stolen moments

Жаки ♡

Хэй, детка, я нимфетка. Тэхен покачивается взад-вперед перед зеркалом, балансируя на высоченных платформах, пока красит губы блеском. Ярко-красный, цвета раздавленной вишни, и липкий – Чонгук недовольно хмурится, когда представляет, как будет слизывать этот невкусный дешевый блеск с тэхеновых губ. О том, что Тэхен можно не целовать, Чонгук даже не думает. – Хэй, детка, я нимфетка, – мурлычет Тэхен под нос и отступает назад, надувая губы и любуясь результатом. Вишневые губы и накрашенные ресницы – вот и весь макияж. Выглядит смешно – будто семиклассница стащила у мамы косметичку, а у старшей сестры – босоножки, огромные такие неуклюжие платформы в радужную полоску, и ноги Тэхен с непривычки время от времени несуразно подгибаются. – Ты не нимфетка. Ты дура, – беззлобно бросает Чонгук, наблюдая как Тэхен вертится перед зеркалом, развевая короткую юбку в складку. Черные и красные клетки сливаются перед глазами, Тэхен кружится, раскинув руки, довольно хохочет и, кажется, совершенно не беспокоится о том, что поднявшаяся ткань почти полностью открывает вид на красивые кружевные трусики. Нежно-розовые. И лифчик на Тэхен тоже розовый, но совершенно другого оттенка – яркого, кислотного, вырвиглазного. Совершенно в стиле Тэхен. Тэхен останавливается, запыхавшись, и показывает Чонгук язык. Чонгук закатывает глаза. Очень по-взрослому. – Начнем с того, что для нимфетки ты старовата. – Начнем с того, что тебе в душе вообще сорок. Так что не брюзжи и не мешай, – беззаботно отшивает подкол Тэхен и шарит рукой на верхней полочке шкафа. Через полминуты поисков она выуживает коротенькую белую маечку, такую тонкую, почти прозрачную, едва прикрывающую пупок. Тэхен надевает ее предельно осторожно, чтобы не смазать яркий блеск, и приглаживает растрепавшиеся рыжие волосы. Хэй, детка, я нимфетка. – Где ты вообще это слово откопала, – ворчит Чонгук, пока Тэхен пытается заколоть когда-то стильную, а сейчас просто длинную и неаккуратную челку розовыми невидимками. – Ты хоть знаешь, что это значит? – Что-то там про девочек и комплекс Электры. Я не углублялась, – пожимает плечами Тэхен и закрепляет последнюю невидимку. Последний штрих – длинный кулон (сова с часиками на животе) на тонкой цепочке и множество разнообразных браслетов на обе руки. Один Тэхен не снимает никогда – тонкая красная фенечка, кривоватая немного, потому что Чонгук тогда только училась их плести. И такая же синяя – на запястье Чонгук. Это мило, говорила Тэхен. Детские сопли, отрезала Чонгук. Но фенечку не снимала, так же, как и Тэхен. – Ты же не думаешь, что пойдешь в этом сегодня? – спрашивает Чонгук, приподняв одну бровь. Сама она давно готова – светлые джинсы, кремовая майка с вырезом-лодочкой и собранные в высокий хвост черные волосы. То, что нужно для прогулки по парку. Скромно и со вкусом, а то что фенечка из общей картины выбивается, так до нее дела никому нет. – Я не думаю, – задумчиво отвечает Тэхен, разглаживая складки на юбке. – Я пойду. – Тэхен, нет, – Чонгук умоляюще заламывает пальцы, но Тэхен закидывает на плечо рюкзак-панду и встает на пороге, держась за дверную ручку. Наказанье господне; Тэхен бывает легкомысленной и по-детски наивной, но если она что-то решила, то ее ни за что не переубедить. Чонгук вздыхает и плетется за ней следом. Она не смеет даже надеяться, что в парке будет мало людей – суббота, вечер, и, разумеется, аллейки и улочки просто кишат людьми – мамочки с младенцами, прогуливающиеся почтенные пожилые пары, парочки и (к особому неудовольствию Чонгук) множество парней. Они бесят Чонгук, бесят ее всем – этими похабно-насмешливыми взглядами, которыми провожают голые коленки Тэхен, этими ухмылочками и перешептываниями и вообще своим фактом существования. – Если он подойдет к нам, я ему врежу, – шипит Чонгук, когда один из таких "красавчиков" слишком уж явно подмигивает Тэхен. Тэхен поворачивается в указанном направлении, ловит взгляд горе-пикапера и хитро улыбается. – Чонгук, я говорила, что ты была бы шикарным парнем? – Раз двадцать, – смеется Чонгук; эта шутка, понятная только им двоим, ей никогда не надоест и через сотню лет рядом с Тэхен. Они с трудом находят свободную лавочку. Та стоит на солнцепеке, и Тэхен ойкает, когда касается голыми бедрами гладкой раскаленной поверхности. – У меня есть идея получше. Садись, – Чонгук приглашающе хлопает себя по коленям, и Тэхен недоверчиво округляет глаза. Чонгук никогда не была особым приверженцем публичных проявлений их отношений. Не потому что стыдно, а потому что эти драгоценные моменты не должны оскверняться чужими взглядами и смешками. Но сейчас Чонгук выглядит вполне серьезной, и Тэхен осторожно усаживается ей на колени. На Чонгук сидеть куда приятней, чем на твердой лавочке, если честно. – С чего на тебя нашло, – шепчет Тэхен, пока Чонгук прижимается губами к впадинке между ключицами. Чонгук не отвечает, зато мягко ловит Тэхен за подбородок и слизывает противный вишневый блеск. Невкусный и липкий, зато Тэхен закрывает глаза, и ей вовсе незачем видеть ошарашенное лицо того самого пикапера и гордый чонгуковский фак в ответ. Хэй, детка, это моя нимфетка.