stolen moments

Пингвин с возвращением с: во всем виновата «война гормонов» меня ж не одну пидрил этот беретик?! и подтяжки. чтоб их

Юнги ловит свое отражение в зеркале, пока расхаживает по комнате ожидания, и ему хочется об это зеркало лбом – хорошенько так, с разбегу. И кто только придумал эти береты? Чимин внимательно следит за страданиями хена, сидя на полу по-турецки, и гаденько ухмыляется. Юнги показывает ему сжатый кулак, мол, попробуй только. Но Чимин попробует. Как иначе – Чимин мастер искать приключений на свою прекрасную пусанскую задницу. – Ну чего ты переживаешь, хен, – ласково говорит Чимин и заговорщически подмигивает: – Пидорские беретики нынче в моде. Вот же сволочь мелкая, а. Юнги звучно прикладывает ладонь к лицу. Может быть, какая-то мышца на его лице и дрогнула бы, если бы он не слышал эту шутку в миллионный раз. А Чимин не унимается. Ему это кажется до ужаса смешным – подкалывать Шугу так и эдак, дергать и теребить злосчастный беретик, поворачивать его в разные стороны, вопя на Юнги на ухо «ну ты смотри, классно, офигенно же!» Юнги терпит. До поры до времени. Они валяются на крошечном диванчике, и Чимин снова болтает без умолку, постоянно взвизгивая и хихикая, расписывая прелести пидорского беретика – и откуда слов таких понахватался только, а? Юнги с трудом подавляет в себе желание треснуть оборзевшего мелкого посильнее – а вообще ему просто адски лень пошевелить хотя бы пальцем. На Чимине лежать уютно и тепло – Юнги эксплуатирует младшего как живую подушку и ради бога, Чимин, просто не шевелись. Но Чимин ерзает, дергает Юнги за закрепленный невидимками беретик, тыкает пальцем, смеется визгливо и никак не угомонится. Это даже обидно немного. У Хосока вон шляпа совсем гейская, а Тэхен вообще на сцене сосет, но их Чимин не трогает. Тэхен завел привычку пинаться на сцене, а это больно, как-никак, а Хосок в отместку начнет щекотаться – Чимин этого ужас как боится. Юнги и думал отомстить подобным способом, но нет. Рука не поднимается. – Чимин, если ты сейчас не заткнешься, я тебе подтяжки твои на уши натяну, – обещает Юнги, когда болтовня над ухом начинает откровенно раздражать. – Не-а, – тянет Чимин и пинает Юнги в бок. – Меня трогать нельзя. – Это еще чего? – У меня задница классная. Юнги тяжело вздыхает и лениво толкает оборзевшего локтем в ответ. И не поспоришь же. К концу дня Юнги всерьез задумывается о том, чтобы реально натянуть малому эти подтяжки, только не на уши, а немножечко на другое место. Нет, уже серьезно не смешно – Чимин их то с плеча спускает, то щелкает звонко, оттягивая эластичные ленты большими пальцами. Взять бы его за эти подтяжки и… А почему бы и да? – Намджун-хён был очень красивым сегодня. Но с пидорским беретиком Юнги-хёна ничто не сравнится никогда, – важно говорит Чимин и прыскает, сгибаясь пополам от хохота. Сам пошутил – сам посмеялся. Добро пожаловать в мир Пак Чимина. А у Юнги терпение лопается. – Мелкий, – Юнги хватает Чимина за (чертовы!!!) подтяжки и тянет на себя. Чимин удивленно распахивает глаза и боязливо оглядывается. Они в коридоре здания музыкального лейбла, неподалеку слышен гогот Хосока, и быть прижатым к стенке явно разозленным Шугой как-то дофига неловко. – Еще раз услышу от тебя хоть слово про мой... головной убор, то… – Юнги на секунду зависает и дергает за подтяжки сильнее, – поцелую. Понял? Это должно было звучать угрожающе, если бы не одно наглое пусанское «но». Вместо того, чтобы прижать уши и пообещать больше никогда-никогда или хотя бы в стенку вжаться затылком, отодвигаясь подальше, Чимин, наоборот, наклоняется вперед и накрывает руки Юнги своими. – А просто так? Слабо? Здрасте-приехали. Хотя Юнги все устраивает – целоваться с Чимином настолько здорово, что даже нет сил удивляться внезапной борзоте мелкого. И только на краешке сознания проскальзывает – губы сладкие, опять у Тэхена леденец спер. А на следующий день Чимин с видом вселенского страдальца натягивает тот самый злосчастный беретик на самые уши и обещает повеситься на собственных подтяжках от горя. Юнги ликует.