За пределами стен

Весна наступила странная. Едва отжурчали ручьи, едва Майк посшибал сосульки, уже тающие и грозившие вот-вот рухнуть на чью-нибудь голову, как снова задули северные ветра и нагнали хмурые снежные тучи. Они заполонили небо, затолкались над разведческим поселком, защипали друг другу бока и разразились снегом с дождем, такими противными, что лишний раз нос на двор высовывать не хотелось. Майк и не высовывал, и детей не пустил, и загнал обратно в дом только два дня как выселенного в будку Титана. Титан бил хвостом и, встав на задние лапы, — а становился он при таких условиях хозяину по плечо, — прижимал нос к холодному стеклу, изредка пытаясь слизать стекающие с другой стороны капли. — Фу, Титан! — говорил Майк и возвращался к письмам. Писем набралось много, запланированных и не отвеченных, личных и официальных, впрочем, вторых, к счастью, осталось совсем уже мало, а первые теперь предназначались только сестре да, изредка, старому другу Нилу Доуку, прочие близкие располагались в шаговой доступности. Когда пес в очередной раз взгромоздил когтистые лапы на подоконник, Майк не стал окрикивать, встал и сам подошел к окну. Утренняя изморозь таяла на жухлой прошлогодней траве под холодным дождем, и дорожка, змеившаяся от самой изгороди к дому Ривая и Эрвина, потихоньку превращалась в размытую черную ленту. Не прогуляешься, подумал Майк. На другом краю массивного стола, подальше от его недописанных писем и чернильного прибора, Нанаба воевала с детьми, не оставляя тщетных попыток использовать день, потерянный для игр, с пользой для юных умов. Дети зевали, пинали друг друга под лавкой и упражнения выполняли кое-как. Нанаба махнула рукой и объявила получасовой перерыв. — Потом начнем сначала, — строго объявила она, подвигая чайник на огонь. Майк приподнял уголки губ, когда Нанаба, встав рядом, прижалась носом к стеклу, совсем как скучающий пес, и сказала: — Хорошо, что высадить ничего не успели. Говорила же, ещё похолодает. Истинная деревенская жительница, она по каким-то неведомым Майку признакам угадывала погоду за несколько дней и ещё позавчера, когда он принялся вскапывать грядки за домом, посоветовала не торопиться. Погода стояла чудесная, и Майк только пожал плечами. Но уже к ночи порывы шквального ветра клонили к земле молодые яблони, а ветви их скребли в окно супружеской спальни, заставляя Майка приподнимать голову и каждый раз прислушиваться, не стучит ли кто в стекло. Дети в минуту успели затеять игру, где пес был лошадкой, а за место наездника боролись уже едва ли не на кулаках. Майк шикнул и погрозил пальцем, наказав сыну уступить сестре, и подмигнул, когда та радостно зажмурилась. Эрвин расплылся в улыбке — когда потеплеет, отец покатает его на настоящей скаковой лошади, может быть даже даст править, так что право кататься по комнате на большой собаке, пожалуй, можно и уступить. Очередной порыв швырнул снежную крошку в стекло, та заскребла, заставив Нанабу поежиться. Майк положил руку ей на плечо, притянул ближе. Внезапно налетевшее весеннее ненастье разительно отличалось от осеннего. Осенью они так же глядели в окно и думали, достаточно ли заготовлено дров, чтобы обогреть их долгие семейные вечера под аккомпанемент грядущих зимних вьюг, теперь же всё было полно ожиданием тепла и цветения, ростки которого, как редкие подснежники, уже пробивались в душах. Дети чувствовали грядущее острее и уже были полны того предвкушения нового, что так свойственно юным сердцам. — Их первая застенная весна, — сказала Нанаба, и на стекле осталось запотевшее пятнышко её дыхания. — И наша, — ответил Майк. И пусть странная, холодная, ветреная, но всё же свободная, как никогда, совсем не такая, как хлорбская весна после победы, и уж вовсе отличная от той, что приходила к ним долгие годы бесконечной войны. Первая весна за стенами. Весна, не наполненная ожиданием страшного, но полная предвкушением тепла, зеленых бархатных почек и первых весенних цветов. Майк смотрел, как гнется под порывами ветра высаженный прошлым летом орех и знал, что совсем скоро черная извилистая тропинка к дому Эрвина окаймится зеленой порослью, и он обязательно это увидит. И что это совсем не последняя его весна.