Время всякой вещи под небом

Когда через день после возвращения компании вместе со спасенной Шандрой сэр Нивалль заявил, что Лускан обвиняет Райан в убийстве целой деревни, женщина не сказала ни слова. Она молчала, пока пришедший по старой дружбе Сэнд рассказывал, что им сделать, чтобы победить. Она молчала, когда Деври прислал к ней своего друга-рыцаря, чтобы помочь ей. Так же молча, не отвечая ни на чьи вопросы, Райан быстрым шагом обогнала своих друзей и направилась, куда глаза глядят. Было проще думать о механическом движении ног, о дыхании, о запахах и ощущении ветра на коже. Не думать о том, что она не выиграет суд, что обвинения Лускана ей не опровергнуть. О том, что она, быть может, действительно, со своей кучкой бесшабашных друзей, вроде Келгара и Нишки, сунулась, куда лезть не следует, и разозлила тех, кого лучше не злить. Райан шла, покуда ноги не привели ее к полуоткрытым дверям под вывеской с изображением маски, прихотливо изгибающей позолоченные губы. Охранники борделя напряглись при виде женщины, но внутрь пропустили. Райан тяжело толкнула дверь, окуная себя в душный, напоенный благовониями зал. — Эй! — вперед вышла молодая женщина, скривив губы. — Тебя кто это сюда пропустил? Это «Лунная Маска», сюда просто так не заходят! Райан тяжело посмотрела на нее. — У меня есть деньги, и я думаю, что могу их потратить на такую дырку, как ты. Девка смерила Райан презрительным взглядом, однако нахальства в ней поубавилось. Видимо, она заметила кинжалы в ножнах на поясе пришедшей женщины. — Я лучше позову Офалу, — сказала она, наконец, откинув с лица длинную смоляную прядь. Райан фыркнула и уселась в низкое, обитое бархатом кресло, закинув ногу на ногу. В интимном полумраке главной залы сновали туда-сюда шлюхи, все как одна — красивые. В других борделях девочки выглядели потасканными, замызганными, усталыми. Здесь они были дорогими. Об этом красноречиво говорили их чисто вымытые волосы, лоснящиеся от масел тела и полупрозрачные шелка одежд. — Вот эта дамочка хочет войти и снять одну из наших, — услышала Райан голосок девочки-с-порога. — Я ей отказала, вид у нее уж больно разбойничий. Явно бандитка какая-то, пришла порезать кого-нибудь из клиентов. Офала молча остановилась рядом с креслом Райан, сложив белые руки на груди. На среднем пальце поблескивало кольцо с крупным опалом. Густые волосы — куда гуще, чем у любой женщины в этом здании — темными прихотливыми волнами вились по плечам. — Оставь нас, — коротко обронила Офала. Девка вскинула брови. — И запомни на будущее — не смей отказывать нашим посетителям, даже если они не выглядят, как знатные лорды. Если ты еще раз позволишь себе грубить клиентам — будешь работать на улице. Пошла прочь. Девка испуганно моргнула на хозяйку и поспешила уйти, бросив на Райан взгляд — наполовину испуганный, наполовину злой. — Как Нишка? С ней все в порядке? — поинтересовалась Офала мягко. — Живет и здравствует. Я за ней присматриваю, — ответила Райан, встретившись взглядом с темными глазами Офалы. — Я благодарна тебе за это. Однако — зачем ты здесь? — Я хочу женщину на ночь. Деньги у меня есть, и достаточно. Офала едва уловимо кивнула. Если она и была удивлена заказом, то вида не подала. — Предпочтения во внешности есть? — уточнила она, делая жест Райан и увлекая ее за собой вглубь зала. — Блондинку. — Думаю, с этим не будет проблем. Офала провела Райан мимо ряда уютных диванчиков. Терпкий запах дорогого табака ел ноздри, смешиваясь с запахами не менее дорогих духов. Несколько мужчин явно знатного происхождения сидели, выпуская колечки ароматного дыма, а рядом с ними вились полуголые женщины, заливаясь мягким угодливым смехом в нужный момент. — Йони! — позвала Офала в полумрак. От дивана отлепилась молодая женщина, одетая только в дымчатую накидку и полупрозрачное белье. Светлые, пшеничного цвета волосы были заплетены в толстую косу, на запястьях и щиколотках при каждом движении звенели серебряные браслеты. Женщина чуть поклонилась Офале и метнула на Райан слегка любопытный взгляд. — Да, Офала? — Поднимись с ней на второй этаж. И принеси туда же бутылку хорошего