Сказка о Снежном Хозяине

Маленький костерок весело постреливал искрами, согревая небольшую пещерку и укрывшегося в ней странника. В котелке таял снег, на камне возле огня размораживался хлебец. Себастьян устало вытянул гудящие ноги. Все-таки десять дней слабости не прошли даром. Путник поплотнее закутался в плащ, наблюдая за пламенем полуприкрытыми глазами. В такие моменты сторонний наблюдатель мог бы подумать, что мужчина напоминает бродячего кота, случайно забредшего в дом погреться у очага, и каждое мгновенье ожидающего, что сейчас его выгонят. Было в нем что-то неприкаянное, какое-то настороженное одиночество, как у потерявшегося животного. «Впрочем, я и есть зверь, потерявший своего хозяина» — печально подумал Себастьян. Вообще, несмотря на усталость и грусть, он чувствовал себя намного лучше, чем в деревне. Он снова шел, причем уже не наугад. Зов был более чем отчетлив, направление было очевидным, и странник мог даже примерно угадать, когда, наконец, дойдет. На равнине он бы сказал — дней шесть-семь максимум. Но в незнакомых горах расстояние превращалось в неизвестную величину. Это было отдельным поводом для беспокойства. Временами зов становился силен настолько, что затмевал способность мыслить, таща его, как на веревке. Сегодня Себастьян уже чуть не влетел из-за этого в ловушку. Заснеженный склон выглядел абсолютно безобидно, и путник решил пройти напрямик, хоть и чуял какой-то подвох. Но зов манил, не давая сосредоточиться на дороге. Пытаясь сохранить остатки здравомыслия, Себастьян заставил себя идти медленно, и это его спасло, когда пышное снежное покрывало резко поползло под его ногой, пытаясь затянуть в глубокую ледяную расщелину. Мужчина выбрался, сам не вполне понимая, как — сухой снег засасывал не хуже зыбучего песка. Дальше он шел очень осторожно, не поддаваясь желанию сорваться на бег, а когда оно становилось невыносимым, заставлял себя останавливаться, иногда просто вцепляясь в камни, словно его несло течением бурной реки. Это оправдало себя, еще дважды удержав путника на краю невидимых ледяных и каменных ловушек. Идти по девственному снежному покрывалу оказалось очень тяжело — не проще, чем по болоту, разве что не воняет. А ведь он пока идет по старой дороге, и не вышел еще к скалам. Как он будет карабкаться по обледеневшим заснеженным склонам, Себастьян предпочитал не задумываться. Карта, данная Рунаем, себя пока вполне оправдывала. Даже эту пещерку он нашел благодаря ей. Это была одна из старых стоянок, здесь нашелся даже схрон из промерзших насквозь дров и угля. Костер после нескольких неудачных попыток все же разгорелся, и вот в котелке уже варится крупа из мешочка, выданного Фелирой. Себастьян с улыбкой припомнил ее слова: «Сейчас не хочешь брать, а потом вспомнишь мое упрямство с благодарностью.» Так и произошло. Мысль о еде вызвала у странника еще одну, весьма неожиданную: «А что ест Снежный Хозяин?» Почему-то вновь заныло сердце. Откуда-то из калейдоскопа, в который превратилась его память, выплыло вдруг воспоминание о большой кухне, в которой Себастьян готовил что-то для своего господина. Господин любил сладкое, а слуга его кормил. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь выловить еще хоть что-нибудь связное из моря кружащихся в безумном вальсе разноцветных осколков памяти. «Вальс? Что такое вальс?» — он чуть нахмурился. Танец — пришла отчетливая уверенность. И очередная маленькая яркая картинка — он держит руку насупленного мальчика, обнимая его за спину, пытаясь заставить того двигаться плавно в ритме танца, считает вслух: «Раз, два, три. Раз, два, три», но подросток не слушает, спотыкается и влетает головой в грудь подхватившего его слуги. Вздохнув, Себастьян открыл глаза. Он не мог вспомнить, что было дальше. Зато помнил волну насмешливой нежности, затопившей его тогда. И сейчас на душе тоже потеплело. Путник улыбнулся. Он скоро придет. И он снова будет рядом со своим господином. *** Так потянулись