Когда Время помогает

- Не беспокойтесь, все не так плохо, как мне описал Шон, - улыбался старичок, выписывая рецепт и оставляя несколько препаратов на утро. – С царапиной пустяки, даже зашивать не потребовалось. Хотя с гриппом надо будет повозиться. Вы ведь умеете делать уколы? Сами понимаете, у меня столько дел, я просто физически не буду успевать заезжать к вам каждый день. - Делать что?.. – золотые глаза были полны непонимания: все же в его время медицина была не столь продвинутой. - Хорошо, я покажу, а Вы запоминайте. Благо, Альтаир учился быстро и на память не жаловался, поэтому его учебный материал, хоть и поглядывал несчастным и печальным взглядом, но терпел. После ухода врача сириец еще раз прокрутил в голове план действий при уколах, и выдохнул. У него никогда раньше не тряслись руки, но при описании того, что может быть, если не выпустить весь воздух из шприца или уронить его перед инъекцией, почему-то нагнетало некоторую панику. - Мне тебя собственноручно убить хочется, веришь? Эцио только затравленно посмотрел на него из-под одеяла, которым накрылся до макушки. Он верил и знал, что было бы за дело, но сон был сильнее, и, спустя несколько минут, парень уже видел десятый сон. Альтаир же уходить не спешил, ему не доставляла радости мысль, что, если итальянец возомнит себя самостоятельным, может навредить себе еще больше. Поэтому Мастер только принес себе книгу, которую читал до этого, и оккупировал кресло, в котором и задремал ближе к утру. С утра Шон был не в духе: мало того, что его подъем был крайне ранним, так еще он напрочь забыл об уроках танцев для Коннора – из-за чего всю накопившуюся работу снова пришлось отложить на неопределенное время. Тем временем младшему из Кэнуэев не нравилось, что его учитель клюет носом, вместо того, чтобы указывать ему на ошибки. Юноша прекрасно понимал, почему историк в таком состоянии, но мириться с этим не желал. - Если тебе так скучно, может, потанцуешь со мной? – предложил Радунхагейду, но ответом ему послужил зевок и неопределенный взмах рукой, который, вероятно, значил «отвали». Но Коннор с этим не согласился выбором, и, удачно нависая над Гастингсом, оперся на спинку старого дивана, неизвестно каким лентяем сюда притащенного, на котором восседал англичанин. Тот угрозу не воспринял, все так же сонно смотря на молодого ассассина. - Ты, если мне не изменяет память с кем-то другим, собирался Альтаира пригласить на танец, - в очередной раз зевнул Шон. - Этим забавно дразнить Эцио, его реакцию легко предугадать. - Хочешь сказать, что я вожусь здесь с тобой только шутки ради? - Нет. Пока англичанин потерял бдительность, полукровка воспользовался моментом, накрывая его губы своими, а после и вовсе укладывая на диван, придавливая своим весом. Сперва Шон не реагировал, выбирая стратегию игнорирования, но под напором Коннора сдался, разорвав поцелуй только для глотка воздуха. - Если ты думаешь, что я не воспользуюсь твоим предложением забыть о Майлзе, то ошибаешься, - историк позволил снять с себя очки, которые мешались. - Я очень на это рассчитывал. Радунхагейду ловко избавлял англичанина от одежды, в то время когда Гастингса хватило только на то, чтобы справиться с пуговицами на рубашке юноши. Шон вздрогнул, услышав, как звякает пряжка его ремня, но в следующую секунду его заставил похолодеть голос Хэйтема над головой: - Ты что делаешь с моим сыном?! Дальше события развивались стремительно, а историк доказал свое право гордо называться ассассином, ибо прыгал от Хэйтема по всем выступам, которые только мог находить наощупь, ибо нацепить обратно очки, собственно как и застегнуть брюки, времени не дали. Сам виновник этой сцены вцепился в отца, пытаясь сработать для него тормозом, но тамплиер пер на рыжего развратника даже с таким балластом. Эцио проснулся первым, его температура и ноющая рана не способствовали сну, хотя парень не был против, потому что уже полчаса любовался картиной в виде спящего в кресле Альтаира. Сириец не оставил своего поста, хотя неудобная поза все равно не препятствовала глубокому сну, даже упавшая книга из его рук заставила только поморщиться. Но идиллию, по мнению Аудиторе, разрушил непонятный шум в недрах квартиры, который и разбудил сирийского Мастера, и тот спросонья потянулся к итальянцу. - Температура все еще не спала, - Ла-Ахад прислонился своим лбом ко лбу