stolen moments

виновата Саша и ее лесбияночки, с которых меня пидорасило до четырех утра

Нельзя сказать, чтобы Чонгук нравились странные люди. Необычные – да. Выделяющиеся из серой массы, талантливые, не обремененные рамками «быть не такими, как все». Чонгук окружает себя подобными личностями, с которыми ей уютно и интересно, и даже выделяет из них парочку друзей – достаточно близких, чтобы болтать не только о книгах и кинематографе, а и о многом другом, куда более интимном, и под напитки покрепче, чем чай. Но Тэхен совсем уж какая-то не от мира сего. Чонгук рассматривает ее кислотно-зеленую кофту и сиреневую летящую юбку, и у нее глаза кровят – как в такое можно только вырядиться, а? Да еще и под кеды. Чонгук качает головой и вздыхает – она убивает время на вечеринке у Юнги. Юнги тоже друг, который из детства. Юнги Чонгук доверяет чуть больше чем себе – их дружба скреплена многочисленными драками, ссадинами с зеленкой на сбитых коленках и взаимным покрыванием от родителей. Они привыкли выручать друг друга, и это одна из причин, почему Чонгук здесь – она хочет снять квартиру, но желаемый вариант ей не по карману, поэтому Чонгук ищет себе соседку. – Я совершенно не понимаю, почему ты решил, что эта Тэхен – именно то, что мне нужно, – прямо заявляет Чонгук, когда Юнги втискивается к ней на диван. Юнги молча усмехается в своей «вот увидишь я прав» манере, и Чонгук это бесит ужасно. Она переводит взгляд на Тэхен – та громко смеётся, корчит устрашающие рожи во время селфи и дергает подружек, прячась за их спинами. Чонгук догадывается, что она просто пьяная. – Вы сработаетесь, – говорит Юнги, и, естественно, он оказывается прав. Трезвая Тэхен куда более приятная и разговорчивая. Она тихонько восхищенно вздыхает и только кивает головой, пока Чонгук показывает ей квартиру, так что та чуть не принимает ее за восторженную дурочку. А Тэхен просто-напросто не умеет врать. – Мне все нравится, – говорит Тэхен и через два дня перевозит свои вещи. Чонгук все еще ожидает подвоха – вдруг Тэхен фрик какой-то или пастафарианка, но нет – Тэхен спокойная, улыбчивая и неожиданно уютная. Чонгук хочется сравнивать ее с теплым пледом в осенний день – даже волосы у Тэхен мягкого пшеничного цвета, – а потом мысленно ужасается собственным сантиментам и дает себе пощечину. А Тэхен молча рассаживает на кровати ряд смешных игрушек и тыкает пальцем в каждую: – Это Сокджин, самый красивый, а это Чимин – он у нас жирный. Чонгук недоверчиво качает головой и решительно отказывается от идеи называть Тэхен онни. Тэхеньи странности удивительно сочетаются с чонгуковскими прихотями. Чонгук говорит себе, что она взрослая и практичная, поэтому заранее покупает много витаминов на зиму, которые никогда не пьет. Зато Тэхен приходит в восторг – она высыпает на руку несколько желтых шариков и недолго катает их по ладони, прежде чем отправить в рот. – Они похожи на солнышко, – объясняет Тэхен, счастливо хрустя круглыми шариками, и Чонгук отчего-то не находит в себе сил сказать серьезное и взрослое «много витаминок есть нельзя, это вредно». Господи, рядом с Тэхен Чонгук чувствует себя занудой. Тэхен не считает нужным сдерживать себя. Хочет – делает. – Это ведь глупо, – говорит она в ответ на чонгуковы доводы. – Я знаю, чего я хочу, ты знаешь, чего я хочу, так к чему эти церемонии? И Чонгук не находит, что сказать ей в ответ. Тэхен до невозможного любит обниматься и чувствовать других людей. – Ты эмпат, – взрослым тоном заявляет Чонгук, пока Тэхен делает ей массаж плеч, потому что у кого-то курсовая и Чонгук четыре часа не вставала из-за компа. – Сама такая, – Тэхен хлопает ее по спине и быстро целует выступившее из растянутого ворота свитера плечо. И Чонгук бы смутилась, но они живут вместе третий месяц, и такие спонтанные поцелуи-бабочки становятся чем-то привычным. К Тэхен вообще легко привыкнуть – к некрасивому смеху, гремящим баночкам с витаминками и ненавязчивым поцелуям тут и там. К разговорам – сначала пустым и наигранно-светским, а после – все более задушевным и почти всегда до четырех утра. И когда Тэхен в один вечер рассказывает про Хосока – новенький, танцы и Кванджу – у Чонгук внутри просыпается гаденькая паршивка и молча царапает по ребрам – пока. А когда Тэхен не приходит домой после пар, Чонгук с ужасом понимает: ревнует. Это как-то глупо и наивно – желание оставить Тэхен при себе и ни с кем не делиться. Чонгук привыкла получать все, что хочет, с легкостью, но Тэхен ломает ей систему – над Тэхен у нее власти нет. Тэхен делает, что хочет, свободная как кошка, и на ревнивое «где ты была?» беспечно смеется: – Гуляла. Хосок пытался учить меня танцевать. На часах половина второго. За окном ночь. А у Чонгук в руках Тэхен – мягкая и уютная. – Тебе понадобилось почти полгода, чтобы поцеловать меня, – смеется Тэхен и кусает Чонгук за нижнюю губу. – Ой, заткнись, – Чонгук впервые чувствует себя глупо, но теплые тэхеновы губы на шее быстро выжигают это чувство. – С тебя витаминки, – сонно бормочет Тэхен, когда они засыпают вдвоем на ее постели. Им тесно, потому что ни одну из игрушек ссадить на пол нельзя – обидится, но Чонгук обнимает Тэхен одной рукой и обещает кормить ее этими витаминками с рук.