stolen moments

Логика? Погибла под колесами грузовика Сюжет, смысл? Да кому они нужны

Поставить Чимина на колени – это отличная идея. Хосок думает об этом, пока запускает пальцы в темные волосы и ласково перебирает мягкие пряди. Чимин доверчиво обнимает его за бедра и трется о джинсы щекой. У Чимина блестящие влажные глаза и покрасневшие припухшие губы; он пытается сдуть падающую на глаза челку, и взгляд его из-под отросших прядей темный, тягучий, обволакивает, как смола. Чертов Чимин. Наверняка нарочно облизывал и закусывал эти свои невозможные губы, будто нарывался, чтобы его затащили в крошечную комнатку подальше от пьяного сборища. И словно в подтверждение хосоковых мыслей Чимин высовывает кончик языка и проводит им по нижней губе – медленно, оставляя влажный след и глядя снизу вверх с притворной покорностью. Хосок сминает волосы на затылке в кулак и чуть тянет – Чимин запрокидывает голову, ухмыляется, и чертята в его глазах танцуют победный танец. Черт возьми, Чимин шикарно смотрится перед Хосоком на коленях. Чимин шумно выдыхает и косится в сторону кресла, которое скрывается в полумраке. Хосок следит за его взглядом и встречается глазами с Намджуном – насмешка и вопрос "слабо ли?" плещутся на дне потемневшей радужки. Намджун сидит в кресле, непринужденно развалившись. Его ноги расставлены, а ширинка выпирает не то чтобы нескромно, а вполне себе заметно. Намджун наблюдает за Чимином с явным удовольствием и расслаблено откидывается на спинку. Хосок думает, что поддаться спокойному "не прерывайтесь", когда они ввалились в комнату так отчаянно целуясь, что не заметили постороннего, – это тоже неплохая идея. Будь они тут одни, Чимин вряд ли начал вести себя, как заправская куртизанка. Хотя, если быть честным, то все, что связано с сексом, всегда получалось у Чимина красиво. Но сегодня – особенно. Он явно пытается показать себя с лучшей стороны, когда, коварно ухмыляясь, проводит пальцами по выпирающей ширинке на хосоковых джинсах. Хосок сцепляет зубы и борется с желанием ткнуть грубо Чимина лицом в свой пах. К чему кривить душой – Хосок признает, что присутствие Намджуна... возбуждает. Намджун не делает ничего особенного или смущающего – он рассматривает представшую перед ним картину с удивительным спокойствием и достоинством, и для совершенства картины ему лишь сигары да бокала вина не хватает. Словно это не перед ним сейчас один восхитительный горячий парень отсосет другому. Третий не лишний, думает Хосок, но нервы все равно вытягиваются тонкими стальными канатиками. И, если признаться честно, ему немного все-таки не по себе. Он перебирает волосы на чиминовом затылке и ждет – какой-то точки отсчета, сигнала, нажатия кнопки play. – Не стесняйся, крошка, – говорит Намджун своим восхитительным низким пробирающим голосом, и Хосок смущенно дергается, пусть слова адресованы вовсе не ему. Чимин одаривает Намджуна одной из своих самых обольстительных улыбок и переходит за границу невозврата первым. Уж кто-кто, а он стесняться не собирается. Чимин приподнимается на коленях и чуть выгибается вперед; Хосок сжимает его волосы в кулаке чуть сильнее – от неожиданности, но Чимин и не думает возмущаться. Он бросает на Намджуна еще один тягучий взгляд и, подавшись вперед, касается длинным, чуточку заостренным языком металлической пряжки ремня. Влажный кончик языка очерчивает контуры лейбла, с губ Намджун срывается едва заметное «ох». Хосок стискивает зубы. Атмосфера в комнате накаляется и трансформируется в натянутую струну – вот-вот лопнет. И каждому, на самом деле, уже трудно держаться, чтобы не перервать эту струну раньше времени. Звон пряжки разрывает густую тишину, лишь слегка приправленную отголосками пьяных выкриков и смеха из-за закрытой двери. Чимин зачем-то вытягивает ремень совсем и бросает на