вина. Йони метнула на Райан еще один взгляд, на этот раз — недоуменный. — Госпожа? — Делай, что я сказала. — Хорошо. Офала слегка кивнула Райан и удалилась, цепким взглядом окидывая своих девочек и посетителей. Йони покачала головой и отработанным, привычным движением улыбнулась Фарлонг. — Идем со мной. По устланной ковром широкой лестнице они поднялись в комнату наверху. Йони зажгла несколько свечей и ламп под ажурными колпаками, принесла и разлила по бокалам темно-рубиновое вино. Шум зала за закрытой дверью превратился в далекий смазанный гул, похожий на шебуршание обдуренного дымом пчелиного роя. Йони достала из ящичка на столе резную хрустальную бутылочку и повернулась к Райан. — Хотите? Райан прищурилась. — Что это? — Редкое калимшанское зелье, госпожа. Тамошние женщины из гаремов угощают этим своих мужей, чтобы они расслабились. Клиентам очень нравится. Вызывает необычные ощущения. Фарлонг слабо ухмыльнулась. «Мне как раз нужно расслабиться». — Давай. Шлюха кивнула и стала добавлять иноземное зелье в вино. Райан тем временем стащила с себя пояс с ножнами, швырнула его куда-то в дальний угол, стянула с себя облепленные грязью сапоги прямо на мягкий алый ковер. От обилия алого цвета в комнате резало глаза. «Кара была бы в восторге. Она любит свой долбанный красный цвет». Потом Райан взяла кубок у Йони и выпила вино. Сквозь сладость дорогого напитка она ощутила горьковатый и немного терпкий привкус зелья, ни с чем несравнимый. Йони выпила тоже, облизнув языком влажные алые губы. Карие глаза засияли лихорадочным блеском. Без единого слова она подошла к Райан ближе, коснулась пальцами напряженных широких плеч и медленно расстегнула ряд застежек на кожаной куртке, позволяя ей беспрепятственно сползти с опущенных рук. Следом пришел черед шнуровки на рубашке. Йони с чувством провела рукой по стянутой перевязью груди под крепкой тканью, стащила рубашку также легко, как и куртку, отбросила ее под ноги. Перевязь на груди ослабла. — Ой! — Йони задержала ладонь на левой груди Райан, коснувшись большим пальцем равнодушного розового соска. — Откуда у тебя этот шрам? Такой огромный… Райан слегка отклонила голову, глядя на Йони сверху вниз. Теплые пальцы шлюхи осторожно дотронулись до грубого шрама, пересекающего кожу под левой грудью, почти пугливо огладили его. Этим робким, не наигранным, а настоящим любопытством Йони на мгновение напомнила Райан Эми Ферн. Калимшанское зелье, похоже, уже начинало бить в голову, наполняя тело теплой тяжестью. Очертания комнаты слегка смазались и поплыли. В интимном полумраке, подправленном зельем, легко было представить на месте Йони другую кареглазую блондинку. Ну и плевать, что мертвую. Райан позволила шлюхе усадить себя на край постели и помочь снять штаны. Вид у Йони был какой-то удивленный, словно она никогда не видела столько шрамов и ран на теле другой женщины. А может и в самом деле не видела. Может, если к ней и приходили женщины, то они были из того социального слоя, где мечами машут лишь ради развлечения или не машут вообще. А может Йони никогда не была с женщиной вовсе. Она встала на колени, пробежалась легкой цепочкой поцелуев по правой ноге Райан, переместилась на внутреннюю часть бедра. Фарлонг поерзала, раздвигая ноги, и прикрыла глаза. От вина и иноземного зелья чувства обострились стократ — она ощущала, как мнется под ее бедрами шелк покрывала, как шуршит одежда Йони, как ее пальцы и губы касаются Райан между ног. — Дыши ртом, — хрипло выдавила Райан. Комната поплыла перед глазами всполохами красного — от ковров, стен и покрывал, и бежевого — от тела Йони. Несколько светлых прядей выбились из аккуратной косы и упали на бледный лоб. Черты ее лица искажались, стоило Райан сфокусировать на них взгляд, вылепливаясь заново в другое, родное сердцу лицо. Бедра свело судорогой наслаждения, и тут же пальцы внутри Райан замерли. — Госпожа? Райан тяжело сморгнула, с трудом осознав, что слезы текут по лицу, а грудь сотрясают рыдания. При всем том, что из-за калимшанского чуда алхимии в голове царила блаженная пустота. Йони встала с колен и нависла над Фарлонг. Липкие