stolen moments

перед прочтением настоятельно рекомендую полюбоваться этой селочкой Намджуна http://tinyurl.com/ptyxgus с:

– Мне кажется, это не самый удачный момент, – говорит Намджун, сжимая в руках телефон. Лицо Чимина можно пускать нагляднейшей иллюстрацией с подписью «чтоблять?» Он бы сматюгнулся вслух, честно, но Пак Чимин вроде как хороший мальчик и обещал Намджуну не материться за пределами спальни. Но все же. Что, блять? Дверь рабочего кабинета надежно заперта, несмотря на то, что в зале никого нет. Чимин сидит на полу между расставленных намджуновых ног и хмуро пялится на того снизу вверх. Ладошка Чимина поглаживает намджунов стояк, которым гвозди забивать можно. Не самый удачный момент? Блять, серьезно? Чимину очень хочется посоветовать хену заткнуться и получать удовольствие, но мы помним, что Пак Чимин мимими утипути донсен и хороший мальчик. Правда, хорошие мальчики не предлагают своим хенам отсосать по-быстрому (или как получится), пока остальные в кои-то веки свалили в неизвестном направлении. Ну да эту деталь можно опустить. Чимин вздыхает и ерзает – на полу голыми коленками стоять не особо-то и удобно, поэтому он придвигается к диванчику, на который перед этим едва ли не силой усадил Намджуна, и усаживается на пятки. Намджун же все еще строит недоверчивую мину и вертит в руках айфон; Чимин пялится на яблочную эмблему почти с ненавистью. Намджун и телефон – вот пример самой крепкой и неразлучной любви. Иногда вырвать Намджуна из беличьего колеса постоянной работы оказывается практически миссией невыполнимой, так что приходится брать дело в свои руки – в самом прямом смысле. Чимин ловко справляется с пряжкой ремня на намджуновых джинсах, вжикает молнией и скатывает брюки вниз. Намджун хмурится недовольно, но приподнимается, разрешая стянуть белье. Его возбужденный член отлично ложится Чимину в ладонь, и Чимин почти забывает о том, что злится. Почти, но не совсем. Какого хрена вообще Намджун ломается, когда у него стоит, а Чимин перед ним на коленях. Чимин проводит пару раз рукой по члену и торопливо тянет его в рот; обычно ему нравится делать все иначе, растягивая удовольствие надолго – дразнить, издеваться, водить языком по взбухшим венкам или же сосать только головку, не давая толкнуться внутрь – но сейчас у них мало времени: неизвестно, когда объявятся остальные. Может быть, прямо сейчас за закрытой дверью ходят люди. Поэтому Чимин насаживается на член до половины, придерживая орган у основания, и смахивает набежавшую на глаза влагу. Он двигает головой охотнее и быстрее, когда получает маленькое поощрение – ладонь Намджуна в чиминовых волосах. Намджун не заставляет, не дергает, не направляет – просто перебирает нежно мягкие прядки, от чего Чимин готов замурлыкать довольным котом. (Хотя он бы и не отказался от немного большего участия от другой стороны.) Чимин прикрывает глаза, пытаясь принять член полностью, но все равно давится, когда набухшая головка упирается ему в горло. Он выпускает член изо рта с хлюпающим звуком, когда до него доносится писк клавиш. – Ты, блять, серьезно? – возмущенно сипит Чимин. Намджун как ни в чем не бывало продолжает копаться в телефоне. Он поглядывает на Чимина равнодушно и бросает: – Ты как мартовский кошак набросился на меня и затащил сюда – так сделай что-то, пока я окончательно не заскучал. Читать: пиздит как дышит. Рука, сжимающая телефон, дрожит от возбуждения и перенапряжения в паху, но простоватый Чимин наивно ведется и мечет глазами молнии от злости. Заскучал, значит. Чимин замечательно поддается на провокации. Он смотрит Намджуну в глаза почти с ненавистью, когда острым кончиком длинного языка дразнит чувствительное место под уздечкой – он хорошо знает, что это запрещенный прием, и Намджун больно дергает его за волосы, на секунду теряя контроль. – Уже лучше, – комментирует Намджун внезапно севшим голосом. Чимин довольно улыбается. Он расслабляет горло, медленно насаживаясь на член до тех пор, пока не упирается носом в жесткие паховые волоски. С губ Намджуна срывается первый стон. Отличная работа. Чимин готов повторить еще раз, с радостью, когда над его ухом раздается писк камеры. Чимин возмущенно мычит, но Намджун неожиданно больно сжимает его волосы, не давая отстраниться, и шипит: – Не останавливайся. Чимин пытается сглотнуть, что, учитывая присутствие немаленького члена рту, естественно, не получается. Подавить желание откусить Намджуну его драгоценный орган, кстати, тоже выходит хреново. Но Намджун невозмутимо делает еще пару селок и только потом переводит на Чимина пристальный взгляд, от чего у парня появляется гаденькая дрожь в коленях. Чимин томно выдыхает, скользит губами по члену, а на щеках появляется румянец, когда камера айфона направляется на него. «Больной ублюдок», – наверное, именно это означает возмущенное чиминово мычание. Но он покорно позволяет насаживать себя, поддается намджуновой руке, пока тот наверняка выбирает самый удачный ракурс. А потом раздается писк, означающий начало видеозаписи, и Чимину хочется тихонько подвывать, потому что эта фигня смущает жуть, но от нее же сладко тянет в животе и отдается напряжением к югу. Телефон все-таки падает с грохотом на пол, когда уже ни Чимин, ни Намджун не обращают на него внимания. Видеозапись все еще продолжается, когда Чимину в горло выстреливают потоки густой теплой спермы – он давится, кашляет и стыдливо вытирает губы. Камера пропускает все самое интересное – покрасневшие чиминовы губы, поглаживания намджуновых пальцев на покрасневших щеках; да даже то, как Намджун умудряется прищемить нежную кожицу молнией, заправляя обмякший член в трусы и надевая штаны, интересней черного прямоугольника на экране. – Больной ублюдок, – с любовью шипит Чимин, поднимаясь с пола, пока Намджун пересматривает полученное видео.