За пределами стен

Эрвину Смиту никогда не бывало одиноко и скучно. Он не знал этого скребущего чувства растерянного уныния, когда бродишь из угла в угол и везде тебе плохо, где бы ни стал. Голова Эрвина всегда была заполнена мыслями, и мысли эти когда строились в очередь, а когда роились, но не переводились они никогда и никогда не давали ему праздно проводить дни. Даже просто сидя у окна, даже лежа весь день в постели, Эрвин никогда не бездействовал — он думал. Решал задачи, искал ответы, строил планы, за исключением разве что того периода, когда после переезда в разведческий поселок его одолела не то долгоиграющая хандра, не то самая настоящая депрессия, однако и тогда, глубоко в себе, он не переставал предаваться мыслям и ни разу не заскучал. И теперь, в невиданные ранее отставными разведчиками морозы, когда без острой необходимости во двор лишний раз не сунешься, Эрвину не было скучно. Он, как обычно, много читал, после писал недавно начатые мемуары, работа оказалась не из легких, зато увлекала и времени отнимала достаточно. Однако в какой-то день — Ривай точно запомнил в какой, в тот, когда он ходил к Нанабе играть в шахматы, и вернулся уже в сумерках — скука таки подобралась угрожающе близко и помогла рождению новой, поистине масштабной мысли. Ривай вошел в дом, подвинул Эрвина от окна, где тот стоял, почесывая то подбородок, то бровь, зажег фонарь и поставил на окно, спросил, что готовить на ужин, а вместо ответа услышал следующее: — Я подумал, что поселку давно нужен план по расширению и не стоит с этим тянуть. У Ривая на морозе заиндевели даже брови, хоть и пробыл-то он там от силы десять минут, и поначалу подумалось, что ослышался, и речь о чем-то из прошлого, вроде плана обороны телег с провизией. Но нет, Эрвин присел в своё кресло-качалку, набросил на колени плед и продолжил твердо: — Мы этого, конечно, не застанем, но поселок рано или поздно разрастется. Уже сейчас приезжает молодежь, наши детишки подрастают, — под «нашими» он всегда имел в виду тех детей, что родились у разведчиков после победы, в первую очередь, конечно, детей Майка и Нанабы, — пока их мало, домашнее обучение оправдано, но когда будет больше — понадобится школа. Медикам тоже нужно помещение и желательно оборудованное, мы здесь все не молодеем, а Гнедичу уже не так легко уследить за всеми, как раньше. Вырастет население — появятся новые потребности. В город за самым необходимым ездить не близко, значит, нужен магазин, и не один. Всё это потребует управления, понадобится здание для администрации. Ну и новые дома, конечно, площадь. — С фонтаном, — поддакнул Ривай, повязал фартук и отвернулся к печке. Эрвин Смит улыбнулся и почесал щеку. После ужина закипела работа. Лист ватмана, когда-то оставшийся от старых планов и на всякий случай захваченный с собой за стены, не зря прождал своего часа целый год. Вооружившись линейкой, циркулем, карандашами и Риваем, который то и дело их затачивал, Эрвин принялся набрасывать сперва примерный, а затем всё более точный план будущего поселка. Всё, как и было задумано: школа, больница, продуктовая лавка. — Чайную всунуть не забудь, — ворчал Ривай за плечом. — А в продуктовом продавать нельзя? Но начать спор значило рисковать остаться без острых карандашей, и Эрвин послушно пристроил чайную лавку слева от площади, между двухэтажными домами. Очнулись, когда вышел уже не поселок, а маленький городок, и, переговариваясь и перешучиваясь, отправились спать. Но утром продолжили и не останавливались до тех пор, пока не вышел полноценный средних размеров город с библиотекой, парком и отделением полиции. — Ну, наконец-то, — выдохнул, пряча в пенал карандаши, Ривай. — Закончили. Эрвин поднял богатые брови, сунулся в свои ящики и вытащил на белый зимний свет картон, клей и ножницы. — Шутишь? Это только самое начало. Но без тебя я, конечно, не справлюсь. Клеить макет оказалось ещё занимательнее, как и красить клочки ваты зеленкой и ворчать, что перепачкали стол, а потом только застелить газетами. Бежевые дома, зеленые аллеи с ватными деревьями, площадь выделена белым, в самом центре большого, во весь обеденный стол, листа картона. — А чайная где? — насупился Ривай. — Эрвин, какого хрена? Эрвин подхватил затупленный карандаш, осторожно ткнул в край площади. — Да вот же она! — А-а-а. — Детям понравится. — Думаешь? — А как же. Для них же стараемся. Ривай неуверенно пожал плечами: захотят ли жить в придуманном Эрвином городе эти дети. Впрочем, какая ему разница, главное, чтобы был дом и чайная лавка, да ещё чтобы Эрвин Смит не скучал.