дни. Странник шел, карабкался, прыгал через расщелины и висел на отвесных склонах. Промерзшие скалы не мешали ему, напротив — крепко держали каменными ладонями. А вот снег и ветер стали врагами — хитрыми и коварными. Снег выворачивался из-под ног, норовил затянуть в щели-ловушки, прикрывал пропасти и осыпи. Ветер набрасывался из-за поворота, ослеплял, пытался столкнуть вниз. Себастьян держался. На нужном месте всегда оказывался камень, за который можно было схватиться или опереться. И странника все чаще посещала мысль, что сами горы помогают ему дойти. Горы не хотели замерзать. Они хотели жить. И продолжали жить, несмотря на тиранию мороза и льда. Первым свидетельством этой жизни стал заснеженный лес, через который Себастьян шел почти три дня. Лес не был мертв. Странник отчетливо чувствовал, что деревья живы, хоть и заморожены. Если потеплеет, то склоны вновь оденутся зеленью. А еще в лесу были животные. Живые. Лишь благие небеса знали, как они там выживали, но Себастьян видел следы, слышал редкие птичьи посвисты. Лес продолжал жить, и странник радовался каждому новому доказательству этой скрытой, подснежной жизни. А вот второе свидетельство путника не обрадовало. Им стало нападение горного хищника. Зверь напоминал ирбиса, но имел более длинное туловище, и шесть лап. Подробности Себастьян рассмотрел уже после того, как с трудом убил гибкое и верткое, как куница, несмотря на свои размеры, существо. Мужчина вытащил оружие из тела зверя и очистил его снегом, с благодарностью вспоминая маленькую горную деревню. Это Рунай подарил ему перевязь с шестью метательными ножами. Кузнец глянул тогда на его кинжал, презрительно процедил сквозь зубы: «Равнинная работа», и принес на выбор целый ворох ножей, кинжалов и даже мечей. Разница была очевидна настолько, что Себастьян просто не смог отказаться, и сразу выбрал себе оружие по вкусу и по руке. И, когда все шесть ножей почти мгновенно легли ровным рядком в центр мишени, Рунай гордо сказал: «Это — твое». Гость только кивнул и с огромным уважением пожал кузнецу руку. Еще хуже пришлось на следующую ночь. Утомленный борьбой со снегом путник никак не мог найти укрытия для привала, и, наткнувшись на глубокую пещеру, из которой странно пахло, решил все же остаться возле входа, понадеявшись на милость гор. Как оказалось, самонадеянность горы не любили. Пещера была занята. Хозяин, вернувшийся с охоты под утро, напоминал большого многолапого крокодила, обросшего густой белой шерстью. Двигался он почти неслышно, и, кажется, поначалу немного озадачился тем фактом, что в его логово кто-то забрел. Раньше ему не приходилось сталкиваться с такой наглостью. Хорошо еще, что спал Себастьян очень чутко, потому успел вскочить на ноги и приготовить ножи до того, как жуткое чудище успело доползти до него. Благоразумно переместившись вглубь пещеры — проход загородила исполинская туша — он метнул три из них. Но мохнатая шкура монстра оказалась непреодолимой преградой для оружия. Может, путнику и удалось слегка поцарапать чудище, но вреда тому это явно не причинило. Пришлось резко уворачиваться, потому что тварь пошла в атаку, попутно обрушив длинным гибким хвостом множество камней перед входом. Неважно, нарочно или нет она это сделала — на расчистку прохода понадобится время, а потому сбежать не получится. Оставалось только драться. Мужчина закружил вокруг твари, пытаясь подобраться к единственному слабому месту — глазам. Два ножа нашли свои цели. Чудовище взревело и резко развернулось, хлестнув хвостом точно по тому месту, где только что был противник. Возможно, глаза ему были не очень-то и необходимы. «Да что ж здесь все такие шустрые!» — гигантскими прыжками уходя от чудовища, думал Себастьян. Хвала благим небесам, пещера была большой и с высоким потолком, так что места было достаточно и для битвы, и для бегства, в целях поднятия боевого духа сразу же переименованного в маневры. Когда хвост монстра просвистел у самого