Слова излишни

У страха глаза велики. То, что в обычной жизни казалось для Хэви банальным и повседневным, сейчас вызывало не радость, не облегчение, а лишь ужас и отчаяние. Эти чувства были такими сильными, что он не издал ни звука ни во время умываний, ни за завтраком, ни после завтрака в лазарете. Медик был озадачен. Даже больше – он совершенно точно был расстроен, ведь вчера у них так хорошо все получалось. Он не забыл про их музыкальный вечер, после которого всю ночь на губах играла улыбка, даже во сне, и искренне верил, что это поможет. Хэви видел растерянность и досаду в любимых глазах, и душу рвало на куски. Это чувствовалось физически, как будто душа была столь же материальным органом тела, как и легкие, сердце или мозг. Она точно находилась где-то в груди, за сердцем, и изворачивалась змеей, не зная, куда деться от боли. Рейд почему-то так и не начался. В ожидании его наемники весь день просидели на базе, собранные и ожидающие сигнала, и лишь к ужину осознали, что очень глупо потратили внезапный выходной. Тут же между тарелками замелькали стаканы, Подрывник активно принялся доставать все свои заначки. И не только свои, как выяснилось по тяжелому взгляду Шпиона, чей коньяк тоже отправился по рукам. Хэви не очень-то хотелось участвовать в этом балагане, поэтому, едва доев, он убрал посуду на место и тихо ушел подальше от всеобщего гама. Его попытался остановить Скаут, искренне считавший, что кто не пьет, тот не мужик, но одного тычка под ребра пареньку хватило, чтобы понять, что лучше не связываться. Но в коридоре Пулеметчик столкнулся нос к носу с Медиком и едва сдержался, чтобы не проговориться. Здесь тычком точно не отделаться. И русский как в воду глядел – Медик цепко взял его за локоть и потащил обратно в лазарет. Хэви выдержал осмотр горла, выдержал прослушку легких. Скрепя сердце выдержал попытки Медика разговорить его. Это было так мучительно – знать, что ты можешь все исправить, но из-за своих страхов, из-за желания остаться таким же близким, как и есть, не в силах издать ни звука. И остается лишь наблюдать, как меняется лицо Медика, зная, что ты этому причина. К концу их "процедур" гам и вопли наемников стали ближе, видимо, команда начала рассредоточиваться по базе. Вот уж кого точно не хватало для полного счастья. Когда все вокруг кричат, риск сорваться и рявкнуть следом слишком велик. Просчитав шансы быть раскрытым, Хэви решительно встал на ноги, ухватил опешившего Медика за локоть и потащил к выходу. Немец так удивился, что даже не спросил, зачем, куда, надолго ли. Впрочем, возможно, это была его черта характера – не задавать лишних вопросов напарнику. Эта черта была сейчас очень кстати, и Пулеметчик еще несколько раз трогательно вздохнул, мысленно благодаря Медика за доверие, уводя все дальше и дальше в лес. Уже начало темнеть, но еще все было видно. Откуда-то у Хэви все же был с собой фонарик, который он проверил, едва база скрылась за деревьями, и этот факт успокоил доктора и предотвратил все возможные вопросы. Привычная глазам с лета зелень уже начала постепенно окрашиваться в желтый, кажущийся еще ярче в солнечном свете. Под ногами хрустели веточки, шуршали уже опавшие листья, где-то кто-то жужжал. А в остальном – идеальная лесная тишина, которую не найти в прокуренных городах, даже заброшенных, не найти на чужих базах, пропахших алкоголем и сигаретами, которая может быть только здесь, на природе, чудом уцелевшей рядом с человеком. Медик первым усмотрел впереди полянку, взял Хэви за руку и потянул в том направлении. У того перехватило дыхание, но смелости сжать пальцы сильнее не хватило, и немец совсем скоро отпустил его ладонь, едва заметно вздохнув. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, Пулеметчик принялся ходить вокруг поляны, собирая небольшие, в его понятии, веточки, а на деле дровишки, складывая их в кучу около поваленного дерева. Все происходило будто само собой. Костер разжегся быстро, как по маслу, затрещал оранжевыми языками пламени ввысь, к небу, рассыпал сноп маленьких искр. Медик ботинком еще раз отодвинул подальше сухую листву, чтобы не устроить лесной пожар, подошел к бревну, собираясь сесть, и Хэви тут же стянул с себя куртку, чтобы постелить сверху. Доктор усмехнулся, но послушно уселся на предложенное место, уставившись на костер, не замечая, что продолжает улыбаться. К вечерним шорохам леса прибавился треск костра и мерное дыхание