stolen moments

Они казались идеальной парой. Хосок создан, чтобы кого-то любить. Недаром один из самых главных тактильных маньяков в группе – иди обниму, по голове поглажу, да, конечно, забирайся на колени – на Хосоке сидеть очень удобно, даром что костлявый. В Хосоке этой самой любви полно, – солнечной, теплой и искренней, – и Хосок готов делиться. Он не жадный, честно. А вот Чимин создан, чтобы его любили. Весь из себя трогательный, умилительный и просто дофига тискательный. И вроде бы Чимин вышел из возраста, когда принято таскать за щеки и отдавать мелкому все вкусняшки, но все же. Сдвинет кепку козырьком назад, натянет рукава свитера на пальцы, губы надует – и стрелка умилятора с грохотом сбивает отметку max. Дитя дитем – обнять и любить, любить, любить, сколько душе угодно. Хосок ласковый, внимательный и заботливый – как мамочка, ей-богу. Голодного – накормить, грустного – обнять, замерзшего – согреть, уставшего – отправить спать и так далее. Хосок будет щеголять на морозе с открытыми ушами, но Тэхену шапку натянет по самый нос с ворчанием «а потом чихаешь и платки забываешь, а я вот возьму и не дам тебе запасной, что тогда, а?» Чимин же мастер попадать во всякие передряги – вот, например, свалиться среди лета с температурой 38 и красным горлом. А Хосок тут как тут. Хосоку только дай за кем-то поухаживать – сидел же возле подкошенного простудой Чимина две недели почти. Задалбывал, правда, несмешными шутками, таскал за щеки и поил невкусным травяным чаем, но на ноги поставил. В конце-то концов, два танцора – оба горячи, как свежий хот-дог, и гибкие, как садовый шланг. На порно в их исполнении даже сам Юнги посмотрел – а Юнги та еще переборчивая тварь. Ну что тут сказать. Чон Хосок. Пак Чимин. Могли бы стать идеальной парой – классной такой, дружной, как в дорамах, которые Чимин смотрит в ванной. Но что-то (как обычно) пошло не так. Просто Хосок в душе – прирожденный пидорас, а Чимин – маленькая капризная девочка, которая любит, чтобы с ней нежничали. Чимин для Хосока – как сметана для кота. Потискать, помять, пощекотать, измучить, а потом долго урчать на ухо про любовь до гроба и слюняво целовать в изгиб шеи. Чимин терпит. Сначала культурно. Потом не очень культурно. А потом громко и нецензурно, так что Чонгук орет из соседней комнаты, что тут дети вообще-то. Хосок любит подбираться неожиданно – Чимин мирно читает, никого не трогает, а тут оп – и его обнимают со спины, тянут на колени и шепчут: – Чиминни хороший. Хороший Чиминни сопит и переворачивает страничку. Сидеть на Хосоке вполне себе удобно, и Чимин даже разомлевает под ласковыми поглаживаниями – до первого тычка в бок. – Хен, – Чимин смотрит укоризненно, и Хосок сразу делает самое невинное выражение лица – мол, что хен, хен ничего, хен так, пообниматься пришел. – Хен, свали, – с нажимом выговаривает Чимин, когда Хосок принимается щипать его за складку под подбородком. Ноль реакции. – Блядь, хен, – Чимин наугад тыкает локтем, Хосок жалобно скулит и вроде бы затихает, мирно поглаживая чиминову коленку. Чимин пытается дальше настроиться на книгу, но на краю сознания тревожно маячит – с чего бы это Хосок угомонился так быстро? Пять минут покоя – Чимин окончательно расслабляется и углубляется в чтение, решив, что у хена шило в одном месте сегодня взяло выходной, но… – А у кого это такие щеки? – Хосок обеими руками сразу растягивает Чимину щеки в стороны и чмокает в каждую. Тихо, Чимин. Спокойно, Чимин. – Хен, отъебись. Хосок со смертельно обиженным видом спихивает Чимина и уходит жаловаться. А ведь казались идеальной парой.