уха путника, тот резко ушёл в сторону и подхватил один из камней, которые в огромном количестве лежали здесь после обвала. Его разум стал сосредоточен и спокоен, мысли подчинились одной-единственной цели — выжить. От первых двух камней тварь увернулась с удивительной для такой туши грацией, ещё один она просто поймала в пасть и раскусила. Огромные клыки дробили камень с такой легкостью, словно чудовище каждый день ело валуны на завтрак. Нужно было что-то большее. Мужчина прищурился и посмотрел наверх — сталактиты, длинные и острые. Если только удастся… Себастьян резко рванулся вперёд, чуть ли не в пасть хищнику, и отскочил вправо. Монстр молниеносно кинулся следом, заставив его резко ускориться. Именно в этот момент странник кинул последний оставшийся нож в скопление сталактитов. Раздался жуткий грохот, и длинные острые камни полетели прямо на голову замешкавшегося чудовища. Битва была окончена. И лишь когда схлынуло возбуждение, Себастьян запоздало удивился тому, что вытворял во время боя. Задумчиво разглядывая свои руки, он отстраненно решил: «А Фелира была права. Я явно не человек». *** Еще через два дня с вершин спустилась очередная буря. И снова сами горы помогли Себастьяну, когда он случайно нашел брошенную много лет назад деревню. Заметив, что силуэты пиков вновь словно бы расплываются и небо меняет оттенок, странник схватился за карту и с изумлением увидел совсем рядом со своим местоположением значок, обозначающий жилье. Рванув туда прямо через снежную целину, он в очередной раз традиционно едва не свалился в расщелину, схватившись за вовремя подвернувшийся камень. Снова прокляв свою торопливость, Себастьян осторожно обошел ледяную ловушку, и как можно скорее направился к указанному месту. Деревня оказалась полуразрушенной и почти занесенной снегом. У многих домов были сорваны крыши, выбиты окна. Путник успел найти самый целый дом в деревне и загородить окно досками, оставшимися от мебели и ставень прежде, чем фронт непогоды добрался до него. Такими же обломками растопил печь. В домике быстро стало тепло, но Себастьян не обольщался — ему сидеть здесь несколько дней. Нужны дрова. А значит, вылазок на улицу не избежать. Себастьян начал вспоминать все, что рассказывали ему горцы про защиту от бури. Ни в коем случае не смотреть против ветра. Стараться двигаться под прикрытием стен и скал. Не позволять снегу касаться обнаженной кожи. Вдыхать только по ветру. И как можно скорее искать убежище, в его случае — возвращаться в дом. Кажется, ничего сложного, если не принимать во внимание силу ветра и то, что снег был абсолютно везде. Он кружился, залетая в щели, и даже в тепле дома таял не сразу. Мужчина, конечно, помнил о своей сверхустойчивости, но помнил он и ее последствия. Здесь, без помощи, он просто погибнет от слабости, если позволит себе подставиться буре. Нужно быть осторожным. И Себастьян был осторожен. Два дня. Два дня бури он сидел в маленьком заброшенном доме, совершая редкие вылазки в соседние дома за дровами. Вынужденную остановку он использовал для попыток навести порядок в своей памяти. К сожалению, это удавалось ему лишь частично. Он смог вспомнить и упорядочить почти всю историю своих скитаний. Удивляясь собственной слепоте, он вспоминал, как вырастали и разрушались города и государства, в которых он бывал. Как можно было не замечать этих изменений? Все это время путник был одержим лишь одним стремлением — идти вперед и искать. Он, словно безумец, был захвачен единственной мыслью, не обращая внимания больше ни на что. Как же хорошо, что он встретил Фелиру! Ведунья открыла ему глаза, вернула разум и способность мыслить здраво. Если он сможет, то сделает все, чтоб отблагодарить ее. Жаль только, что память продолжает скрывать то, что ему хотелось вспомнить больше всего… Третий день бури вновь все изменил. Началось с того, что в утренней полудреме Себастьяна посетило очередное видение дальнего прошлого, и вызвало весьма необычную