За пределами стен

Настала пора топить печку. Не понемногу, чтобы приготовить еду, а по-настоящему, для обогрева. Ещё до недавнего времени хватало и едва теплой печи, накопленного стенами солнечного тепла и толстого одеяла, чтобы не околеть за ночь, а уже пора надевать двое носков и тапки на овчине, ну куда такое годится? Отправившись за дровами, Майк взял с собой сына, Эрвин своим участием в таком важном деле был страшно горд. Они обогнули дом, прошли мимо пустующей теперь беседки — Нанаба уже убрала оттуда мягкие подстилки, которые крепились завязками к спинкам деревянных лавок, потому что теперь, если и сидели на воздухе, то только в штанах, — и подошли к дровнику. Замка на дровнике не было. В поселке вообще ни у кого и нигде не было замков, разве что засовы на свинарниках и коровниках, чтобы скотина не убежала, потребности не было, смысла не было в этих замках, и Майк давно уже забыл, как это — искать затерявшийся в карманах ключ и ругаться сквозь зубы на эту тему. Дров хватало. Лес вокруг был старый, большой, и тянулся на несчетные мили вглубь огромного, как оказалось, континента. Главное — не лениться, озаботиться грядущими холодами ещё с середины лета и планомерно, не спеша, заготавливать топливо на зиму. Майк всегда был дальновидным, к тому же зима в этом доме будет для них не первой, известно уже, сколько понадобится дров. Хватит ещё и с Ханджи поделиться. Они с Моблитом в этом году вернулись поздно, всего неделю назад, ясное дело, заготовить ничего не успели. Но беспокоиться было не о чем, исследователей поселок не забывал, обогревал и кормил в обмен на посылки из-за старых стен, спирт, лекарства, новости и рассказы об открытиях. Хватит дров и себе и им, к тому же в этом году наконец-то начали рыть шахту в шестидесяти километрах от поселка, там уже и новое поселение развернулось. Уголь Моблит и Ханджи обнаружили там ещё в первую экспедицию в эти места, но средства на это нашлись вот только теперь. Угольные залежи довольно глубоко, но и на поверхностных пластах можно кое-что раздобыть. Майк уже заказал немного, благо печка сложена так, что чем угодно можно топить. — Давай ведро. Эрвин протянул небольшое жестяное ведро, и Майк сложил туда немного дров, чтобы было не слишком тяжело, а после в другое, широкое, утрамбовал побольше, чтобы лишний раз не ходить. — Ну, пошли? И они вернулись обратно, каждый с дровами. Нанаба, а особенно маленькая Ханджи, счастливо захлопали в ладоши, и Эрвин зарделся, зная, какое важное дело сделал вместе с отцом: принес дрова, значит, сегодня в доме будет по-настоящему тепло. Они сходили ещё трижды, чтобы дров уж точно хватило, и сложили их в сенях аккуратной горкой, чтобы не мешали открывать дверь, и не нужно было далеко тянуться из теплой комнаты. Дети с восхищением смотрели, как сперва тлеют щепки, после занимаются тонкие дровишки, а потом, разрастаясь в широком печном нутре, начинает гудеть огонь, а застывшие капли древесной смолы, поддаваясь ему, потрескивают и шипят, и в комнате воцаряется долгожданное тепло, то самое, от которого и на душе светлее. Нанаба перебрала лишние теперь носки: несколько пар маленьких детских, свои, связанные мамой и переданные с обозом Ханджи, огромные Майка, связанные, конечно, также любящей тещей. — Ноги ни у кого не замерзли? Майк и дети читали за столом и отозвались хором: — Нет! Вздохнув, Нанаба определила всё в стирку. Теперь просто так во дворе не пополощешься, надо воду греть. Такая это морока — зимняя стирка. Да и корыто пора с улицы занести. Она подошла в печке, проверила, хорошо ли горит, сунула новое полено. И с улыбкой подумала, что уж на тепле-то можно не экономить, дров хватит.