пол; он немного возится с пуговицей, что никак не поддается его коротеньким пальчикам, зато с молнией у него не возникает никаких проблем. Чимин поддевает собачку языком и, немного поиграв, захватывает зубами и тянет вниз. И – господибоже – у Хосока совершенно нет слов, чтобы описать чиминов взгляд в этот момент. Зато ему очень хочется узнать, что об этом думает Намджун. Хосок бросает взгляд в сторону кресла украдкой – ему не хочется выглядеть мальчишкой, что ищет одобрения со стороны своего сонбэ, – но даже так он успевает удостовериться: Намджуну нравится. Еще как. Чимин скатывает джинсы с бельем вниз резким движением. У него горят щеки – в дрожащем свете лампы Хосок отмечает про себя лихорадочный румянец, который младшему, кстати, очень идет. Настолько, что Хосок уже (господи) задумывается о том, чтобы повторить. А ведь они, по сути, едва только начали. Но уже сейчас Хосок сдерживает себя, чтобы не застонать во весь голос. Хотя какой тут сдерживаться, когда Чимин вытворяет такое. Он проводит по твердому члену пальчиками – самыми кончиками – и придерживает плоть у основания. У него самого в области ширинки выпирает солидный бугорок, что объясняется вполне понятной причиной: Чимин любит сосать. А самое главное – умеет, и делает это каждый раз с особым шиком и удовольствием. Хосок более чем уверен, что и сегодня Чимин не подкачает. И тот совершенно не подводит его ожиданий. Чимин дует на горячую плоть, словно играясь, и покрывает член влажными поцелуями. Тихие причмокивания бьют по перепонкам громче пушечных выстрелов – а все потому что Чимин, темнота и пристальный взгляд с кресла. Хосок краем глаза замечает, как Намджун вцепляется пальцами в подлокотники, и успевает позлорадствовать про себя по этому поводу. А потом Чимин заводит влажную от его же слюны головку за щеку, и становится как-то не до мыслей. Чимин стонет вслух, когда Хосок начинает двигать бедрами резче и сильнее сжимает в руках мягкие волосы на чиминовой макушке. У Чимина потрясающий мокрый горячий рот, а то, как он работает языком, надо объявить чем-то против правил, но сегодня все, кажется, довольны. У Чимина слезятся глаза, когда Хосок упирается головкой ему в горло; Хосок видит, как ему хочется потрогать себя сейчас, но тихое «не стоит, крошка» с кресла останавливает его, и Чимин, всхлипнув, вцепляется в бедра Хосока дрожащими пальцами. Хороший послушный мальчик; глаза Намджуна довольно блестят в полумраке. Намджун с самого начала уделял внимания больше Чимину, но переводит тяжелый взгляд на Хосока, когда у того начинают дрожать колени. Намджун смотрит чуточку насмешливо, и у Хосока от этого почему-то коротит схемы. Ему не хочется спускать слишком быстро, но Чимин сжимает губы мягким кольцом и стонет громче, пуская по члену вибрации, и Хосок коротко вскрикивает, не сдержавшись, когда ярко кончает в восхитительный рот. Чимин опускается на пятки и нерешительно вытирает губы. Хосок неловко застегивается, стараясь не смотреть на Намджуна, но чужой взгляд на себе чувствует – тяжелый, изучающий и чуточку насмешливый. Намджун присаживается рядом с Чимином на корточки и ловит его подбородок длинными красивыми пальцами. – Ты был великолепен, правда? – говорит он, вытирая большим пальцем остатки семени с чиминового подбородка. Чимин кивает и едва ли не ластится довольным котом; он умоляюще смотрит на Намджуна и ерзает на пятках. – Побудешь еще немного хорошим мальчиком? – спрашивает Намджун, легонько надавливая на пухлые губы. Чимин быстро кивает и лижет бледные подушечки пальцев. Он тянется к своему паху, но Намджун мягко перехватывает его руки и заводит спину. – Не расстраивай меня, крошка, – шепчет он Чимину на ухо, стягивая руки хосоковым ремнем, и Чимин покорно обхватывает губами внушительный горячий намджунов член. Он постарается.