За пределами стен

В доме, где живут дети, может царить чистота, но никогда не бывает порядка. — На лето перетащим все игрушки в беседку, — сказал Майк, потирая стопу, — и я, наконец, перестану калечиться. Нанаба давно и быстро научилась интуитивно прощупывать место для шага, прежде чем поставить ногу, Майк, несмотря на то, что старшему их ребенку исполнилось уже целых семь, никак к этому приучиться не мог. — Однажды ты глупо овдовеешь, — он повертел в руках небольшой деревянный кубик с зеленой буквой «А» и бросил его в ящик с игрушками. — Однажды мы приучим их убирать игрушки сразу же. Ну, — Нанаба встрепала его волосы, провела ладонью по затылку, — столько солдат воспитали и детей сумеем, они, просто, маленькие ещё. Нанаба помнила прекрасно, что кубик этот валяется у порога ещё с утра, когда Эрвин отвлекся на прожужжавшую за окном большую стрекозу и умчался во двор, а у неё никак руки не доходили игрушку убрать, а потом и забыла. Майк напомнил. — Пора приучать их к уборке, — проворчал он, усаживаясь за стол. — Чем раньше, тем лучше, и им интересно будет, если правильно приобщить. Нанаба скривилась, смешно сморщив нос, села напротив. Полюбить уборку она так и не сумела, привыкла за много лет, что надо: сначала в деревне, где мести пол было её обязанностью уже лет с пяти, потом казарма, где по очереди драили и сами спальни, и столовую, и бани, затем общие офицерские комнаты, ну и, позже, общую их комнату с Майком. Но там уже ей удавалось хитрить и сваливать большую часть работы на него, Майк уборку, если и не любил, то и пренебрегать ею себе не позволял, запах пыли — не самый его любимый. Нанаба запомнила их короткий разговор, когда она только перенесла свои вещи из их с Рене комнатки в комнату командира, совсем ещё новенького майора, вчерашнего капитана. — А швабра где? — спросила она, обнаружив за шкафом веник, ведро и половую тряпку. — А что здесь шваброй мыть? — поинтересовался майор, швабра ни к чему, считал он искренне, там, где можно обойтись и руками, тем более, в углах ей прилично не вымоешь. Так они и жили без швабры и даже, переехав в Хлорбу, где заняли половину большого двухэтажного дома с лестницей, ею не обзавелись. А в застенном домике тем более. Веник нравился Ханджи, а ещё больше — метла. Метлу можно было представить лошадкой. — Мы поиграем в лошадку, милая, когда всё здесь уберем, — пообещала Нанаба, устроила детские руки на черенке так, чтобы обеим было удобно, махнула раз и два, мелкая пыль затанцевала в ярком луче, Ханджи взвизгнула. Вот же впечатлительный ребенок. — Сначала нужно сделать чисто, а потом играть, нельзя же играть в пыли. С этим Ханджи была согласна и кивала, сметая за порог мелкую мусорную кучку, преисполненная чувства собственной значимости. — Важно хорошо отжать, — сказал сыну Майк и показал как, — иначе полы будут слишком мокрыми, летом просохнет быстро, но зимой может отсыреть. Вот, со временем ты станешь сильнее, и будет получаться лучше. И помни про углы, в них пыль собирается. Проползая с тряпкой под столом и лавкой к углу у окна, Эрв кивнул с присущей ему серьезностью и принялся тереть половицу. Майк сполоснул руки и выжидательно поглядел на жену. Нанаба, усмехнувшись, подняла большой палец.