Сказка о Снежном Хозяине

Буря продолжалась три дня. И все три дня Себастьян молчал. Нет, он отвечал на вопросы и был неизменно вежлив, но стоило оставить его в покое, как он замирал и погружался в собственные мысли. Рунай, и особенно Челур с беспокойством наблюдали за гостем, к которому успели привязаться, и, если бы не Фелира, постоянно его теребили бы. Но ведунья строго велела не трогать погрузившегося в задумчивость странника, и сама старалась не беспокоить его. Она прекрасно ощущала, как память его пытается освободиться от многолетней спячки. Было ясно, что легенда сильно подействовала на него. Но, что бы он ни вспомнил, он молчал. Ведунья чувствовала его боль, смешанную с надеждой и страхом. А еще она замечала, что Себастьян не просто молчит. Он прислушивается. Он до боли в висках вслушивался в ветер и завывания бури. И однажды утром Себастьян сказал: — Я уйду, когда закончится буря. Фелира чуть заметно нахмурилась. Эта поспешность могла сыграть злую шутку с их гостем. Рунай спокойно сказал: — Если решение твое твердо, то иди. Но ответь, куда именно ты отправишься? — Вверх. Мне нужно найти Ледяной замок. — Это же просто самоубийство! — воскликнул Челур. — Ты погибнешь, не пройдя и трети дороги! Не ходи туда! Или хотя бы подожди лета! Себастьян упрямо склонил голову. — Мне нужно туда. Как можно скорее. Я уйду, едва закончится буря. — Оставьте его, — сказала Фелира. — Вам его не отговорить. Но позже, вечером, когда Себастьян в очередной раз застыл, прислушиваясь к вою ветра, тихо, чтоб услышал только он, сказала: — Не вслушивайся. Ты не услышишь ничего, кроме ветра. ОН не позовет тебя. Себастьян глянул на нее совершенно безумным взглядом, но взял себя в руки и так же тихо спросил: — Почему?.. — Я отвечу тебе, но не сейчас, и только с одним условием. После окончания бури ты проведешь здесь еще один день. — Вы обещали не удерживать меня, — горько сказал Себастьян. — Я думал, ты действительно понимаешь, что со мной творится. — Я понимаю. И именно потому прошу тебя задержаться всего на один день. Это нужно, чтобы ты сам понял, что с тобой происходит. Кроме того, поход в горы зимой требует подготовки. Не торопись. Я прошу всего один день. Обещаю тебе, что эта задержка не будет напрасной. Себастьян сжал зубы так, что по скулам заходили желваки, стиснул кулаки и крепко зажмурил глаза. Он убеждал себя, что один день после стольких лет ничего не значит, что Фелира знает, что делает, и он видел от нее только добро. Упрямый зов не поддавался, натягивался, звеня, словно струна, требовал бежать сию же секунду, невзирая на снег и ветер, прямо в бурю. Необходимость оставаться на одном месте причиняла почти физическую боль. Но и Фелира была права — в горы нельзя соваться без подготовки. Он уже попробовал — и чуть не погиб. А главное… В вое ветра действительно был только ветер. Себастьян каждую секунду ждал, что услышит в песне бури голос, который его позовет, но голоса не было. Если Фелира знает, почему… — Хорошо. Я задержусь на один день. Но скажи мне, прошу, почему?!. — Почему я хочу, чтобы ты задержался? Потому, что нам надо поговорить наедине. А почему ОН не зовет тебя… Думаю, потому, что он тоже о тебе забыл. После этих слов у Себастьяна буквально подкосились ноги. Уже забытая слабость накатила со страшной силой, закружила голову. Себастьян почувствовал себя так, словно у него все кости вытянули из тела. Сердце сжали ледяные когти отчаяния. Глаза застила тьма. Несчастный зашатался, и только благодаря Фелире, подхватившей его и быстро кликнувшей на помощь мужчин, он не упал на пол, впервые в жизни теряя сознание не от физической слабости, а от нервного потрясения. *** — Очнулся? — мягко улыбнулась Фелира. Себастьян огляделся. В доме не было больше никого, за окном светило солнце. После четырех дней бури тишина почти оглушала. — Что со мной случилось… опять? — с недоуменным раздражением спросил Себастьян. — Я думал, что уже здоров! — Тело твое действительно