Гюрза

– Ну как добралась? – спросил Аккорд. – Нормально. Болты, как ты сказал, кидала, но ни с одним не случилось ничего необычного. – Ну и хорошо. Сейчас к торговцу пойдем, пока не закрылся, вечер все же. Мы подошли к бункеру. Из-за блокированной двери донеслось: – Кого там принесло? Закрываюсь уже! – Открывай, Карман, это Аккорд. Сейчас затариваться буду. Щелкнул замок, тяжелая с виду дверь легко открылась. За столом за решеткой сидел человек, внешне совершенно не схожий со своим прозвищем: лысый, толстый и с широкими плечами. Во взгляде маленьких, постоянно прищуренных глаз читалось что-то нехорошее. Увидев меня, он вскинул брови: – Опа. Да в ваших рядах пополнение! – Нет, не пополнение, – покачал головой Аккорд. – К нам я ее не пущу. Не хочу, чтоб Олеську долговцы убили. – Ладно, поговорили. Я так понимаю, даме нужен полный боекомплект? – Почти. И мои вещи из камеры хранения нам тоже не помешают. Берцы тридцать девятого есть? – Обижаешь. Конечно, есть. Но только сорокового. Брать будешь? Или в кроссовках пошлепаете? – Ничего, я потерплю мозоли, – влезла я, – не самая страшная боль в жизни. – Ладно, – кивнул сталкер, – еще две аптечки, костюм «Доверие» на Леську, Colt M1911 и патронов к нему. – Обычных? – Обычных. Она пока что стрелять не умеет. Торговец взял деньги у Аккорда, оставив ему всего несколько купюр, и скрылся в недрах бункера. Минут через десять он принес две пары армейских ботинок, костюм зелено-коричневого цвета с твердыми вставками и, скорее всего, с каким-то защитным покрытием, комбинезон с нашивками «Воля» с зеленым волком, «калаш» и потрепанный пистолет, который предназначался мне. Исчезнув еще раз, он появился с патронами. – Ну что, Греза, пошли наверх, – сказал Аккорд, выдав мне снаряжение. Уже поднимаясь по ступенькам, я сказала ему: – Не Греза я, говорила уже. – И как тебя называть? Тут по именам называть друг друга не принято, вроде уже говорил. – Гюрза. – Откуда такое милое прозвище? – Новички у костра помогли. – Что ж они тебя... Гюрзой? – хмыкнул Аккорд. – Не знаю. А ты у них спроси, – улыбнулась я. – Они, наверно, поделятся своей печалью: уж сколько на Кордон девушки не наведывались, а тут наконец одна явилась и их отшила. Даже к костру не присела, пару песен послушать. Обидно. Так, разговаривая, мы вышли обратно в деревню. Фанерки у потухающего уже костра опустели: новички, замерзнув на прохладном весеннем воздухе, перебрались в какой-то из домов. Лишь на краю деревни прохаживался дежурный с двустволкой на плече. – Есть хочешь? – спросил Аккорд и, не дожидаясь ответа, повел меня в один из домов. Там, в помещениях, освещенных тускло горящими лампочками, стояли импровизированные из ящиков и досок столы и стулья, половина из которых была занята новичками и их наставниками. Проход в одну из комнат был загорожен импровизированным прилавком, за которым мне удалось разглядеть неизвестно как работающую в таком месте газовую плиту, пару старых дребезжащих от старости холодильников, огромное количество пристроенных куда только было можно полок, коробок и ящиков с припасами, рукомойник и стол с огромным тазом нарезанной картошки. – Привет, Садовод. Как там твои грядки? От мороза отошли? Мужчина, нарезавший огромным ножом картошку у стола, ответил: – Да от мороза отошли, я рассаду высадил, да вот, блин, кабаны все затоптали. – И что, мы в мае помидорок свежих не полопаем? – Если только чуть позже. Но клубнику, если не потопчут, в конце апреля обещаю. Я обомлела. Грядки в Зоне? Клубника меньше чем через месяц? Помидоры в июне? Аккорд заметил мое изумление, но ничего не сказал. – Слышь, Садовод! А картошка-то какая? Из-за Периметра или своя? – Своя, конечно! С мартовского урожая, свежая. – Тогда нам две большие тарелки, как пожарится. Я чуть рот не открыла: с мартовского урожая? Это когда же ее сажали, зимой, что ли? Тем временем Аккорд довел меня до свободного стола и, усевшись на колченогий стул, рассмеялся. – Чего смешного-то? – спросила я. – Просто вспомнил твое лицо, когда ты услышала про