Коктейль со вкусом лета

Город накрыл холодный мрак. Дом Гербера стоял на острове — на отшибе — и из него было видно городские огни. Как плывут машины, как одно за другим загораются окна в домах и как на Ратуше начинает играть разноцветная подсветка. Океан облизывал песчаный берег у подножия дома. Воду иногда покрывала рябь. Пальмы тихо шевелили листьями и качались в такт слабому ветру, как будто были чем-то недовольны. Джакузи было готово. Пурпурная подсветка растворялась в воде, а пузырьки весело бурчали. Гербер вошёл в воду и сладко потянулся. Было тепло и сладко. Свежесть бриза пьянила. На траве рядом стоял поднос с разноцветными коктейлями, и Гербер думал, с какого начать. Играла музыка. И ночь обещала быть чарующей и восхитительной. Попивая сладковатый коктейль, Гербер чувствовал, как по телу растекается алкоголь. На другом берегу заводи город начинал ночную жизнь. Кто-то пускал фейерверки. Да, в парке проводили ярмарку. И Герб не пошёл туда только из-за Доминика, потому что тот сторонится людей. Всё ради этого малыша. Гербер сам не заметил, как стал потакать его прихотям. Доминик вышел из стеклянных дверей красивого светлого дома с панорамными окнами. Казалось, что особнячок состоит только из стекла и белого сайдинга. Парень прошёл по террасе и спустился на траву, где было джакузи. — Пойдёшь ко мне? — предложил Гербер, поднимая стакан, как будто он был решающим аргументом. Доминик помялся, но потом разделся до трусов и опустился рядом с другом в пурпурную воду. — У тебя тут очень красиво, — протянул он, вглядываясь в город. — Поэтому я здесь и живу. Иногда по утрам плаваю в океане. Это очень бодрит. Они болтали обо всём полчаса. За это время Доминик совсем расслабился и даже начал улыбаться. Гербер посчитал, что это хороший знак. Его сердце трепетно билось, когда он смотрел на малыша, а в животе летали какие-то бабочки. Не много, но пара штук точно была. Но страх ошпаривал его каждый раз, когда он предпринимал какие-то действия. Герб не знал, как Ники отнесётся к его подкатам, и от этого ему было не по себе. Немного опьянев, Гербер осмелел. Как будто потянувшись, он обнял Доминика за плечо и прижал к себе. Парнишка напрягся, но сопротивляться не стал. Гербер чуть не умер от страха. Это был самый решительный шаг за последнее время. Он боялся всё испортить. Всё-таки Ники сам говорил, что ему нравится Акатара. С другой стороны, Герб и она близнецы и, в принципе, похожи. Так какая разница, с кем будет Доминик? Гербер гладил парнишку по плечу и мысленно восторгался своей смелостью. Вскоре он почувствовал, как тело под его рукой расслабилось. Ещё один хороший знак. — Я чувствую, как быстро бьётся твоё сердечко, — Гербер провёл пальцем по щеке Доминика, а тот смущённо потупил взгляд и спрятал лицо где-то в его шее. Гербер вытащил вторую руку из воды, и её лизнул холод. Взяв малыша за подбородок, он притянул его лицо к себе и поцеловал его в дрожащие губы. Где-то далеко хлопнул новый фейерверк, а Гербер подумал, что этот фейерверк гремит у него в сердце. Доминик прикрыл глаза и ответил на его поцелуй — не смело, но чувственно, как и полагается девятнадцатилетнему мальчику. Бурчали пузырьки. Пурпурная вода бурлила. Ночное небо окрасилось в яркие цвета, а под ним целовались Гербер и Ники. Музыка как раз стала лирической. — Какой ты славный мальчик, — похвалил Гербер, снова погладив его по щеке. На мгновение ему удалось заглянуть парнишке в глаза — красивые и серые, как свет луны на асфальте. Доминик снова спрятал лицо в его шее, совсем засмущавшись. Гербер улыбался, прислушиваясь к своим ощущениям. Он не знал, чем обернётся их поцелуй и что скажет Доминик завтра, когда чары романтического настроя спадут, но сейчас он был самым счастливым человеком в городе. Сердце ликовало, а самому Герберу хотелось вопить от радости. Когда они вылезли из воды, было три часа ночи. Праздник в парке закончился, а город стал затихать и гаснуть. Гербер уже переоделся в сухое и лежал на кровати. За панорамным окном напротив дремал океан. В спальню вошёл Доминик, обёрнутый в огромное мягкое полотенце. Герб знал, что под полотенцем мальчишечка голый, и старался об этом не думать. — Тебе дать что-нибудь сухое? — спросил он, приподнимаясь на локтях. Ники промолчал. Он не хотел одеваться, но сказать это стеснялся. — Тогда иди под одеяло, нечего