здорово, — отозвалась хозяйка, вновь принимаясь за прядение. — Завтра ты спокойно сможешь отправляться в горы. Странник сел, потом встал, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. — Похоже, все и правда в порядке. Но что со мной было вчера? — Ты очень много пережил за это время. Твои нервы просто не выдержали напряжения, — пояснила ведунья. — Я что, в обморок упал? — с тихим ужасом спросил Себастьян. — Только этого не хватало. Фелира засмеялась. — Не волнуйся, ты не превратился в истеричную барышню. Твой обморок вполне закономерен. Когда ты в последний раз отдыхал? — Отдыхал? — недоуменно переспросил Себастьян. — Я? Он попытался понять, о чем Фелира вообще говорит. Он шел, шел и шел, он искал, метался по миру, останавливаясь лишь тогда, когда бывал ранен или болен. После выздоровления он снова срывался с места и опять шел и искал. А до этого… До этого он не помнил. — Никогда. Я никогда не отдыхал, — наконец ответил он на вопрос ведуньи. Она кивнула: — О том и речь. Ты очень долго был в постоянном напряжении, я даже вообразить себе не могу, КАК долго это продолжалось. — О чем ты? — удивился мужчина. Ведунья отложила веретено и повернулась к нему. Себастьян поежился — казалось, пристальный взгляд слепых глаз пронизывал его насквозь. А то, что она сказала дальше, его просто потрясло: — Ты сам хоть раз задумался о том, сколько времени ты ходишь меж людей и ищешь своего… не важно пока, кого? Не думай о поисках, подумай о времени! Вспомни, что ты рассказывал мне! Ты помнишь мир сразу после Большой Тьмы! Сколько лет ты ищешь, Себастьян? Как долго ты идешь? Один раз ты упомянул, что видел, как падали ядовитые звезды. Ты действительно это видел? — Да, — ошеломленный ее напором, удивленно спросил путник. — Разве… это было так давно? — С тех пор прошли сотни лет, Себастьян! Сменилось почти тридцать поколений, а наши люди живут долго! — Больше двух тысяч лет… — беззвучно произнес Себастьян побелевшими губами. — Не может быть… Как?!. Как это возможно?!. — Ты просто не задумывался об этом, — вздохнула Фелира, убавив пронзительность своего взгляда. Голос ее вновь смягчился, но гостю это уже было безразлично, он пытался вспомнить и осознать все когда-то виденное, уложить в голове потрясший его временной промежуток, прошедший мимо. — Ты шел, видя, как меняется мир, но не замечая этого. Не обращая внимания ни на что, кроме собственной боли и чувства потери. И даже сейчас, когда снежные бури, пришедшие с гор, вынудили тебя остановиться, ты так и не смог сам задуматься об этом. Потому я и хотела с тобой поговорить. Себастьян подошел к ведунье, несколько секунд пытливо вглядывался в ее лицо, а затем поклонился ей самым почтительным поклоном, которым только мог. — Прости, что я позволил себе подумать о тебе плохо. Я слушаю тебя. Фелира покачала головой и строго сказала: — Мне надо, чтобы ты не только слушал. Думай, Себастьян. Вспоминай. Я поняла, кто запечатал твою память. Это сделал ты сам. Нам нужно понять, когда и зачем ты сделал это, и почему это не помогло тебе, а лишь причинило боль и сделало тебя вечным скитальцем. Все ответы на вопросы в твоем прошлом. — Я не могу… сам, — неуверенно сказал гость. Ему вдруг стало страшно. Какие еще откровения таит его память? — Я помогу тебе, — успокаивающим тоном пояснила ведунья. — Не волнуйся. Давай начнем с самого простого. — С чего? Что здесь вообще может быть просто? — вопрос был наполнен горьким сарказмом. — С легенды, — мягко пояснила свою мысль Фелира. — Ее знаю я и уже знаешь ты. Скажи, о чем ты думал и что понял из нее? — Думал… — Себастьян вскочил с места и принялся ходить по комнате туда-сюда, все ускоряя шаги и не замечая этого. — Я узнал его. Узнал по описанию, узнал лицо в окне. Я видел его. Видел много раз, но очень давно. Слишком давно, чтобы я мог говорить об этом спокойно! — Это его ты искал все это время? — Да, — мужчина остановился так резко, словно налетел на стену. — Его. Только его. Всегда. — Кто он