солоноватые губы коснулись губ Райан. — Все хорошо? — Охрипший от вина и зелья голос, встревоженные карие глаза. Шлюха, конечно же, переживала лишь за свою оплату, но уж очень этот вопросительный тон и взгляд из-под светлых ресниц напоминали об Эми. Райан не смогла пошевелить неповоротливым, словно бы опухшим языком, и лишь покачала головой, делая знак Йони продолжать. Никаких ощущений от иноземного зелья поначалу. Только мягкой пеленой окутал сознание удивительный покой. И потерялось четкое восприятие окружающей действительности: все делилось на два измерения. В первом можно было держаться за реальность. Но если хотелось — Райан чувствовала — она могла закрыть эту дверь, оставив реальность шуметь прибоями за спиной, и окунуть себя в видения, которые изобретал помутившийся разум. В этом бреду был выбор — остаться на границе или бросить себя в пучину. В пучине временами страшно. Пучина — это подсознание. То, от чего закрываешься сам, и даже от себя. Это похоже на то, как если ты стоишь на пороге своего дома. Изнутри льется уютный свет, а за порогом — тьма. Можно остаться в доме, а можно ступить во тьму и решать, куда она занесет... Яркое сияние пустыни перед глазами. Головокружительный полет. Ощущение крыльев за спиной реально. Четко расстилаются под животом горы, покрытые снегом, и ледяной океан. Сожженные пепелища. Это то, что стараешься забыть. Далекие перебои барабанов и бубнов на высоком холме, поросшем травой. Горящий костер и танцующие длинные тени. Старый и давно забытый кошмар. Голоса… После она лежала рядом с Йони, поглаживая ей грудь замозоленными пальцами, и уже безотчетно представляла, что это Эми пришла, и это Эми только что целовала ее солеными от выделений губами. Мертвая с мертвецом. Ведь Райан слишком хорошо понимала сейчас, что против Лускана у нее оружия нет, и тело ее закачается в петле. Уже вот-вот. — Я скоро умру, Эми, — горячечным шепотом говорила Райан, прижимаясь губами к затылку шлюхи. Та молча лежала рядом, легкими движениями пальцев вычерчивая контуры уродливого шрама на груди. Немного позже Райан сунула в руки Йони тяжелый кошель с золотом, в котором было намного больше, чем шлюха стоила. Йони помогла Райан снова натянуть на уставшие ноги сапоги, зашнуровала рубашку, застегнула пояс с перевязью под кинжалы на бедрах. Все — без единого слова, в гробовом молчании. Райан смутно помнила, как в предрассветной серости добиралась до «Утонувшей Фляги». Она словно бы брела в ватном коконе, в оглушительной тишине, полной редких, похожих на тени прохожих. Помнила лишь только, как вышел встречать ее дядя Дункан. Он, к своей чести, не сказал ни слова, лишь помог взобраться по лестнице, покачав головой. Нишка, доселе мирно спавшая в комнате, которую она делила с Райан, вскинулась, осоловело глядя на женщину. — Что это с тобой? — хриплым ото сна голосом спросила она. Райан не смогла ей ничего ответить. Не раздеваясь, она рухнула на кровать тифлинга, зарываясь пылающим лицом в прохладные подушки. Они пахли Нишкой. — Ты что, напилась? — Нишка невесело хохотнула и перевернула подругу на спину, заглядывая в ее блуждающие глаза. — Что-то не очень похоже… Вот дура, а! Хоть сапоги сними, ты все же в моей постели лежишь. Слышишь? Эй! Райан только глухо захохотала в ответ. Голос Нишки сливался для нее в один однообразный пищащий шум. Лицо в полумраке комнаты выглядело очень бледным и отчего-то смешным. Где-то в глубине живота росла дрожь, и просто хотелось смеяться. До колик. — Представляешь, — пробормотала сквозь смех Райан, — я ж сдохну. Меня вздернут на виселице, и я буду качаться из стороны в сторону, вот так! — Заткнись! — зашипела на нее Нишка. От смеха по лицу Райан потекли слезы. Задыхаясь и корчась, она вжала лицо в ямку между шеей и плечом Нишки и затихла, когда мягкие узкие ладони легли ей на спину, поглаживая и укачивая, как младенца. — Связалась я с тобой на свою голову, — услышала Райан бормотание тифлинга. Нишка накрыла съехавшим одеялом себя и подругу, коснулась губами ее виска. — Дурища недобитая. Выпивоха чокнутая. Кончай ржать, иначе я тебя водой окачу! Честное слово.