реакцию. Он увидел себя в большой ванной комнате, опустившимся на одно колено, с закатанными рукавами и с намыленной мочалкой в руке. В ванне с горячей водой перед ним сидел мальчик, облик которого мужчина вспомнил так недавно. Слуга мыл своего господина, нежно и осторожно проводя мочалкой по хрупкому обнаженному телу. Вот мочалка перешла на плечо, потом на ключицу, юноша чуть прогнулся, прикрывая глаза и откидывая голову… Себастьян застонал и проснулся. Он был один, в маленьком домике в заснеженных горах. И был он сильно, до боли возбужден. Такого с ним не было очень, очень давно. Проблема срочно требовала решения, и Себастьян поступил радикально — выскочил из домика на мороз, прямо под снег и ветер. И остолбенел. Метрах в двадцати от него стоял тот, кого он только что видел во сне. Изумленно смотрел на мужчину своими огромными синими глазами. Себастьян судорожно вздохнул, захлебнувшись ветром, закашлялся, просипел: — Господин… Но удивление в глазах Снежного Хозяина уже сменилось холодным равнодушием. Юноша повел плечами и рассыпался снежным вихрем, умчавшись куда-то против ветра. Себастьян отчаянно закричал: — Господин! Но ответом ему был лишь вой ветра. Мужчина попытался бежать за вихрем, но споткнулся и упал в снег лицом. Приподнявшись на локтях, он оглянулся. Вокруг были только снег и пустота. Боль сжала сердце, разрывая его ледяными когтями, и несчастный просто завыл в голос от безысходности. Замолчав через пару минут, он уронил голову на руки, даже не пытаясь встать. Внезапно в нем проснулось здравомыслие и голосом Фелиры закричало: «Немедленно вставай! В дом! Беги в дом, или умрешь здесь!» Себастьян с трудом поднялся. Оказалось, что его уже почти занесло. Проваливаясь в сугробы, он побрел к убежищу, стирая с лица то ли растаявший снег, то ли слезы, замерзающие прямо на ресницах. Дойдя до своего укрытия, странник на автомате закрыл дверь, подошел к лежанке и рухнул на нее, не реагируя больше ни на что. Жестокое отчаяние терзало его. Ледяное безразличие в синих глазах того, кого он столько искал, резало душу по живому. Жить не хотелось. Хотелось снова выйти на улицу, упасть в снег и забыть обо всем навсегда. Но где-то в глубине померкшего сознания голос Фелиры твердил: «Успокойся. Возьми себя в руки. Мы предполагали, что так произойдет. Ты должен успокоиться. Тебе нужно дойти. Тебе нужно сделать так, чтоб он тебя вспомнил. Приди в себя, Себастьян!» И так снова и снова, утешая, доказывая, успокаивая. Очнулся странник от холода. Пламя в печи потухло, похоже, уже довольно давно. Мужчина сел и встряхнулся. «Да что со мной? Веду себя, как истеричная девчонка! Хватит! Так, ну-ка встал и развел огонь!» Команда сработала. Себастьян вновь разжег печь, прислушался. Буря прекратилась. Значит, завтра утром он пойдет дальше. Отчаяние переплавилось в твердое стремление дойти и найти мальчика. «Я сделаю все, чтоб он больше никогда не смотрел на меня так. Я прогоню равнодушие из его глаз. Я не могу без него жить. И я заставлю его вспомнить меня». *** На пятый день после бури Себастьян стоял между двумя подпирающими небо вершинами. Небесный и Призрачный пики, самые высокие в этих горах. Судя по древней карте, вход в долину был прямо перед ним. В реальности же перед странником была почти отвесная ледяная стена. «Закрыл вход. Неужели ты так боишься, что кто-то придет к тебе? Но я уже здесь. Этот лед меня не остановит. Я не поверну назад. Я иду к тебе». Сцепив зубы, Себастьян достал из-за спины ледоруб и начал восхождение. Через несколько мучительных часов путник оказался в небольшой заснеженной долине. Судя по всему, когда-то она была прекрасна. Горы прикрывали ее от ветров, река небольшим водопадом спадала в озеро, после каскадами вытекая из долины вниз. Вокруг большого дома был сад. Но сейчас все вокруг окаменело от мороза. «Как твое сердце. Но я отогрею тебя, чего бы мне это ни стоило». Ледяной замок стоял перед путником во всей своей холодной