Слова излишни

Идея сигналов в бою, которых не понимает вражеская команда, очень быстро пришлась по душе каждому из наемников. Почти каждый вечер Красные собирались все вместе в гостиной, громко обсуждая, какие сигналы понадобятся каждому классу, и частенько эти посиделки заканчивались глубоко за полночь. Составлял списки в основном Медик. Хэви сидел ни при делах, наблюдая за происходящим, и все же каждый наемник считал своим долгом пристроиться рядом с ним ненадолго и попытаться разговорить. Как будто именно у него это получится. Способы у всех были разные. Скаут дразнился и хорохорился, Подрывник старался "вывести на чистую воду", тихо шепча, что он-то знает, как удобно притворяться немым, Инженер вслух рассуждал о каких-то задачках, видимо, втайне надеясь, что его технический язык поймет хоть кто-то. Из всей команды не трогали Хэви только Шпион да Снайпер, сами любители помолчать. За неделю вся команда перешла на сигналы без слов, только жесты, и это сыграло свою роль в работе. Победы словно сами шли к ним в руки, казались подозрительно легкими, а празднования уже стали обычным делом. Когда более или менее вся эта система была разработана, Медик подключился к возобновлению лечения своего немого пациента. Не тратя время на бессмысленную попойку после рейда, он схватил Хэви за локоть обеими руками и потащил в лазарет, прежде чем опешивший русский смог хотя бы глаза удивленно вытаращить. - Мне не нравится, что ты все еще молчишь, - пробормотал доктор, усаживая Пулеметчика на кушетку и выхватывая, как из ниоткуда, блестящий шпатель для горла. – Открой рот. Еще не придя в себя, Хэви смутился, но требование выполнил. И тут же зажмурился, когда Медик решительно взял его за подбородок и потянул челюсть пониже: - Шире, шире, что за капризы. Закрыв глаза и собрав волю в кулак, Пулеметчик разинул пасть во всю ее красоту. Медик вновь озадаченно потыкал палочкой в чужой влажный язык, заставив наемника вздрогнуть, и разочарованно отстранился. - Попробуй любой звук издать. Любой. Поскольку разрешения закрывать рот не было, Хэви заморгал, сглотнув, и искренне попытался сделать… хоть что-то, что у обычного человека наверняка вызвало бы не просто звук, а рев. Медик с интересом наклонился к нему, невольно положив ладонь на колено мужчины, и от неожиданности Пулеметчик резко выдохнул с таким напряжением, будто ему кто-то огромной рукой сдавил все ребра: - Ах… - О! – тут же оценил это немец, убрав руку и снова вооружившись шпателем. – Ну-ка, еще разок! Хэви снова поднатужился, но напрасно – огромная рука, словно сдавившая ребра, как встала поперек горла. Медик разочарованно поджал губы, а затем догадка мелькнула на его лице. Всего одно прикосновение к колену, и… - Аах! - Вот! – не убирая ладони, немец ткнул пальцем другой руки почти в нос Хэви. – Запомни это состояние! Как издавать звук, ну-ка… - Ааа… - Не в силах выдержать этой пытки, Пулеметчик одернул коленку и перевел дух. - Еще раз? - Ааааа… Медик не выпускал его до рассвета. Непонятно, что на него так повлияло – впервые услышанный после столь длительного перерыва голос напарника, осознание, что голос этот прорезался только после его, Медика, прикосновения, или же что-то третье, что осталось за кадром, но спать они так и не легли. Когда Хэви уже валился с ног и замучился издавать все гласные звуки, начиная придумывать, как бы показать доктору, пусть и столь горячо любимому, что он безумно хочет спать и сейчас готов убивать голыми руками ради теплой постельки. Но врач неожиданно выпрямился сам, отходя в другой угол лазарета и начиная рыться в тумбочках. - Ммм, у меня есть отличная идея… - Ааа, - Хэви