Одним прекрасным утром

Чувство было таким родным, облачно-плюшевым и безжалостно, безжалостно нежным. Драко повертел перо в руках, пощекотал его кончиком щёку, провёл пальцами по невесомому пуху у основания и невольно улыбнулся, когда, побалансировав на самом острие, вниз нерешительно шлёпнулась упитанная, баклажанового цвета капля чернил. Он давно научился разгадывать их — разных, глупых и умных, циничных и не очень, целеустремлённых и пробивных, первыми запускающих руку ему под ремень брюк, и смешных идеалисток, стыдливо краснеющих, каменеющих от простого взгляда. Красивых и не очень, требовательных и готовых вытерпеть всё, лапочек и колючек. Их, одинаковых — восхищение, деньги, понимание. В разной последовательности и разных пропорциях, но всё сводилось к умению Драко элегантно оставить щедрые чаевые или пожертвовать тысячу-другую галеонов очередной благотворительной организации, самодовольно раздеть глазами или прошептать, прикусывая губы, как робкий пятикурсник, что «с ним такое впервые» и он «никогда, никогда не думал, что встретит ту, которой не сможет сопротивляться». В особо плодотворные периоды «такое впервые» случалось с Драко с десяток раз за месяц. И главный козырь: «Ты, наверное, очень устала». От одиночества, от непонимания, от скучной работы, от рутины, от никому не нужных дел, от жары, от холода, полчаса возилась с чарами завивки для ресниц, нет денег, мир несправедлив, устала от идиотов-волшебников, которые только и думают залезть под юбку и ради этого готовы на что угодно… Они уставали от всего, не надоедало только со слезами в голосе трогательно воздыхать: «Да, Драко… ты меня понимаешь, только ты…». Драко понимал, а ещё имел — тех, которые нравились. И для этого ему практически ничего не нужно было делать — внешние данные, должность в Министерстве, утомлённый от жизни взгляд и циничная ухмылка притягивали ведьмочек эффективней Манящих чар. А ещё брак с какой-то полупрозрачной мамзель с рыбьими глазами, разумеется, вынужденный, и сын, зачатый, разумеется, обманным путём. Все они думали, что в их силах растопить своим чувством его холодное сердце, пробраться под металлический панцирь, где от окружающего жестокого мира скрывается уязвимый и нежный Драко, его откровенным признанием поднять себе самооценку на запредельную высоту… и… что там дальше?.. кольца, свадебные мантии, долго и счастливо. Вообще тема супружеской верности прошла как-то мимо Малфоя. Уважение к Астерии ограничивалось безукоризненным умением заметать следы, докси и носа не подточит. Каждый раз он возвращался домой тошнотворно вовремя, привычно вешал мантию на крюк, переодевался в домашнее, ужинал и часами мог болтать с женой о какой-нибудь ерунде, уютно устроившись на маленькой подушечке, лежащей на её коленях. А Астерия с отрешённой улыбкой гладила его по голове, бережно и невесомо зарываясь в волосы тонкими пальцами. Новенькая — смотрела на него чуть строго, но не нагло, потряхивая протестующе короткими волосами. В небрежно наманикюренных ноготках, дешёвой мантии и тихом взгляде читалась лёгкая дикость и неухоженность. Прощупав очередную ассистентку парой дежурных фраз, Драко пришёл к выводу, что не стоит и время тратить, — он уже давно вышел из того сумасбродного возраста, когда ставишь эксперименты не ради какой-то конкретной цели, а из чисто исследовательского интереса. И никогда бы не изменил своего решения, если бы нечаянно не заметил вереницу корявых шрамов на шее, старательно спрятанных за пышным платком. А потом на новенькой не сработали сразу все его правила. Деньги унижали её, дорогие подарки не прельщали, а добродетель страшила звериным оскалом и в целом пахла дурно, залежалой рыбой и тухлятиной. Похоть вызывала скуку, а собственные страхи — кислую усмешку, как, впрочем, и достоинства. Глаза, чуть раскосые и мутные — вроде и серые, вроде и голубые, но с зеленцой и грязно-коричневыми крапинами, смотрели ясно, где-то в них, на самой глубине, бескрайним морем плескалась усталость, уставшая от себя же до тошноты. Драко вернулся домой, привычно сбросил мантию, привычно переоделся в домашнее, поужинал. И понял внезапно, что лелеял её тихое присутствие в его жизни с того самого момента, как впервые пришло в голову, что тоже хочется найти кого-нибудь… своего. Малфой посмаковал это неохватное, терпкое чувство, мягко позволил ему переполнить себя, жмурился от удовольствия — улыбаясь, хотя внутри всё наизнанку выворачивалось от боли. Через неделю-другую он забыл о ней — забыв, спихнул в соседний отдел. Вернулся домой, привычно сбросил мантию, переоделся в домашнее… Новенькая — смотрела на Драко с интересом, искоса оценивая повадки и плавность движений, цепко прижимая к груди папку с материалами для работы. А ещё, явно догадываясь, что репутация Малфоя не так уж и безукоризненна, глядела с вызовом — считала себя разумней и рассудительней, способной контролировать ситуацию, влюбить, но не влюбиться самой, и, если что, вовремя уйти, утерев всем нос. И Драко никогда не изменил бы своего решения, если бы не… И Астерия долго-долго перебирала его волосы, путаясь в них пальцами.