двух мужчин, сидящих у огня и незаметно разглядывающих лица друг друга. Запоминающих, как играет пламя светотенью, как пляшет в глазах, забирается в волосы. Молчащих столь многозначительно, как могут только люди, много времени работающие бок о бок, и в каждом взгляде, смешке или телодвижении они видели друг друга насквозь. Однако тем не менее тишина начала давить на психику. Особенно на Хэви – он знал, что мог в этот момент разговаривать с Медиком на любые темы, а сейчас тянуло на откровения их обоих, и это было заметно. Он знал, что если бы не его трусость, они бы узнали много нового друг о друге и, возможно, даже… даже… Но если бы не эта трусость, они бы и не оказались бы в лесу, верно? Помедлив, Пулеметчик выудил из кармана потрепанный блокнот и карандаш, начиркал кое-как пару слов и сунул в руки Медику, пересевшему поближе к огню. "Тебе здесь нравится?" Немец лукаво улыбнулся, достав из кармана жилета свою ручку, и написал ему ответ. "Здесь прохладно и восхитительно" "А еще тихо. Никто не зудит над ухом, можно просто расслабиться" "Что там воет?" "Это ветер, Доктор. Все хорошо". "Ты уверен?" Хэви кивнул. Медик усмехнулся, отведя взгляд, и брови его поползли вверх. Он поднялся на ноги, взмахнув рукой в опасной близости к костру, и отошел в сторону, присев над каким-то кустиком. - Надо же, я знаю эти травы, они были бы незаменимы при лечении… А вот это… Доктор постепенно принялся обходить вокруг поляны, вслух говоря то, о чем молчал, пока Хэви занимался костром. Он чувствовал себя немного виноватым, считая, что напарник рассчитывал на него, а он ему голос вернуть не может. И только сейчас, когда некоторая неловкость сменилась теплотой и уютом, немец заговорил о том, что заприметил с самого начала. На десятой по счету "интересной травке" Хэви не удержался и хмыкнул. Медик замер, смутившись, и сел обратно, взяв в руки блокнот – почему-то вслух снова расхотелось говорить. Было что-то в этих переписках… эдакое. Интимное. Близкое. Что-то такое, вынуждающее замолчать и молча передавать исписанный уже полностью лист Хэви, читать по его лицу, по глазам, беглой улыбке и рукам, немного неуклюже сжимающим карандаш. "Мне здесь нравится, Хэви. Очень нравится" "Мы можем приходить сюда чаще", - о, как дрожали сейчас руки Пулеметчика. "Да. Это… прекрасное место". "Да можно… хоть завтра! Завтра официальный выходной, можно взять с собой перекус, а можно приготовить прямо на костре! И уйти на целый день! И никто не будет мешать, гудеть…" Медик приподнял бровь и тихо засмеялся, глядя, как старательно Хэви строчит в блокнотике уже четвертую строчку. Тот покраснел, стушевавшись, замер со своим карандашиком, и дело не только в смущении. Зачарованный взглядом Медика, слегка свысока, насмешливым, но в то же время ласковым, он забыл, что еще хотел написать, лишь протянул ему страницу. - Поэму мне пишешь? – невольно пошутил немец, бегло читая написанное. - Пг'ости… - пробормотал Хэви, опустив взгляд. Медик качнул головой, а затем выронил ручку, вскинув голову. Глаза Пулеметчика стали круглыми, как у совы, а все звуки действительно застряли в горле. Прижав ладонь ко рту, он таращился на доктора, а доктор таращился на него. - Ты… говоришь?! Хэви, ты говоришь! Хэви замотал головой и внутренне завыл. От такой реакции Медик впал в некий ступор: - Что значит нет? Я же сам… слышал… Кусочки мозаики постепенно начали складываться в голове проницательного немца. Медик сощурился, опершись рукой о бревно рядом с Хэви, грациозно приподнялся и прошипел, не смея прерывать зрительный контакт: - Ты меня обманывал? - Н-нееее… - заныл Хэви, и говорить невнятно даже не нужно было стараться. – Я… нннеее… Но его вид говорил сам за себя. Хэви не умел скрывать эмоций, и сейчас чувство вины, раскаяние и страх так явно проступал на лице, что не прочесть всего этого было просто невозможно. Даже слепой уловил бы что-то такое в воздухе и не поверил бы, что уж говорить про внимательного Медика. Он резко выпрямился, словно ему залепили пощечину. Пулеметчик неловко встал, глядя на него самыми несчастными глазами, как у побитого щенка, он безумно жалел о своем постыдном поступке, но слова путались на языке, да и не самым лучшим вариантом было бы сейчас оправдываться вслух. В каком-то отчаянном порыве он схватил блокнот и судорожно принялся что-то чиркать в нем, изо всех сил, как можно быстрее, но когда он поднял голову, Медика рядом уже не было.