апрельскую клубнику и мартовскую картошку. Садовод у нас в земле копошиться любит. У него здесь за деревней делянки, так он там вкуснятину для сталкеров и выращивает. Там и радиации нет практически: Кордон, все-таки, не Припять, и к тому же, в условиях Зоны все буквально на глазах растет. И размеров впечатляющих – одна клубника как обычное яблоко, а картошка – как небольшой арбуз. А арбузы… Это видеть надо. В июне сюда заглянем: как раз поспеют. – И что, безвредно? – Ну, сама видишь. Ползоны на его овощах-фруктах уже два года сидит, и ничего, живые пока что. – Это же каких размеров его грядки, столько народу кормить! Садовод один со всем справляется? – Почему? На грядках новички свои мелкие повинности отрабатывают. А вот к кухне он никого не подпускает, это его еще более любимое место. Правда, некоторое время назад тут Сиамка была, сталкерша вроде тебя, она раненым помогала и на кухне возилась. – Куда же она делась? – К нам ушла. А потом и от нас смылась, в группу Хранителей. – Это кто такие? – Ну, группа Снорки, так еще можно назвать эту семью с химерами. Хорошие ребята, раненым помогают, беспредельщиков отстреливают. Хоть там и два бывших долговца в составе, все равно они – нормальные люди. Прикольно. Они раньше против Зоны шли, за монолитовцами гонялись, пока пленница дочерью долговца не оказалась. И причем эта монолитовка, как говорят, полумутант, у нее с Зоной связь какая-то, за Периметром жить не может. Долговцы, осознав, что за такие связи, и родственные, и любовные, их по головке не погладят, и быстренько из группировки смылись. А Сиамка, к слову, сестра одного из долговцев. Плюс в группе еще есть бывший бандит. – Да, сильная группа… – По слухам, они в Припяти секретную лабораторию в клочья разнесли. Химера тогда просто нескольких псевдогигантов туда подманила... Через полчаса Садовод крикнул из своей кухни: – Картошка готова! В очередь! Тут же к прилавку хлынул поток сталкеров. Мы, как и следовало ожидать, оказались почти последними. Отстояв в быстро продвигающейся очереди, мы получили по тарелке горячей, ароматной, жареной картошки. Аккорд заплатил, и мы пошли есть. То ли мне так показалось из-за того, что я с утра не ела, то ли так и впрямь было, но картошка оказалась зверски вкусной. Садовод, правда, положил рядом кусок жареного мяса, как я поняла, кабаньего, но оно оказалось слишком жестким, сухим и невкусным. – Да уж, – процедил Аккорд, пытаясь откусить кусок мяса, – Сиамка его готовила намного лучше, не зря ее тут так ценили. Поев, мы пошли в другой дом, где за купюру, протянутую сталкеру, сидящему в продавленном кресле, нам выделили отгороженный закоулок с топчаном и прикроватным столиком, сделанным из перевернутого деревянного ящика. – Ну что, Гюрза, – сказал Аккорд, забираясь под потертое одеяло, – уже завтра я тебе Кордон покажу. Увидишь, как аномалии работают, заодно и стрелять поучишься. Обычно мне долго не удается уснуть на новом месте, но тут я провалилась в дрему раньше, чем моя голова коснулась плоской подушки. Наверно, от большого количества событий и информации, обрушившихся сегодня на мою голову. Я проснулась где-то в десять утра. Аккорда рядом не было – он всегда встает рано, даже за пределами Зоны, по привычке. Одеваться и идти его искать по всей деревне или полежать еще и подождать? Я выбрала второе. По лагерю одной мне пока что еще лучше не ходить. Утреннюю дрему, начинавшую тихонько подползать ко мне, прогнал звук шагов. Аккорд вошел в наш закоулок. – Проснулась? Давай одевайся, чего в футболке сидишь, – сказал он. Увидев, что я тянусь к джинсам и куртке, сталкер остановил меня: – И зачем я тебе «Доверие» покупал, если ты в своей заметной куртке ходить намерена? Мы с тобою сегодня гулять идем или как? – Хождение по Зоне вряд ли можно назвать прогулкой, – отметила я, натягивая грязно-зеленые штаны. – По Кордону – можно. Позавтракав такой же вкусной картошкой и куском подошвы, который язык не повернется назвать мясом, мы, взяв оружие, аптечку на всякий случай и патроны, вышли из деревни.