для тебя? — осторожно спросила ведунья. — Господин. Он мой господин. — Господин и… всё? — Фелира чувствовала, что это очень деликатная тема, и не могла угадать, как ее гость отреагирует на этот вопрос. Все-таки его реакции частенько ставили ее в тупик за последние дни. Но Себастьян все же ответил, правда, тихо и неуверенно: — Я… Я не знаю. Он для меня важнее всех на свете, но я не знаю. — Хорошо, не будем пока об этом, — тут же отступила со скользкой темы хозяйка. — Скажи, ты помнишь, как его зовут? Себастьян покачал головой. — Нет. Никак не могу вспомнить. Но я знаю, что названия пиков, между которыми стоит его замок, не случайны. Я знаю, что это подсказка, но я не могу ее понять! Это просто сводит меня с ума! — он сел на лавку и обхватил голову руками, словно пытаясь удержать ее, чтоб она не взорвалась изнутри. — Думаю, в свое время ты разгадаешь эту загадку. Все в этом мире происходит в свое время, — с мудрой улыбкой произнесла ведунья. — Свое время, — повторил странник с какой-то болезненной усмешкой. — Я, кажется, сильно пережил свое время. — Ты не можешь знать этого. Всё знают лишь благие небеса. Успокойся, и попытайся ответить мне — *зачем* ты его ищешь? — Но… я думал, ты поняла, — растерянно выдавил Себастьян. — Я поняла, *почему*, и ты знаешь, *почему*. Ответь, *зачем*? — голос ведуньи звенел строгостью и вместе с тем словно погружал в транс. — *Зачем* ты идешь к нему? Незрячие глаза завораживали. Все окружающее расплывалось и отступало, помогая высвобождать мелкие осколки воспоминаний и складывать их если не в единое целое, то хотя бы в чуть более понятные кадры. — Я… обещал, — вспомнил вдруг гость. Фелира, не позволяя выпасть из транса, тут же выпалила следующий вопрос: — Что ты обещал? — Вернуться. Я обещал вернуться. Из глубин памяти вдруг всплыло отчетливое воспоминание: «Узнай все, что только возможно. Мне очень не нравятся эти слухи и предчувствия». «У Вас плохие предчувствия, господин?» «Да, Себастьян. Узнай всё и… возвращайся поскорее». «Это может занять несколько дней». «Мне все равно! Ступай!» «Да, мой лорд» — и он уходит, так и не сказав, что его тоже мучает дурное предчувствие…  — Он отправил меня с каким-то поручением. Что-то узнать. И просил вернуться поскорее, — озвучил путник свои воспоминания, и горько усмехнулся, — а я… — А ты не спеши судить, — перебила его Фелира. — Куда ты уехал по его поручению? Себастьян попытался вновь погрузиться в состояние транса. — Далеко. Я не ехал, я летел, — и, поняв, что сказал, выпал из транса, вытаращив глаза в потолок. Воспоминание было вполне отчетливым — летающая повозка с крыльями, внутри множество людей, и собственное сильнейшее раздражение по поводу того, что приходится пользоваться этим нелепым транспортом, почти задавившее то самое чувство ужасной ошибки, которую он совершил, оставив господина одного. — Летел… — тихо повторила Фелира. — Значит, я была права. Ты жил еще до прихода Большой Тьмы. Ты помнишь прошлый мир! А Себастьян молча пытался осознать открывшуюся информацию. Переварить такое было не так-то просто. — Кто я? — ошеломленно прошептал он. — Как такое может быть? — Не знаю, кто ты, но точно не человек, — задумчиво отозвалась ведунья, и, почуяв от мужчины резкую удушливую волну отчаяния и страха потери, быстро добавила: — Думаю, тебе станет легче, если я напомню, что тот, кого ты ищешь, тоже не человек. Себастьян резко выдохнул. Действительно, Снежного Хозяина здешних гор человеком назвать было трудно. — Он… дух? — Скорее, божество, — пояснила Фелира истину, известную всем горцам с рождения. — Маленький бог больших гор. Бывший хранитель. Нынешний губитель. А ты… Не знаю. Возможно, ты тоже божество. Я чувствую в тебе большую силу, но она запечатана в тебе так же, как и твоя память. — Но я чувствую себя человеком. Простым человеком. Тело, разум, душа, — странник нахмурился. В этом перечне что-то казалось лишним, неправильным, чего-то быть не должно было. Через полминуты он