За пределами стен

Она приехала через две весны. Сошла с повозки, отряхнув простое дорожное платье, и огляделась, не зная куда теперь идти. Моблит охнул под тяжестью какого-то ящика и с улыбкой сказал, пронося его мимо: «Иди за мной», а потом привел её в один из одинаковых домиков и показал крохотную комнатку. — Вот, здесь временно останавливаются новенькие. Потом при желании сможешь отдельный домик построить сама или с кем-то на пару. Он так и сказал «построить», как будто она могла самостоятельно нарубить лес, подготовить бревна и уложить их как надо. Смешной и странный. Эрд о нем так и говорил: «Отличный он парень, но стра-а-анный». Эрд вообще был меток в деле ёмкой характеристики людей, удивительно для человека, истреблявшего титанов. Знакомых здесь было мало, но и этого оказалось достаточно. Первой, всё ещё не веря в правдивость услышанного, прибежала Нанаба. Она, оставшаяся в памяти молчаливой девушкой в военной форме, счастливо рассмеялась и кинулась обниматься, словно со старой подругой. Когда же они виделись-то в последний раз? Альба Джин напрягла память — давно. Эрд ещё был жив. Точно жив, потому что они выбрались на летнюю ярмарку и там встретили Нанабу и Петру. Петра была в летнем платье в мелкий цветочек, это Альбе запомнилось хорошо. Они тогда зазвали девчонок в гости и напоили чаем с домашним печеньем. Как будто вчера было. А Эрда нет уже десять лет. Вечером поили травяным чаем уже её. Альба с интересом оглядывала просторный уютный домик в две комнаты, крепко сколоченную деревянную мебель, светленьких ухоженных детишек и пару бывших разведчиков, тех, кто дожил. О Захариусе Эрд говорил коротко — «Медведь», о Нанабе пространнее — «Машина смерти. Её бы к нам, вместо Боссарда». —…Так вот, я к Ханджи обратилась, — ну, когда она приезжает, весь город гудит, не пропустишь, — она сказала, что здесь всем рады, что поселение разрастается и руки нужны. И что тут овец разводить начали. Я вяжу хорошо, — пояснила Альба. Майк улыбнулся, подкладывая гостье куски жареного мяса, понятно, что и в стенах это давно уже никакой не дефицит и всё же дичь вкуснее: — Считай, первые заказчики у тебя есть. Моя сестра отлично вяжет, но дети растут не по дням, она пришлет, а оно уже маленькое. Беседа текла. Альба и забыла на время, что находится далеко за стеной — обычный дом, обычная семья, всё, как там, и они с Эрдом были такими же. Чуть позже, отдохнув с дороги и раскидав привезенное, прибежали Ханджи и Моблит, принесли почту, посылки, поцелуи и объятия. — Мама твоя, — сказала Ханджи Нанабе, — не хотела нас отпускать, я уже думала у них поселиться. После на огонек заглянули ещё парочка разведчиков, в том числе снабженец Гарри с беременной женой, но тот, кого Альба так надеялась увидеть, так и не появился. Ривай работал ритмично. Ставил полено, взмахивал топором, отбрасывал ровные чурбачки, как под музыку танцевал. Эрвин понаблюдал за ним немного и ушел на своё обычное место, на холм, откуда открывался вид на поле, а дальше бескрайние просторы, речка и горизонт. Ривай проводил его глазами и вернулся к своим поленьям. О том, что приехала Альба Джин, он узнал сразу же. Они с Эрвином хоть и жили поодаль, но такие новости доносились мгновенно даже сюда. Несмотря на то, что поселению, основанному исследователями Бернером и Зоэ, уже целых семь лет, народу едва ли пару сотен наберется. В основном выжившие разведчики, их семьи и те редкие чокнутые, кому в таком обществе интересно. Народу мало, а значит, встреча неизбежна. Чувство вины, приглушенное уже, подзабытое, подняло голову и зашевелилось где-то там, где, наверное, должна жить душа, а она, как известно, тесно связана с совестью. Он помнил всё до мелочей, хоть и лет прошло немало, как запомнил навсегда Фарлана и Изабель, тех, кто первыми объяснил ему всё про рискованность выбора. И он не готов был к тому, что это объяснят ему ещё четверо. Он делал каменное лицо, глядел надменно, поджимал губы и говорил «Делай свой выбор», но, как и в первый раз, оказался недостаточно готов к его последствиям. Ривай знал, что должен был поступить, как всегда поступал Майк. Надеть вычищенную форму, натереть сапоги, написать похоронки и лично отправиться по четырем адресам. Он не смог. После того, как к нему подошел отец Петры и принялся рассказывать, что ей рано замуж, а он шел и знал, что тот не получит даже мертвого тела, Ривай не смог. Рад был, что завертелись события, что он был нужен Смиту и, что идти не пришлось, что кто-то другой отнес и боль, и похоронки. Он должен был пойти и посмотреть в глаза родителей… и вдовы. Ривай видел её раза три или четыре, красивую молодую девушку в простом платье, и всегда знал, что первым после вылазки к нему подойдет Эрд и попросится домой, потому что дома она. Ривай видел, как за стенами он подбирал то шишку, то мелкий цветок, то зеленую веточку, чтобы донести обратно и чтобы показать ей, той девушке в платье, крохотный кусочек застенного мира. Ривай должен был прийти. И пусть бы она бросилась на него, расцарапала лицо, осыпала проклятиями, пусть. Ривай не смог, а потом постарался забыть. И вот она приехала сама. Когда ровные бруски были уложены под навесом, когда лошади были напоены, а полы выметены, Ривай отставил метлу, умылся, надел свежую рубаху и отправился к домику, где селили приезжих. Альба, сидя во дворе за большим струганным столом, перебирала какие-то травы. Она подняла голову и улыбнулась. — Здравствуйте, капрал. Он сел напротив и вгляделся в её лицо. Она. Хоть и с морщинками, со складками у рта, с опущенными уголками губ, но с той же легкой улыбкой, что так ему запомнилась. — Здравствуй, Альба. Она качнула головой, будто хотела потереть щеку о плечо, но не достала. — Приятно, что вы меня помните. — Помню. Раскладывая травинки кучками перед собой, Альба, то и дело поднимая теплые свои, светлые глаза, заговорила. — Десять лет прошло. Я давно хотела выехать. Когда узнала об этом месте, сразу подумала, что это для меня, я всё-таки вдова разведчика. Новой семьи у меня нет. Я пыталась, что тут скрывать, но не сложилось. Вроде и человек был хороший, а не смогла. Я жила с мамой Эрда, он у неё был единственный сын, как же бросить? Она умерла этой зимой, а я дождалась, когда приедет майор Зоэ, и увязалась за ней. Надеюсь здесь обустроиться. Как думаете, смогу? — Сможешь. Ривай встал и ощутил, как вовремя — впервые в жизни вовремя! — потянуло ногу. Как память. Здесь уже некуда было тянуть, тем более теперь было, чем оправдаться. — Мы отомстили, Альба. За всех и за него тоже. Мы победили. И Эрд приложил к этому свою руку. И ты. Когда Ривай ушел, Альба взяла в пахнущие травами руки оставленный им кусочек ткани и прочла запятнанное давно высохшей кровью: «Отряд специального назначения. Эрд Джин».