J2 навсегда

- Боже, поверить не могу, что это происходит с нами! - воскликнул Стив, когда они всем своим немногочисленным составом удирали от вконец свихнувшихся поклонников по крышам припаркованных рядом со сценической площадкой автомобилей, чтобы надежно забаррикадироваться в предоставленном им организаторами концерта автобусе. - Ага, любовь фанатов иногда ужасает, - произнес, чуть отдышавшись после их короткого забега, Дженсен, и без того полностью выложившийся на шоу. За прошедшие полгода они стали не просто популярны, они превратились в молодежных идолов. В особенности, конечно, Дженсен, чье смазливое лицо мелькало на глянцевых обложках практически всех изданий, а за интервью к нему выстраивалась очередь из журналистов всех мастей, в то время как папарацци шагу не давали нормально ступить, преследуя его буквально с порога дома и до места прибытия. Он уже привык к тому, что его ланч в кафе или прогулка в парке собирали толпы поклонников и просто любопытствующих зевак. С одной стороны, такое раболепное внимание к своей персоне ему льстило, с другой, в момент дурного настроения — безумно раздражало. Кейн молчал, закуривая сигарету и равнодушно глядя на беснующихся фанатов из-за автобусного стекла. - Скорее бы полиция разогнала этих придурков, чтобы мы могли уехать в мотель, - наконец изрек он после первой затяжки. - Я же просил не курить в моем присутствии, - тут же взвился от негодования возмущенный Дженсен. - Ты же знаешь, что мои связки очень капризны и реагируют буквально на все. - Ты сам капризный, как девчонка, - с неожиданной злобой произнес уставший Крис, вымотанный до предела их бесконечными турне по городам разных штатов, постоянным недосыпанием и отсутствием личной жизни в последнее время. - Вечно тебя все не устраивает, сучишь по поводу и без, достал уже всех. - А тебя зависть гложет, что все цветы и любовные записки после концерта только мне достаются? - не остался в долгу, уязвленный Дженсен. - Или что внешностью не вышел, да и как музыкант ты полная посредственность. - А ты просто дешевая шлюшка. Спишь с Гэмбл ради одномоментной славы. Думаешь, твои примитивные песенки долго будут популярны? - Парни, прекратите, вы что, с ума сошли? - запоздало вмешался в их конфликт перепуганный Стив, не понимавший, что такое творится с его коллегами и приятелями. - Завтра же поговорю с Сарой, чтобы тебя уволили к чертям собачьим, завистливого и злобного ублюдка, - с дрожью в голосе заявил Дженсен, с трудом владея собой. Ему безумно хотелось наброситься на обнаглевшего Кейна и избить до полусмерти, забив тому в глотку все сказанные гадости, бывшие, к сожалению правдой. Тот озвучил вслух все опасения Дженсена, прекрасно осознававшего цену сегодняшнего собственного успеха и его недолговечность. - Ага, беги к мамочке, чтобы тебе памперс сменила, - издевательски прокомментировал Крис, вызывающе покачав средним пальцем перед глазами Дженсена. И если бы не водитель, объявивший по громкой связи, что путь от фанатов расчищен, и они отправляются в мотель, драки было бы не миновать. Из больницы Джареда с ребенком забирал тоже Морган, родители ограничились поздравлениями по телефону, правда, Шерон очень сокрушалась, что не может приехать к сыну и внуку из-за Меган, но надеялась, что позже те сами доберутся до родительского дома. Малыш сосредоточенно причмокивал, активно поглощая из бутылочки молоко, необычайно умиляя своим видом Джареда, с осторожностью придерживавшего детскую головку с редкими волосенками. - Ишь, какой красавчик, - произнес Морган, бросая очередной взгляд на новорожденного. - Таким густым ресницам любая девчонка позавидует. - Да, Том пошел в своего отца, - в голосе Джареда прозвучали одновременно и грусть и гордость. - Ты решил назвать сына Томом? - Морган проигнорировал информацию о втором родителе, заостряя внимание на имени ребенка. - Да, давно уже мысленно называл его так, - Джаред улыбнулся, аккуратно промокая насытившемуся малышу ротик. - Томас Падалеки — звучит просто отлично! - отзеркалил улыбкой Морган, усиливая звук автомагнитолы и невольно подхватывая незамысловатый мотив легкой песенки. - Джефф, сделай, пожалуйста, погромче, - попросил вдруг Джаред, на минуту отрываясь от ребенка. Будь Морган менее увлечен дорогой, он бы заметил, каким напряженным тот стал выглядеть, но серая лента шоссе не давала особенно расслабляться, поэтому салон пикапа огласил популярный шлягер этого лета. - Мне парни тоже нравятся, - заметил мимоходом Джеффри. - И играют, и поют с душой, а солист у них просто красавчик. - В эфире радио «Солнечная