красе. Строго говоря, он не был ни ледяным, ни замком. Строение было каменным, и напоминало большой особняк. И явно было знакомо Себастьяну. Мужчина вспомнил расположение комнат, окна которых видел, вспомнил даже обстановку в них. Тряхнув головой, он уверенным шагом направился к входной двери, точно зная, что попадет внутрь, даже если она заперта. Дверь оказалась открыта. За ней был большой холл с лестницей на второй этаж, отличавшийся от воспоминаний лишь тем, что на всех предметах и стенах лежал толстый слой инея. Пол был покрыт льдом, и странник порадовался, что не снял с сапог накладки с шипами. Без них он бы смог разве что ползти. Каким-то внутренним чутьем поняв, где сейчас хозяин, Себастьян направился было на второй этаж, но остановился, озадаченный мыслью о том, что слуге не подобает являться перед господином в таком виде, да еще и с вещами. Чуть нахмурившись, он вспомнил, что здесь есть его собственная комната. Нужно оставить там вещи и по возможности привести себя в порядок. И, уже сделав пару шагов по направлению к нужному коридору, резко затормозил. На верхней ступени лестницы, внимательно глядя на него, стояло его наваждение. Снежный Хозяин задумчиво наблюдал за тем, кого считал незваным гостем. Себастьян сбросил с плеча рюкзак и опустился на одно колено. — Мой господин. Я вернулся. — Вернулся?.. — в глазах мальчика мелькнуло недоумение. — Кто ты? Сердце знакомо сжалось, но мужчина заставил себя отвечать спокойно и доброжелательно. — Я Себастьян. Ваш слуга. Вы не помните меня? — вопрос вырвался из глубины души помимо воли. — Себастьян? — неуверенно переспросил мальчик. — Нет, я не помню тебя. Того, кто был здесь последним из людей, звали как-то иначе. Мужчина стиснул кулаки и внезапно осознал, что его терзает черная ревность. — Здесь был кто-то еще? — голос его звучал спокойно, но лишь небеса знали, чего ему стоило это спокойствие. — Давно, — холодно отозвался Снежный Хозяин. — Я думал, он особенный, но он умер, как и все остальные. Зачем ты сюда пришел, человек Себастьян? Я не нуждаюсь в слугах, которые позволяют себе умирать. Мужчина на миг прикрыл глаза. Его охватила резкая слабость, пришлось незаметно опереться о пол рукой. Ладонь мгновенно замерзла до полной потери чувствительности. Себастьян ощутил себя так, словно вновь оказался в снежной буре. Силы стремительно покидали измученное тело. Но он продолжил разговор. — Я не человек, и я не умру. Я был с Вами раньше, очень давно, еще до того, как Вы стали Снежным Хозяином этих гор. Позвольте мне остаться. После этих слов в комнате стало так холодно, что, казалось, замерз сам воздух. Вышивка-оберег на куртке Себастьяна вспыхнула золотым светом. И презрительное раздражение мелькнуло в глазах Снежного Хозяина, заметившего этот слабый свет. — Был раньше?.. Тогда скажи мне, как меня зовут. Почему ты молчишь, назвавший себя моим слугой? Разве слуги не должны знать имя господина? — в голосе юноши звенела злая насмешка. Себастьян склонил голову еще ниже и, пытаясь не захлебнуться ледяным воздухом, из последних сил сказал: — К сожалению, моя память подводит меня. Я не помню Вашего имени. Слишком долго я шел сюда. Слишком многое пришлось забыть, чтобы найти Вас. — Мне все равно. Можешь остаться. Если ты переживешь эту ночь, то, так уж и быть, я сделаю тебя своим слугой. До завтрашнего утра не беспокой меня. С последним словом мальчик исчез. Себастьян поднялся, уже не чувствуя ног. Покачиваясь и держась за стены, он направился в комнату, которую помнил, как свою. Там он упал на кровать, с трудом удерживаясь в сознании. Было холодно. Холодно так, как будто в мире вообще никогда не существовало тепла. Странник чувствовал, как промерзают насквозь руки и ноги, как лед захватывает тело. Вышивка-оберег слабо мигнула и погасла, не справившись с ледяным проклятьем. Себастьян с усилием вздохнул и закрыл глаза. Через минуту его сердце остановилось. Последней его мыслью было: «Небо… Я вспомнил… Сиэль…»