Время всякой вещи под небом

Когда Шандра погибла от рук Аммона Джерро в его Убежище, Райан показалось, что время повернулось вспять. Снова один из близких ей людей сгорел, а она не смогла его спасти. Не защитила, не уберегла, не сдержала слово. Предала. Шандру в их компании мало кто любил. Всех без исключения раздражало нытье бывшей крестьянки и постоянные обвинения в том, что это из-за Райан ее жизнь полетела в тартарары, раздражало то, что она не могла даже постоять за себя в бою, и ее приходилось вечно прикрывать. В Шандре много чего раздражало, но все же она была своей. Этого не мог понять никто. Шандра стала для Райан человеком, который напоминал ей о том, кем была сама Райан до Невервинтера. Обычной жительницей деревни, чья жизнь и предназначение сводились к работе на простой и понятной земле. Обычным человеком, не обремененным чужой войной и всяческими предназначениями. Просто женщина, просто крестьянка, просто человек, упрямо хватающийся за то, что близко и понятно. Райан не уберегла ее так же, как не уберегла и Эми. Шандра сгорела из-за нее. Из-за того, что Райан приспичило разобраться с осколками, войти в святилище чернокнижника. Шандра погибла из-за осколков. Из-за глупых бесполезных кусков серебра. «Оно того стоит, капитан?». Определенно, нет. По возвращению в Крепость никто не проронил ни слова. Не было ни утешений, ни поминальных молитв. Кто-то мог бы сказать, что на войне люди умирают тысячами, а они на войне, но это не убедило бы Райан. Она являлась капитаном. Она отвечала за всех и за каждого в этой Крепости — за друзей, за спутников, за солдат, даже за простых слуг. Они все были ее людьми. И любая смерть была на ее совести. Она обязана защищать их всех. Но какой из Райан Фарлонг капитан, если она не может защитить даже самых близких? «Паршивый капитан». И казалось странным, что мир все еще крутится, что его не остановила жертва Шандры Джерро. Словно бы вообще ничего не произошло. Лишь стало тише. И за растениями, которые любовно высадила Шандра во дворе Крепости, больше некому было ухаживать. Разве что Элани присмотрит… — Жалко девчушку, конечно, — покачал головой Келгар, понизив голос и наклонившись к Нишке, чтобы Райан ничего не услышала, хотя до женщины все равно доносились его слова. — Но зачем так убиваться? На нашем капитане же лица нет! Нишка поджала губы и встретилась взглядом с Райан. Что-то было в этом взгляде алых глаз — что-то очень похожее на осторожность и сочувствие. От этого стало еще гаже. Не хотелось Райан, чтобы ее кто-нибудь жалел. Было бы гораздо проще, если бы на нее смотрели зло, молчаливо обвиняя в смерти Шандры, чем так. Райан вышла из таверны, не повернувшись даже тогда, когда ее позвал Келгар, а чуть позже — Касавир. Было тошно видеть сочувствие и понимание в их глазах. Сочувствие, понимание и жалость не вернут Шандру. Как не вернули и Эми. Райан услышала легкие шаги и сбившееся дыхание. Обернувшись, она увидела, что Нишка остановилась рядом, переводя дух. — Надо поговорить, — сказала тифлинг резко. — Нет, не надо. — Послушай, хватит себя бичевать уже! — взорвалась Нишка. — Мы все прекрасно понимаем, как тебе тяжело, но так нельзя! Ты нас избегаешь, словно мы тебе какие-то посторонние. Мне тоже жалко Шандру, мне тоже не по себе от того, что мы ее в это Убежище потащили. Но все уже, сделано, она мертва! А от того, что ты вот таким злым взглядом, как сейчас, на меня смотреть будешь, она живее уже не станет! Шандра сама с нами пошла, Шандра сама так решила. Она спасла нас из Убежища, добровольно пожертвовала собой. И хватит на этом. Нишка перевела дыхание и протянула руку, чтобы коснуться волос Райан, но Фарлонг увернулась от ее прикосновения, отступив на несколько шагов. Глаза Нишки тут же сузились и сделались злыми. — Дело, значит, не только в Шандре? — Перестань, Нишка. — Что перестать? Ты ведешь себя, как не пойми кто, с таким кислющим видом — аж смотреть противно! Избегаешь Келгара, Касавира, меня, в конце концов! И не только сегодня! Ты и при живой Шандре так себя вела! Может быть, тебе стоит хоть немножко расслабиться и отнестись ко всему попроще? — Попроще? Отнестись попроще к смерти Шандры? — Я говорю не о Шандре. И ты прекрасно знаешь, о чем я. Райан устало смежила веки. Спорить, а тем более ссориться, сейчас ей не хотелось. Особенно с Нишкой. — Давай не будем усложнять, Ниш. Тифлинг зло фыркнула. — Если кто-то из нас все и усложняет, то только ты, Райан. Райан с безграничной усталостью посмотрела на разъяренное личико тифлинга. Нишка, без сомнения, была права — все же холодок в их отношениях появился явный. Больше нельзя было так запросто прийти к Нишке в комнату и уснуть с ней в одной кровати, не чувствуя обоюдной неловкости. Это стесняло и мешало каждый день, в бою и в мирной жизни. Райан за все время четко усвоила для себя, что нельзя выделять того или иного человека, если идешь в битву, потому что из-за большей или меньшей симпатии могут пострадать другие. А в обычной жизни — в обычной жизни казалось совершенно невыносимо чувствовать на себе постоянный взгляд Нишки, точно она ждала от Райан каких-то действий или слов. «Нельзя было тогда срываться. Ты не имеешь права. Не имеешь, и все на этом». Словно бы прочитав мысли Райан, Нишка тяжело вздохнула и подошла ближе, едва заметным касанием погладив пальцем напряженную ладонь женщины. — Я по-прежнему здесь, и я по-прежнему твой друг. Я и все остальные. Мы всегда готовы тебя поддержать, ты же знаешь. От того, что ты от нас спряталась за стенами, лучше никому не будет. Райан раздраженно поджала губы. — Я все поняла. А теперь оставь меня. Нишка сузила глаза. Руку она отняла, точно обожглась. — Это был приказ, капитан? «О, Боги!» — То, что ты теперь капитан Крепости-на-Перекрестке не дает тебе права указывать мне, что делать. — Голос Нишки стал похож на змеиное шипение, а в ней самой Райан впервые отчетливо заметила влияние дьявольской крови. — И чего не делать — тоже. Райан в примирительном жесте подняла руки. — Я не хочу с тобой ссориться, Нишка. — Женщина тяжело вздохнула и покачала головой. — Когда мы оставались друзьями, было легче. Нишка слегка покраснела, кивнув. — Да, — негромко сказала она. — Было легче.