долина», мы только что прослушали замечательный хит в исполнении группы ЛА и насладились поистине сладким голосом ангелоподобного Дженсена Эклза. Ну, а сейчас перейдем к более острому блюду под названием... Потрясенный Морган едва не съехал в кювет при упоминании ди-джеем знакомого имени, прозрение наступило слишком внезапно. - Дженсен Эклз и есть твой бывший бофренд, бросивший тебя беременным? Джаред поморщился от привычной прямоты родственника, верно, но беспощадно сформулировавшего его давнюю ситуацию. Он промолчал, склоняясь над сыном, не желая посвящать Моргана в свою личную жизнь, как бы отвратительно не поступил Дженсен, их прошлое касалось только их одних и никого больше. - Поверить не могу, что ты до сих пор любишь этого прощелыгу! - взорвался негодованием Морган. - Мерзавец отрекся от собственного ребенка, а ты продолжаешь испытывать к нему нежные чувства! От громкого голоса малыш встрепенулся и заплакал, сердито нахмурив лобик и широко открыв рот. - Тише, Том, все хорошо, не бойся, маленький, - Джаред в защитном жесте прижал сына к себе, с укоризной глядя на Джеффри. Плач младенца мгновенно отрезвил Моргана, тут же умолкнувшего, старательно сдерживавшего свой гневный порыв. Когда они уже подъехали к ранчо, почти весь его запал выдохся, оставив лишь досаду и сожаление в душе. - Извини, мне не стоило так говорить и вообще... Просить прощения Морган был не мастер, но Джаред с готовностью откликнулся, сам желая побыстрее разделаться с щекотливой ситуацией. - Проехали, Джефф. Просто давай больше не будем возвращаться к этому разговору. Они кивнули друг другу и разошлись по своим делам: Джаред ушел укладывать сына в кроватку, а Морган отправился в конюшню. - Потом Крис, конечно, просил прощения, но осадок-то, как говорится, остался, - делился наболевшим Дженсен с другом. - Мы естественно, помирились и вроде общаемся как прежде, но теперь глядя на него, я сразу вспоминаю все гадости, что он мне наговорил. - Твоя беда в том, что ты злой и у тебя хорошая память, - пошутил Чад. - Ладно, кончай хандрить, завалимся лучше в клубешник, - предложил он. - Да, точно, мне сейчас необходимо расслабиться, иначе с ума сойду от гастролей и концертов. Я уже счет времени потерял, не соображаю: ночь или день на дворе, - пожаловался Дженсен. - Оборотная сторона славы, - согласно кивнул Мюррей, вертя головой по сторонам. - Зато живешь теперь в роскошном пентхаусе и разъезжаешь на клевой тачке, о которой раньше даже и не мечтал. Их прервал телефонный звонок. - Привет, мам! - радостно проговорил в трубку Дженсен, видя на экране мобильника отразившийся знакомый номер. При первых фразах разговора Чад тактично отошел в сторону, рассматривая сквозь приоткрытые жалюзи вид на простиравшийся под окнами парк с крошечными с такой высоты фигурками людей и разбросанными то тут, то там яркими клумбами и скамейками. - Пожалуйста, мам! Я очень рад, что угадал с духами, полчаса нюхал пробники, прежде чем остановиться на выбранном аромате, все старался подобрать что-то в твоем вкусе. Не волнуйся о цене, пожалуйста, я сейчас могу скупить хоть весь отдел с французским парфюмом. Несмотря на расстояние, до Чада донеслись слова друга, и он невольно расплылся в улыбке, представляя себе растроганное лицо матери Дженсена, с восторгом рассматривавшей нежданный подарок сына. Для неизбалованной провинциальной домохозяйки это наверное стало целым событием, о котором вскоре узнают многие горожане — молодой популярный певец прислал матери большой букет роз и очень дорогие духи, пользоваться коими она будет лишь по праздникам и принимая важных гостей. - А папе понравились кубинские сигары? Что? Он рвется к телефону? Ладно, пока, мам. Целую тебя, - Дженсен попрощался с матерью, чтобы теперь поговорить с отцом, нетерпеливо ждущим своей очереди. Чад хмыкнул, наблюдая семейную идиллическую сцену и направился к двери, решив подождать приятеля в автомобиле. - Дженс, у меня на работе целый день крутятся диски с твоими песнями, чтобы все клиенты были в курсе того, каких высот достиг мой сын! - голос Эклза-старшего сочился нескрываемой гордостью, отчего Дженсену даже стало немного неловко. - Ну что ты, пап, я ведь ничего особенного не добился, дай Бог, чтобы мои песни продержались в чартах до конца сезона. - Ты слишком самокритичен, сынок, - отозвался Алан. - К тому же, я уверен — это только начало. - Очень хочется верить. Ну, а как ваши с мамой дела, как Мак и Джош? - У нас все нормально, не беспокойся. Джош недавно гостил у нас, а Мак сейчас увлечена испанскими танцами, бегает, вся увешанная