Гюрза

Недалеко от старой, много лет не ремонтированной дороги, ведущей из деревни, Аккорд показал мне первую в моей жизни аномалию – Трамплин. Было интересно смотреть, как он подбрасывает или прижимает к земле ветки, камни и прочие предметы, брошенные нами в аномалию. Вдоволь налюбовавшись на нарушение гравитации, мы вернулись на дорогу и вернулись к лагерю. Неподалеку от него располагалась полянка, на которой Аккорд стал учить меня стрелять. Видимо, не мы одни учились на этой полянке: на разном расстоянии стояли дощатые щиты, изрешеченные пулями. Сначала Аккорд научил меня перезаряжать пистолет и автомат. Когда я выполнила «самостоятельную работу» достаточно быстро, аккуратно и правильно, сталкер начал учить меня стрелять. После часа рассказов и показов у меня в руках оказался заряженный Colt M1911. Я нацелилась (ну, или попыталась нацелиться) на самую ближайшую мишень, до которой было метров семь-восемь, и нажала на спусковой крючок. Отдача дернула руки, в деревянном щите появилось еще одно отверстие. – Довольно хорошо для первого выстрела, – похвалил Аккорд. – Молодец. Теперь остается лишь чуток отточить меткость, и тогда прогуляемся чуть подальше. И с автомата теперь попробуй. Через минуту я уже целилась в мишень из «калаша» Аккорда. Отдача неслабо ударила в плечо. Но все же в щите появилась дырка. – Чего ты в самую ближнюю все целишься? Давай в более дальнюю мишень попасть попробуй, а то на том расстоянии, что ты сейчас стреляешь, мутанты тебя уже съедят! Я попробовала выстрелить в щит, который был от меня метров за тридцать. Неудивительно, что я попала лишь в край мишени, все-таки стреляю только третий раз в своей жизни. – Неплохо, – сказал Аккорд, обозрев результаты моей «снайперской» работы, – но для Зоны нужно и дальше, и точнее стрелять. Чуть ли не до вечера мы просидели (а вернее, простреляли) в тире для новичков. Руки мои устали от безжалостной отдачи (потом, конечно, наверняка привыкну к ней, но сейчас мне было тяжело), мы проголодались. Наконец Аккорд сжалился и сказал: – Значит, так. Сейчас мы с тобою возвращаемся в лагерь, едим и отдыхаем. – А как же обещанная прогулка? – Прогулка завтра, сегодня разве что ночью гулять. А ночью по Зоне шастать, пусть даже по ее краям, дело плохое и не самое легкое. Завтра утром сюда заскочим, проверим тебя на точность и пойдем по Кордону гулять. – Ага, а если проверять мои навыки в стрельбе, мы опять здесь на весь день зависнем… – Да ладно тебе. Заскочим буквально на полчаса – я проверю, не забыла ли ты все, что я тебе сказал и чему научил, за ночь. А сейчас возвращаемся. Скоро уже темнеть начнет. Мы вернулись в деревню. На дозоре стоял Тапер, поэтому у костра не звучала гитара. Мы с Аккордом поели макарон с кабаньим мясом. На десерт сталкер купил у Садовода кулек крупной, как черешня, сладкой черной смородины, собранной сегодня новичками. – Завтра идем тренироваться, а потом на прогулку, – повторил Аккорд. – Думаю, если все хорошо, то через пару дней к нам на склады пойдем. Главное, чтобы ты убивать научилась. – Что? – поперхнулась я ягодой. – Чтобы ты мутантов убивать научилась. С людьми тебе, надеюсь, воевать не придется. С Долгом у тебя неприятностей быть не должно – в Свободу ты не пойдешь, только если бандиты на пути попадутся. Ну или Монолит, что почти невозможно. Съев смородину, мы все же немного погуляли. Ну как погуляли – прошлись по окраине деревни. Часов в девять, что для меня слишком рано, мы легли спать. Но все равно, устав от обучения, я уснула почти мгновенно. Проснулась я в семь утра. Аккорд еще спал. Упаковавшись в «Доверие», я решилась самостоятельно пройтись по деревне. Посмотрю хоть на весеннее утро Зоны. Оставив небольшую записку на куске бумаги, найденной в кармане своей городской куртки, я вышла из дома. Деревня нехотя просыпалась. На окраину деревни пошел новичок, сменяющий уставшего за ночь Тапера. Проходя мимо меня, сонный музыкант мрачно буркнул: – Здорово, змейка. «Не змейка, а Гюрза», – поправила я его про себя, но вслух ничего не сказала. Пусть говорит и думает, что хочет – какое мое дело? В чем я перед ним, в конце концов, провинилась? Да и авторитет мне среди новичков Кордона особо не нужен. Столовая Садовода была уже открыта, там даже сидело несколько групп сталкеров. Кто-то ел, кто-то похмелялся (странно, что так рано), а кто-то просто сидел в тепле и мирно болтал с товарищами. Тихое, мирное утро. И не поверишь, что это Зона, где можно легко умереть. Место, где