замахал рукой, испугавшись, что если сейчас Медик найдет, что хочет, то они не уйдут по спальням, пока не закончат это, и пихнул локтем настольную лампу. Та пошатнулась, свет опасно мигнул. Немец вскинул голову и тут же подбежал к ним: - Ох, опять эти перебои с электричеством… Ладно, поищу завтра. На сегодня, пожалуй, хватит, да и время-то, ой, время!.. Медика всегда захлестывали эксперименты, с головой, по уши, он вечно отдавался любимой науке с душой. И поэтому, ложась спать, Хэви намеренно не стал выполнять никаких дыхательных упражнений, которые врач так настойчиво ему повторял, что грех позабыть, и вообще постарался придумать, что эти звуки – лишь сон. Ведь едва он научится говорить, как наука и помощь ближнему перестанут быть на его стороне, забирая Медика обратно, запирая в своем лазарете наедине с экспериментами. И место там Пулеметчику вряд ли найдется. Но жизнь – интересная и непредсказуемая штука. Вечно влезет, вклинится в твои, казалось бы, самые обычные убеждения, протиснется и перевернет все с ног на голову. Так, что ты передумаешь четырежды, посмотришь на то, что хотел вчера, и схватишься за голову: каким же ты был глупцом… Весь следующий день Хэви проспал. Измотанный тяжелым физически днем и не менее тяжелым, но уже морально, вечером, он не видел никаких снов, не думал ни о чем и, проснувшись, без задней мысли зевнул и протяжным: "Аааа…" на выдохе. А что, так все люди хоть иногда, да делают. Но не тот случай. Осознав, что не издавать звуки уже не получается, Пулеметчик невольно запаниковал, вскакивая на ноги, увидел, что на часах уже стрелка подползает к семи часам вечера, и бросился одеваться. На кухне уже никого не было, гомон наемников доносился из гостиной. На цыпочках прокравшись мимо, Хэви открыл холодильник и с облегчением вытащил остатки обеда, которые, судя по небрежности и обилию мясного, сегодня какого-то черта готовил Снайпер. На спор, что ли… Ему удалось съесть почти половину своего нехитрого позднего завтрака, как зашел Медик, недовольно хмурясь: - Добрый вечер. Хэви кивнул ему, замерев, как был, с набитыми мясом щеками и кусочке риса в уголке губ. Немец усмехнулся, налил себе чаю и присел напротив. - А я тебя жду не дождусь. У нас с тобой богатые планы на сегодня. Тот вопросительно склонил голову набок. - Давай, доедай, буду ждать в лазарете, - похлопав напарника по плечу, Медик унес свою чашку к себе. Хэви был так взбудоражен, что даже не помнил, как все доел. Впрочем, такое случалось иногда, что в холодильнике ничего больше не оставалось, но теперь он умудрился сгрызть остатки сухариков, которые так тщательно прятал Скаут, и даже обнаружить на дальней полке в пыльной банке из-под древнего чая пакетик весьма свежих круассанов. Каждый из наемников явно выживал, как мог, вот только к нервному Пулеметчику их запасы не были готовы. Когда есть стало нечего, а вместе с этим и причин дольше задерживаться, Хэви медленно двинулся к лазарету. Внутри все дрожало от нетерпения, но в то же время он безумно боялся, что его раскрыли. После вчерашнего. Ведь, поразмыслив, Медик мог догадаться, почему его коллега так реагировал на прикосновение к колену. А тогда… а тогда… это значит… Пока Пулеметчик переживал, настолько ли проницательно доктор соображает, он совсем забыл, насколько тот хорошо слышит. Тем более топот столь немаленького мужчины. И не замедлил открыть дверь: - О, ты здесь. Нет, не заходи, подожди минутку… Медик на минуту скрылся обратно в лазарете, а затем вышел в коридор, держа в руках небольшой чемоданчик, и поманил Пулеметчика за собой в сторону улицы: - Пойдем. Тебе понравится. Будем развивать твою дыхалку.