Время всякой вещи под небом

Когда Западная Гавань горела, Райан испытывала чувство почти животной радости. Запах крови щекотал ей ноздри, дым ел глаза, а крики раненых, умирающих и сражающихся превращались в отвратительно-прекрасную музыку войны. Вот она, битва — танец на острие ножа, оступишься — не будет шанса повторить сначала, как на тренировках с чучелами. Здесь ты не тыкаешь во врага деревянным мечом — ты колешь сталью, и из врага вытекает кровь и выпадают внутренности. Никто в деревне не мог разделить чувства Райан. Крестьяне умирали, сражаясь с неведомыми шипастыми тварями и серыми дварфами, защищали свои семьи, родных и близких. Они боялись. Райан смирила свой страх, уступив место ярости и жажде крови, которые, наверное, всегда дремали в ней, подавляемые отцом, Георгом, Бивилом, Эми… Эми. Эми… … Эми… Она была мертвой, когда Райан подбежала к ней, пробившись через нестройный ряд врагов и союзников. Она даже не успела посмотреть, как угасает жизнь в карих глазах — Эми лишь несколько раз судорожно вдохнула воздух сожженными дотла легкими и застыла. Скрюченные пальцы, сминающие густую траву, расслабились. Райан, точно во сне, опустилась рядом с Эми на колени. Дрожащей рукой она вытерла струйку крови, вытекшую изо рта подруги, убрала волосы с потного лба, закрыла широко распахнутые стеклянные глаза. Слез не было, нет. Райан знала — слезы придут позже, когда все это безумие закончится. Тогда придет и боль, и полное осознание того, что Эми Ферн мертва. — Оставь ее, девочка. Ей ты уже не поможешь. — Тармас откашлялся, покачав головой. — Позже мы воздадим ей все почести, которые полагаются. А сейчас мы должны помочь тем, кого еще можно спасти. Райан не шелохнулась. Она была занята тем, что складывала руки Эми на животе, укрывала страшную рану своим рваным плащом. Теперь казалось, что Эми просто легла отдохнуть, потому что смертельно устала, просто устала. — Райан! — прикрикнул на девушку Тармас. — У нас нет времени на все это! Умрут еще десятки, если мы ничего не сделаем, ты понимаешь? — Да. Да, я понимаю, — глухо проговорила Райан и медленно поднялась на ноги. Последний год она почти не пересекалась с Эми. Точнее, попросту избегала подругу. Каким глупым теперь все это казалось, когда она, Райан, еще дышит, а Эми умерла. И столько между ними осталось недоговоренностей. Слова, что больше никогда не будут сказаны. В эту ночь Райан спасла жизнь Уиллу Мосфельду. Подкладывая целебный мох на его ужасные раны и перевязывая грудь, Райан отстраненно подумала о том, что боги, должно быть, смеются над ней. Не было бы справедливее, если бы Уилл умер, а Эми жила? В эту ночь, метнув последний клинок в глотку последней твари, Райан Фарлонг поняла, что ее детство закончилось. После битвы легче не стало. Сначала Райан решила помочь Георгу и Уэббу Мосфельду копать могилы для павших, потом вместе с братом Меррингом перевязывала раненых. Их было много. Уорд и Уилл Мосфельды лежали, стараясь не шевелиться и не тревожить раны, Ласло Бэкмэн то и дело хватался за разбитую голову, Тармас баюкал сломанную в бою руку. К каждому требовалось лично подойти, утешить, уговорить не дергаться и попросить показать свои увечья, перевязать, зафиксировать, влить в глотки целебные зелья, которых осталось мало, слишком мало на такое количество раненых. — Спасибо, что спасла меня, Фарлонг, — прошептал Уилл Мосфельд, когда Райан склонилась над ним, проверяя повязку на груди и животе. Она оказалась красна от крови, но рана под ней была чистой. Должно зажить. Райан неопределенно пожала плечами и наложила новую повязку. Почему-то сейчас она не чувствовала к Уиллу той ненависти, которую испытывала всю свою жизнь. Да, он бил ее, издевался над ней и Эми, но он оставался своим. Союзником. Односельчанином. Не врагом. — Мне очень жаль, что Эми мертва, — добавил Уилл, совсем не удивленный тем, что Райан не желает отвечать. — Она не заслужила. — Никто из наших не заслужил. Уилл поджал губы. Под глазами его чернели темные круги, лицо осунулось и побледнело. — Был бы я здоров, разодрал бы остальных тварей на мелкие кусочки за каждого нашего павшего, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Убил бы всех, прирезал, как скот. Райан посмотрела в темные, полные ярости глаза Уилла и нашла в них отражение собственной злости. — Может, случай еще представится, Мосфельд. Райан закончила с перевязкой и слегка похлопала Уилла по плечу. — Жить будешь, бугай. Но видок у тебя жуткий. Уилл ухмыльнулся. — Ты тоже хреново выглядишь. Потом были быстрые похороны. Рыдать над могилами времени не оставалось — нужно было восстанавливать дома и помогать раненым. Тела быстро засыпали влажной от недавнего дождя землей. Райан молча стояла рядом с Тармасом и Бивилом, наблюдая, как тело Эми, завернутое в плащ, кладут на дно могилы. Ретта Старлинг положила рядом с телом цветы. Дэйгун стоял недалеко, мрачно сдвинув брови. Когда похороны закончились, и крестьяне разошлись по своим делам, эльф подошел к дочери и всмотрелся в ее лицо. Даже не лицо — а каменная маска, за которой она скрывала бурю чувств, не в силах именно сейчас опустить руки. Ни слезинки в желтовато-карих глазах, ни дрожи в руках. — Я рад, что с тобой все в порядке, дочь. Другим повезло меньше. Райан кивнула. — И я сочувствую твоей утрате. Я знаю, Эми была дорога тебе. «Даже не представляешь, насколько». — Спасибо. Дэйгун вздохнул, внимательно посмотрев Райан в глаза. Справится ли она с тем, что он хочет сказать ей? Сможет ли она уйти, оставив за спиной родной дом? Не сломается ли? Райан ответила ему мрачным взглядом исподлобья, и Дэйгун вдруг кивнул. Нет, не сломается. Она сможет. Она, в конце концов, дочь Эсмерэль. … Когда Райан Фарлонг вернулась из Топей с серебряным осколком, она ничуть не удивилась, когда отец приказал ей уходить из деревни. Даже глазом не моргнула, просто кивнула и пошла собирать свои вещи. Их за все девятнадцать лет жизни оказалось немного. Пара смен одежды, метательные кинжалы, сабля, деревянный браслет, который ей смастерил Бивил Старлинг, и амулет, доставшийся от Эми Ферн. Все вещи едва заняли дно походной сумки. Лишь перед самым уходом Райан задержалась. Несколько скованно попрощалась с Бивилом и Реттой, пожала руки братьям Мосфельдам, сдержанно кивнула Тармасу, после чего ушла на свой заветный могильный холм. Дэйгун не стал на нее давить и торопить с уходом. Может статься, девочка больше не вернется в Западную Гавань. Обычно молодые, покидавшие деревню и уезжавшие попробовать удачи в Невервинтере, там и оставались. Так было с Кормиком и Лорном. Вполне возможно, что Райан поступит так же. В любом случае — она всегда была не к месту здесь, на отшибе у всего мира. Пусть лучше уходит, попробует настоящей жизни — а раны потери и расставания залечатся. Со временем.