люди способны убить друг друга за скрученный в причудливую форму и наделенный интересными свойствами Воронкой кусок железки, где природа не подчиняется законам физики и биологии, а услышать о смерти того, с кем вчера пил в баре – обычное дело. Где правила хуже, чем на войне, где без брони и оружия делать нечего… Погуляв по лагерю полчаса, я вернулась к Аккорду. Тот еще спал, но, услышав, как я вошла по скрипящему полу, проснулся. Позавтракав, мы стали собираться на прогулку. Я с трудом расчесала слипающиеся волосы – не мешало бы помыть. Аккорд, увидев мои старания, сказал: – Слушай, а тебе твоя коса до пояса что, нисколько не мешает? – Во-первых, не коса, а хвост. А во-вторых, предлагаешь наголо побриться? – Ну почему? По уши пряди обкорнаем, и супер. Они же тебе и мешать будут, и воды на них, чтобы помыть, не напасешься. – Жалко волосы… Ладно, стриги. Аккорд сходил за ножницами и отрезал мне волосы прямо так, вместе с резинкой. – Извини, я не стилист. Будешь ходить с импровизированной прической «под Зону». А сейчас – быстренько собирайся, и стрелять. Там я тебе еще немножко вещичек выдам. Через пятнадцать минут мы уже были у щитов. Постреляв по мишеням, я получила от Аккорда рюкзачок с аптечкой и бутылкой воды, респиратор, который на Кордоне не особо и нужен, нож, старенький ПДА и потрепанный детектор аномалий и артефактов со встроенным счетчиком Гейгера «Отклик». – Извини, но пока что только такое, – сказал Аккорд, – денег на дне. Мы наконец пошли на прогулку. Все вроде выглядело, как и за Периметром: солнышко, облачка, зеленеющие деревца… Вот только под одним из деревьев лежал полусгнивший «подснежник» – труп собаки. Меня чуть не стошнило. А с другой стороны две молодых березки были чуть ли не завязаны в бантик: с ними поигралась, как я поняла, Карусель, располагавшаяся рядом. Аккорд заметил, как меня скрючило при виде того, что некогда было собакой. – Ничего, привыкай. И не такое увидеть придется, – сказал он мне. – Я тоже первое время в Зоне так шугался трупов… А собственно, почему? Живых ведь надо бояться, а не мертвых. Если, конечно, мертвец не является зомби. Не очень далеко от нас дорогу неспешно перешел мутант. Почти шарообразное туловище в ранах и язвах, несли лапы с острыми, как ножи, концами, которые некогда были копытами. Плоть, если ничего не путаю. Мутировавшая свинья, если по происхождению. Сейчас Аккорд наверняка устроит мне «проверочную работу». Так и есть. – Что за мутант? – прищурился сталкер. – Плоть. – Если в нее выстрелить, то какова вероятность, что она нападет на нас? – Малая. Поодиночке плоти трусливы, а одна пуля, даже пущенная в голову, принесет мало вреда: мозг выполняет отнюдь не главные роли в организме хрюшки. – Молодец. А теперь пугани ее. – Выстрелить в нее? – Да. Забыла, как стрелять? Возвращаемся к мишеням? – Но она же не бросается на нас! Она спокойно идет по своим делам. – Да, спокойно идет. Стрелять в нашем положении начинают лишь долговцы. Но тренироваться-то тебе надо! Учись стрелять без колебаний в живых существ. Пусть даже временно безобидных. Вздохнув, я нацелилась в удаляющуюся от нас фигурку плоти. Не уверена, что попаду с такого расстояния… Выстрел. Плоть, взвизгнув, как обычная свинья, ускоряется и галопом бежит от нас, неуклюже подпрыгивая на трех лапах. Целясь в бок, я попала в заднюю ногу мутанта. То ли плохо целюсь, то ли старенький пистолет скосил. Аккорду казалось иначе. – Ну а что, молодец, – похвалил он. – Пока мы с тобой болтали, она прилично удалилась от нас. С такого расстояния, из пистолета и почти в цель – довольно метко для новичка. Неспешным шагом дошли до железнодорожной насыпи, где, по словам Аккорда, некогда были военные. Там нас встретила собачья семейная пара. Псы выглядели ужасно. Тело покрыто сплошными ранами, язвами и гнойниками, вместо глаз – маленькие гноящиеся щелочки, у кобеля то ли обрублен, то ли откушен хвост. – Стреляй! – крикнул мне в ухо Аккорд. Толкнув меня, он отпрыгнул в сторону, уходя с пути несущихся псин, и пустил очередь вслед кобелю. Тот, перебрав заплетающимися лапами полметра, уткнулся мордой в землю. Я несколько раз выстрелила в самку. Из трех до цели долетела лишь одна пуля – попала в бок. Собака взвизгнула и резко повернулась. Тут же Аккорд пустил в нее очередь. Сука уткнулась носом в землю и затихла. Вроде все обошлось. Но не тут-то было. От полуразрушенных построек на нас неслась разъяренная стая собак, видимо, желавшая отомстить за своих сородичей.