его появлению приложил… — Смерть кашлянул, запечатывая первое слово, подвернувшееся на язык, — руку Цириан, соблазнив молодую девицу из Града Света, надев личину её возлюбленного. Это несколько абстрактно поведал Самаэль, и что случилось с ребёнком ему неизвестно, а пятый номер откусил себе язык — уже в третий раз, — чтобы ничего не говорить.       — И ты веришь Самаэлю? — спросил Деймос, отмахиваясь от здоровенного комара, лезущего в лицо. — У него вроде как виды на твой трон…       — Они никуда и не делись, — непринуждённо ответил Смерть, болтая вытянутой ногой. Некоторое время он молчал, и округу тревожил лишь шёпот засыпающей природы. — Не сомневаюсь: произошло нечто играющее ему на руку, что позволило распустить язык по первой же просьбе. Возможно, он и сам хочет заполучить Зверя. Старый дурак, — пренебрежительно фыркнул нефилим. — Зверь не подчиняется даже родной крови, так что сложно пока предположить, что он на самом деле удумал. В любом случае, его слова заставили Цириана кипятиться, а значит, с большей вероятностью были правдивы.       В связи с этим тебе надлежит отправиться в Белый город и разузнать всё что только можно об ангелах, которые когда-либо сотрудничали с демонами. Это будет непросто, учитывая срок давности и привычку ангелов воротить нос от чужих прегрешений. Обратись к Уриил или Гавриилу первым делом. Эти двое доказали на переговорах желание сотрудничать.       Деймос внимательно слушал, кивая головой, внимая наставлениям, выстраивая мысленный план.       — И да, в застенках Белого города даже не вздумай приближаться к этой своей Габриэлле, — совершенно беззастенчиво напутствовал Смерть, махнув рукой, а встретившись с недовольным взглядом сына, включил повелительный тон: — Я серьёзно. Её казнят, а влияние Совета Братства средь ангелов опять пошатнётся. Ни одна из этих жертв не стоит ваших тайных свиданий.       — Ну, знаешь… это уже чересчур. — Деймос резко вскочил на ноги, бросил холодный взгляд на отца и зашагал прочь. Стремительно отдаляясь от безмятежно разлёгшегося на земле родителя, он уже хотел было лишить его права призыва, но увидел на помрачневшем горизонте силуэт матери и застопорился. Выдохнув, проведя руками по лицу, как бы срывая маску недовольства, он крутнулся назад и бросил в сгущающуюся темноту:       — У тебя время до рассвета. — Не получив ответа, Деймос двинулся навстречу Эрин, дабы попрощаться перед отбытием в Белый город.

* * *

      Проведя около суток в компании ненаглядных племянников, погоняв их по тренировочной площадке, а после научив одной игре, пользующейся незыблемым успехом во многих тавернах самых разнообразных миров, тем самым накачав деток демоническим пойлом, Раздор вспомнил, что пора бы вернуться к прерванным делам. Разве что сначала ему пришлось раскидать малышню по комнатам: Голод в полусогнутом состоянии тащил отключившуюся Чуму, а сам Раздор тащил племянника, мысленно покатываясь со смеху, но вполне довольный результатами.       Роясь в заднем кармане штанов прямо на ходу, в поисках заветного ключа, отпирающего двадцатый сектор необъятного хранилища, Раздор едва заметил, как однообразные обсидиановые стены коридора понемногу начали изменяться. Сотни неярко мерцающих прожилок появились в камне, налипших подобно тонкой паутине. Чем дальше нефилим шёл, методичными взмахами наматывая и разматывая на палец тонкую цепочку с совсем уж крохотным ключиком, тем толще становились линии на стенах, переплетаясь меж собой, сливаясь в единое целое. Влитое в камень золото не ограничивалось только стенами, но сбегало и на пол, и на потолок, и вскоре яркое его свечение полностью вытеснило масляные лампы, заливая коридор тёплой желтизной.       Тут-то Раздор словно бы опомнился и начал глядеть по сторонам, отслеживая неполадки в хитросплетении жил Баланса. Златом они вновь зажглись, когда крохотный саженец Древа Жизни посадили в Кузнечных Землях, и убегали к его точной золотой наскальной копии в сердце хранилища, что росла и цвела вместе с оригиналом, находящемся на другом краю света.       От искусственного взора Всадника не скрывалось ничего: он с лёгкостью мог выхватить из золотой путаницы какую-то одну жилу, проследить её от начала и до конца — на много футов как вниз, так и вверх от коридора раскидывалась сеть. Уже на самом подступе к хранилищу, запертом под каменной дверью с живописным барельефом, он вдруг резко остановился и чуть повернул голову, прислушиваясь. До слуха долетал звук, похожий на гулкое биение сердца, и всё убыстрялся. На левой стене, меньше чем в ярде от него, одна из самых крупных жил судорожно пульсировала, часто мерцая.       Эту ветвь Раздор знал прекрасно: принадлежала она Белому городу. С негромким хрустом жила прорвалась, и наружу из пятидюймового разрыва потекла густая тёмная кровь, багрянцем заливая золотые полосы. Быстро оглядевшись и покачав головой, Всадник поспешил вернуться к прерванному занятию. Разрыв наверняка был как-то связан с теми пропажами ангелов, о которых он знал от Войны. И не сомневался, что брат устранит проблему. Разрыв, конечно, не знаменовал ничего хорошего, но всё же был не так страшен, как несколько сразу: бывало так, что пол коридора кровь устилала по самые щиколотки.       «Вечно за всеми надо расхлёбывать, — думал Раздор, вставляя крохотный ключ в замочную скважину, выполненную в форме полумесяца, — задницы им подтирать». Провернув ключ трижды против часовой стрелки, нажав на перекошенную морду старца, — что запускала отпирающий механизм, — взывающего к мечущим молнии небесам, нефилим отступил на шаг: массивная дверь, поднимая клубы каменной пыли, со скрежетом откатилась назад, а потом и вовсе поднялась наверх, уступая путь хозяину.       Внутри хранилища было мрачно и куда прохладнее, чем в остальных залах. То и дело с разных сторон набегали сквозняки, треплющие сероватую дымку под ногами, скрывающую собой раскинувшуюся по полу сеть жил. То и дело бесформенные духи-стражи, глухо шепча, взмывали перед самым носом Всадника и тут же возвращались обратно в дымку, не обнаружив угрозы.       Миновав прохладную просторную прихожую, пройдя через арочный мост над глубокой чёрной пропастью, Раздор упёрся в голую стену. Пошарив пальцами по камню, отыскав нужное место, навалился плечом на потайную дверь, и та поддалась не сразу — многие века проходом явно никто не пользовался.       Застоявшаяся вонь плесени ударила в нос, едва Всадник буквально ввалился в архив. Дверь позади него, протяжно скрипя на проржавевшей оси, прокрутилась на пол оборота и неплотно закрылась. «Аромат знаний и времени, замечательно», — морща под маской нос, думал Раздор, неспешно двинувшись вдоль высоких деревянных стеллажей. С каждым его шагом возле стеллажей, колыша воздух, загорались чаши с маслом, водруженные на невысокие постаменты.       Милая сестрица дала ему задание прихватить отсюда фолиант, написанный в незапамятные времена основателем ордена Слепых братьев. Раздор не уставал надсмехаться над логикой ордена: братья — слепые, а башни окрестили Башнями Зрячих. Подвох, естественно, он знал, однако его легкомысленного отношения к делу это не меняло.       Служители и вправду были слепыми: проходя обряд посвящения, каждый послушник добровольно выжигал себе глазные яблоки, дабы узреть иное — нечто за пределами Тени, что была вполне доступна для некоторых искушённых. Продвинуться же за её грань удавалось немногим, ибо цена была слишком высока — братья ордена жертвовали не только зрением.       Во сне блуждали немногочисленные служители по далёким отголоскам прошлого, заглядывали за завесу будущего, видели настоящее от края и до края. И каждое их видение отпечатывалось на гладких стенах башен. Около десятка лет ушло у Ярости и Раздора, чтобы разобрать письмена и рисунки, высеченные в камне, хронологически распределить их и понять, что Слепым братьям удалось узнать и изложить далеко не всё — даже меньше половины — перед тем, как их орден то ли угас, то ли его уничтожили. Одно было ясно: изначально орден повиновался Обугленному Совету, а незадолго до вступления братства нефилимов в ряды служителей Баланса резко прекратил своё существование.       С помощью Раздора Ярость планировала восполнить пробелы на стенах башен, что могло помочь в поисках второго Зверя, о котором они ни слова не нашли. Ему всего-навсего нужно было отправиться в увлекательное — и непременно опасное! — путешествие за пределы реальности. С того момента, как Ярость начала постигать азы ритуала, отправляющего душу за грань Тени, она пичкала брата разного рода наставлениями о том, что можно и нельзя «там», и это шло вразрез с его привычным поведением. После двух-трёх минут очередной лекции у Раздора вяли уши, и он мастерски кивал головой в нужное время или поддакивал, отрешённо думая совершенно о другом. И не из такого выкручивался — уж в каком-то нематериальном мире, где вреда ему не причинят, справится.       Остановившись у стеллажа, отмеченного номером триста пятнадцать, Раздор окинул взором ромбовидные ячейки с книгами и свитками, нашёл нужную чуть ли не под самым потолком и схватился за передвижную лестницу. Несмазанные колеса натужно скрежетали; рассохшаяся древесина жалобно поскрипывала под коваными сапогами нефилима. Выхватив небольшую, но толстую и увесистую книжонку, Раздор незаметно для самого себя смахнул вниз несколько глиняных скрижалей, что звонко разбились об пол. Цокнув языком, посмотрев на уже непригодные записи, прахом лежащие на камне, нефилим пожал плечами, решив, что ничего важного там не было, поудобнее устроился на шаткой лестнице и расшнуровал мягкую потемневшую кожаную обложку.       Аккуратно полистав жёлтые хрупкие страницы книги, зная, что в случае чего ему достанется от любезной сестры по самые гланды, Раздор захлопнул томик, не найдя для себя ничего значимого: язык был ему малознаком, да и чернила в некоторых местах выцвели слишком сильно, чтобы что-то разобрать. Замотав шнурок поперёк обложки, сунув книгу за пазуху, нефилим схватился за опорные балки лестницы и шустро съехал вниз. Отряхнув руки, направился к выходу, и языки пламени с лёгкими хлопками гасли за его спиной.       Раздор уже почти миновал коридор, испещрённый золотыми жилами Баланса, — та, что недавно кровоточила, уже неплотно затянулась, — как вдруг его внимание привлекла совсем крохотная полоса, подобная небольшой царапине на камне. Отрубленная от основной, жила то полностью гасла, то снова вспыхивала, а это предвещало не самый лучший исход: необъяснимая угроза затаилась на небольшом островке мироздания. Угроза, способная повергнуть частицу Бездны во мрак.       Отследив местонахождение беспорядков, Всадник счёл, что на пути в Ледяные пустоши ему стоит заглянуть в Тэссерион, таящий в своих грязных закоулках неимоверно сильное зло.