сообразил, что подобное ощущение вызывала мысль о собственной душе. Он точно знал, что быть ее не должно. И так же точно знал, что она у него есть. — Не понимаю. Откуда у меня взялась душа? Фелира рассмеялась — тихо и как-то ласково. — Тебе лучше знать. Но я всегда считала, что если существо способно любить, то у него есть душа. А ты явно способен любить, Себастьян, — и, видя, что не убедила его, добавила — Кроме того, кто знает, как на тебя подействовало падение Большой Тьмы. Ты помнишь, что с тобой тогда случилось? Себастьян нахмурился. В этом месте его воспоминаний творилось что-то странное. — Мне кажется, что тогда я… умер. *** Фелира не стала расспрашивать дальше. Сказала: — Когда придет время, ты вспомнишь все. А мне больше знать не нужно. Себастьян суждениям слепой ведуньи верил безоговорочно, потому тоже примолк и начал собираться. Потом вдруг замер на середине движения, кое-что вспомнив. — Ты не объяснила мне две вещи, которые обещала рассказать позже. Фелира повернулась к нему и сказала: — Спрашивай. — Первое — когда сорвало ставни. Почему никто не должен был знать, что я видел его лицо и что он смотрел прямо на меня? Ведунья вздохнула. — Это же очень просто. Я думала, ты сам поймешь, что для нас увидеть Снежного Хозяина — это верная примета скорой смерти. Особенно если он смотрит на тебя сам. Потому я просила тебя не говорить об этом Рунаю и Челуру. Мой сын очень привязался к тебе. Он отнесся бы к примете слишком серьезно. — А ты уверена, что на меня эта примета не распространяется? — уточнил гость для порядка. Он и сам так думал. — Ты прошел сквозь бурю, пришедшую с гор. Ты сам по собственной воле завтра пойдешь к Ледяному замку. Мне кажется, наши приметы не имеют над тобой никакой власти, — со спокойной улыбкой ответила Фелира. — Что еще ты хотел знать? — Я думал, ты сама поймешь, — не удержался от дружеской подначки Себастьян, но тут же резко посерьезнел. — Почему ты считаешь, что ОН… забыл обо мне? Последние слова мужчина буквально вытолкнул из горла. Они больно царапали душу, наличие которой он обнаружил так недавно. Ведунья помолчала, опустив голову. Потом все же ответила: — Он смотрел на тебя, но не позвал. Он пил твою жизнь, пока ты шел через бурю, но не узнал. Ты забыл его, запечатав свою память, но все равно пытался вернуться к нему. А он заморозил горы, чтобы к нему не мог прийти никто. Думаю, что со своей памятью он поступил так же. — Что ж, — тихо молвил Себастьян, с печалью глядя на небо за окном, — скоро я буду знать это точно. Больше они не произнесли ни слова, пока не вернулись из кузни Рунай с сыном. Сели обедать. После еды Челур грустно спросил: — Ты все-таки уйдешь завтра? — Да, — ответил Себастьян с некоторым сожалением. Он тоже успел привязаться к этой маленькой семье горцев, которые спасли его от бури, лечили его и делили с ним хлеб и кров. — Я не могу остаться. — Понимаю — вздохнул парень. — Давай я помогу тебе собираться. В горах нужно много всяких приспособлений — веревки с кошками, костыли… — он перечислял и перечислял, — у тебя что-нибудь есть? Себастьян честно признался, что у него из всего перечисленного есть только сапоги, плащ и маленький котелок. Челур с Рунаем схватились за головы. К вечеру Себастьян был экипирован по полной программе, невзирая на все его отнекивания. Снегоступы и специальные накладки на обувь для хождения по ледникам, ледоруб и кошки с длинными прочными веревками, теплая одежда из козьей шерсти, длинная меховая куртка с вышивкой-оберегом, которую Фелира буквально силой сунула ему в руки со словами: «Она тебя даже в Ледяном замке согреет». Рунай вытащил из какого-то закутка древнюю карту, честно сказав: — Я не уверен, что она тебе пригодится. Лед дробит камень и наводит мосты. Там, где была пропасть, сейчас может быть ледяная равнина, а там, где была ровная дорога, может скрываться снежный провал. Но все равно возьми. Себастьян взял карту и твердо сказал: — Я верну. И даже Челур поверил — вернет.