монистами и браслетами, будто рождественская елка. Оба они засмеялись, заражая друг друга хорошим настроением. - Да, чек мог бы и не спешить возвращать, - проговорил Алан, довольно улыбаясь. - Хотя, конечно, у тебя теперь такие гонорары. - Не люблю ходить в должниках, - парировал Дженсен. - И спасибо, что поддержал меня в трудную минуту, а главное, что поверил в меня и мои способности. А потом, без перехода, неожиданно спросил: - Отец, ты не знаешь, как там Джаред поживает? На миг между ними повисла гнетущая тишина, Эклз-старший скривился в невидимой сыну ухмылке, в то время, как Дженсен терпеливо дожидался ответа. - Они уже давно переехали в Сан-Антонио, хромоногому черту там вроде предложили работу. - А Джаред... Он не заходил к нам, не говорил о беременности или аборте? Мне наверное следовало позвонить ему сразу после приезда в ЛА, а сейчас уже поздно. - На следующее утро после твоего отлета он заявился к нам, но узнав, что ты уже далеко, тут же убежал к себе. Да не волнуйся ты об этом мальчишке, такие как он всегда выплывают из любой ситуации. Сейчас, небось, другому бойфренду докучает. - Знаешь, пап, мне иногда так стыдно и гадко на душе становится, когда я думаю о Джареде, - признался Дженсен. - Он ведь очень хороший и искренний паренек, а я поступил с ним как последний подонок. - Ты поступил так, как должен был. А благими намерениями сам знаешь, куда путь выстлан, - отчеканил старший Эклз, давно переставший думать о каких-то там Падалеки. - Сосредоточься сейчас на успехе и дальнейшем пути и у тебя все получится, сын, - торжественно произнес он. - Я надеюсь в скором времени увидеть тебя на церемонии награждения Оскаром. - О, я тоже очень надеюсь, но меня пока даже в приличные сериалы не приглашают. - Не все сразу, сынок, не все сразу. Извини, но твоя мама меня уже подгоняет, показывая, чтобы я завершал разговор. И помни: мы все тебя очень любим и гордимся тобой. В трубке давно раздавались гудки, а Дженсен все никак не мог нажать кнопку отбоя. И почему в жизни всегда приходится выбирать? Почему нельзя совмещать личное счастье и карьеру? Дженсен вздохнул, убирая мобильник в карман; улыбку Джареда и его искрящиеся радостью глаза при виде его, он помнил до сих пор и порой душой рвался к нему, хоть и знал, что путь в прошлое для него теперь закрыт навсегда. Чад удивился, наблюдая друга чем-то расстроенным, ведь совсем недавно тот выглядел веселым, но не стал вдаваться в ненужные расспросы, вместо этого привычно шутя и лихо выворачивая руль своей спортивной тачки, беря курс прямиком к известному ночному клубу. Громкая музыка наотмашь била по нервам, ни капельки не расслабляя. В висках почти пульсировало болью, а праздно шатающаяся толпа обкуренных и пьяных посетителей неимоверно раздражала. - Чад, достань мне пожалуйста, пыль. Мюррей в изумлении вытаращил на друга глаза: - Дженс, ты же никогда не пробовал даже... - Надо же когда-то начинать, - усмехнулся тот. - Теорию я уже знаю, - и начал демонстративно сворачивать стодолларовую купюру трубочкой. - Золотой молодежи можно все, а я теперь золотой и сладкоголосый мальчик, - закончил он с сарказмом. Мюррей покачал головой, но все же отправился к знакомому дилеру, ошивавшемуся в клубе: в конце концов каждый сам решает, с помощью чего будет развлекаться, и кокаин был не самым еще худшим вариантом. - Дженс, что с тобой, тебе плохо? - спрашивал он через пару часов обдолбанного друга, склонившегося над раковиной и умывавшего лицо холодной водой. - Мне замечательно! Мне клево! Мне классно! - Дженсен смеялся, любуясь собственным отражением в зеркале. - Только стояк мучает. Давай трахнемся, Чад, - предложил он как ни в чем не бывало, хотя их отношения никогда не заходили за грань дружеского общения. - Я ведь тебе нравлюсь? - протянул Дженсен дурашливо. - Возьмешь меня в рот? Мюррей не произнес ни слова, лишь молча смотрел, не отрываясь, в зеленые глаза, слегка подернутые дымкой, словно что-то решая про себя, а затем, схватив приятеля за руку, поволок к ближайшей кабинке. Стоять коленями на холодном кафельном полу было неудобно и даже больновато, но вид кайфующего Дженсена, привалившегося спиной к стене и издававшего сладостные стоны, затмевал весь дискомфорт. И Чад старался. Старался запомнить солоноватый вкус щелки, тяжесть яичек, которые он тщательно облизывал, спускаясь вниз, вбирая в себя как губка малейшие нюансы происходившего, зная наверняка, что этот их первый раз будет и последним. И громкий финальный стон Дженсена, насладившегося ярким оргазмом, заглушил совсем еле слышное «люблю» Мюррея.