мёрзнуть. Доминик залез к нему под одеяло и прижался к тёплому телу, оставив полотенце на полу. Его тело было холодным и влажным, и Гербер хотел его согреть. Тогда они снова поцеловались. Доминик недоумевал сам от себя. Что он делает? Он в жизни не думал, что будет целоваться с парнями. Гербер старше, он довольно известен в городе, он дико богатый, а ещё он бесподобный. И Ники до сих пор не знал, почему они дружат и как такой человек мог на него посмотреть. А сейчас… когда они начинали дружить, Доминик даже не думал, что у них что-то будет. Да, Гербер двусмысленно шутил, делал какие-то странные намёки, сказал, что он би… но сейчас, когда всё сложилось в поцелуй, это было странно и непривычно. Гербер как-то оказался сверху. Обжигая горячим дыханием, он целовал шею Доминика, вжимал его в кровать и тёрся через шорты вставшим членом. Чувствовал, как Ники возбуждён. Мальчишечка часто дышал и задирал голову, чтобы Гербер мог покрыть поцелуями всю его шею. А когда блондин прикусил мочку его уха, то и вовсе задрожал от возбуждения. Гербер уже не мог продолжать пустые ласки, он готов был кончить прямо сейчас. Тогда он перешёл в наступление. Ники всё равно был голеньким, поэтому блондин стал раздеваться сам. Судорожно снял футболку и потянулся к шортам. Тогда Доминик как будто очнулся от чар. Он упёрся ладошками Герберу в грудь. Аккуратно, но настойчиво. — Что такое? — Гербер коснулся его сладких губ своими. Ники напряг руки, чтобы подобного больше не повторилось. — Малыш? — Я не могу. И не хочу. — Ну, тут ты меня обманываешь. Доминик спрятался под одеялом. Он рад был выбежать из комнаты, но голым вылезти не решался, да ещё и со стояком. Им завладело смущение и какой-то неприятный страх, как будто такого быть не должно. Но самое главное: он боялся поддаться чувствам и быть обманутым. Как выяснилось, любимые люди имеют свойство кидать (умирать), когда очень нужны. Год прошёл со смерти матери. И за этот год он не чувствовал ничего сильнее, чем обыкновенная эрекция. А сейчас его сердце трепетно бьётся в тоске. Ники хотел быть с Гербером, но боялся водоворота чувств. Боялся, что Гербер воспользуется им и выбросит. Ведь он нарасхват, зачем ему нытик с грузом смерти на душе? Рано утром Доминик тихонько убрался восвояси, а Гербер остался наедине с собой. Он злился на всё на свете и не знал, как ему быть. Вроде бы Ники сам был не против, тогда почему он так напуган? Блондин действовал аккуратно и деликатно, так когда всё успело пойти не так? Надо было собираться. Ночью они планировали сесть в автобус, чтобы под утро приехать в санаторий. Только как теперь смотреть мальчишке в глаза? Будет неприятно, если Ники начнёт от него шугаться. Чтобы отвлечься Гербер стал перебирать вещи и решать, что возьмёт с собой. Конец лета, тёплая погода — ещё есть время побыть модным. Гербер был закоренелым пацифистом, но однажды в шестнадцать лет его избили за слишком сильное стремление к моде. Об этом узнала сестра и натравила на хулиганов отца. Тогда-то блондин и решил для себя, что немного насилия никогда не помешает. Может, быть с мальчишкой более решительным? Нет, не стоит. До вечера он так и не придумал, что будет делать с Домиником. Позвонить ему Гербер никак не решался, а с сестрой говорить стеснялся, потому что знал, что она будет смеяться. Да и у неё есть парень, ей совсем не до брата. От безысходности Гербер нашёл в интернете услуги онлайн-психолога и заплатил за приём. И до самой ночи он анонимно задавал ему вопросы об отношениях и узнавал, как лучше поступить с мальчиком, которому мальчики в принципе не нравятся. Психологов Гербер, в принципе, любил, потому что сталкивался в течение жизни только с хорошими. В десять лет, например, его родители заметили, что у мальчика проблемы с восприятием критики. Он до ужаса боялся сделать что-нибудь не так. А всё из-за школьной учительницы, которая постоянно ругала его и сестру. Только Акатара плевать хотела на учёбу, а Гербер был старательным мальчиком. Любая критика доводила его до истерики. Тогда родители отвели его к психологу — симпатичной светловолосой женщине, которая кормила его печеньем каждый сеанс. И теперь, когда Герберу исполнилось двадцать шесть, от страха к критике не осталось и следа. Он плевать на неё хотел и считал себя бесподобным. Только Ники чуть поубавил его самомнения.