больного, морщась от шума, который все нарастал. – Шайтановы отродья! – резко вскочив со своего места, Альтаир распахнул дверь комнаты. – Вы что творите?! В этот момент в комнату влетел Шон, который тут же шмыгнул под одеяло к ошарашенному итальянцу, а вслед за ним ввалился и Хэйтем с прицепившимся к нему Коннором. Последние мимо Ла-Ахада, пройти не смогли, под злым взглядом золотых глаз стушевался даже средний представитель Кэнуэев. - Что за шайтанов цирк вы здесь устроили? - Этот рыжий дьявол развращал моего сына! - Кто кого еще совращал и развращал, - пробубнил Радунхагейду. Альтаир хотел было что-то сказать по поводу содомитских наклонностей своих потомков, но осекся, проскрипев зубами. Не теперь ему говорить о чем-то подобном, когда сам же решил дать Эцио шанс. - Выметайтесь отсюда. Устраивайте свои семейные разборки где угодно, но не рядом с раненым. Станет хуже Эцио, и уже я начну разбираться, - Ла-Ахад почти рычал, старательно сдерживая себя. – Это и тебя касается, Шон. - Меня же четвертуют! – из-под одеяла в ногах итальянца высунулась голова историка, с другой стороны на которого, вытянув шею, с любопытством взирал сам хозяин кровати. - Сам виноват, теперь учись отвечать за последствия. На выход, - фыркнул Альтаир. – Тоже мне, страсти по-итальянски. Прости, Эцио. - Нет, я даже скучал по такому, - улыбнулся Аудиторе. – Если у Клаудии бывал ухажер, который нам с братом не нравился, было еще больше шума. А потом нас гоняла мать, что мы чересчур шумим. - Сейчас тебе нужен покой, - Ла-Ахад легко коснулся губами лба парня, после чего вытащил из-под одеяла Шона. – Отдыхай, я что-нибудь принесу тебе поесть. Вытолкав ораву из комнаты, сириец отправился на кухню. Его не особо заботило, что сделают с историком, только чтобы потом убрали за собой сами бардак. А разгром гостиной намечался знатный, ибо Гастингс продолжил скакать по всему залу, уворачиваясь от летящих порой в него вещей, в то время, когда Коннор ругался с отцом, который решил вдруг заняться воспитанием своего отпрыска. Альтаир сварил себе кофе, ибо спать хотелось жутко, а пока в мультиварке варилась каша, он наблюдал за разворачивавшейся сценой. Благо, в начале своего появления здесь историк научил его, на что нажать и куда чего заправить, хотя бы поэтому можно было того спасти. Но спать хотелось сильнее, правда, когда Шон укрылся за спиной сирийца, скандал будто поставили на паузу, и оба Кэнуэя воззрились на Альтаира. - Беги, Шон, - покачал головой Ла-Ахад. - Беги! Гастингс воспользовался шансом и покинул поле боя, пока сириец не давал за ним последовать ни Коннору, ни Хэйтему. Один бы продолжил начатое, второй - убил, и не факт, что не обоих разом. Писк современной техники возвестил не только готовность каши, но и приход Эдварда, который был тут же перехвачен Альтаиром и кинут в гущу событий возобновивших выяснения отношений родственников. Бывший пират отбивался как мог, но спорить с сирийцем все равно что со стеной, и который все равно отправил его на растерзание отпрыскам. Ла-Ахад вернулся в комнату итальянца, ставя перед ним поднос с тарелкой каши, ложкой и стаканом молока. Эцио была приятна такая забота, вот только, если бы еще от вида еды не воротило так, что парень был готов скорее запустить тарелкой в окно и устроить прохожему неудачный день, чем отправлять это в рот. Но зоркие золотые глаза следили за ним, когда их хозяин лежал рядом поверх одеяла Аудиторе, поэтому пришлось хотя бы делать вид, что он пытается поесть. - Как думаешь, скоро мы вернемся в свои эпохи? – вскоре подал голос сириец. – Ты скучаешь по семье. Наверное, ждешь, когда закончится наше путешествие во времени. Эцио был рад возможности отвлечься от запихивания в себя несчастной каши, но вот тема разговора не сильно обрадовала. Он не мог сказать, что хотел вернуться, потерять вновь того, кем восхищался так долго, и лишиться даже возможности прикоснуться к нему. Только он знал, что это необходимо будет сделать, иначе изменится ход истории, а этого допустить нельзя. - Да, я скучаю по родным, но… Ничего не изменится, даже вернись я обратно. Моих отца и братьев убили, и в доме все больше царит тишина, гнетущая душу. А ты грезишь возвращением домой? Альтаир пожал плечами, сладко потянувшись и откинувшись на спину, он прикрыл глаза, все еще слушая возню ложкой в еде. - У меня нет дома. Братство я подвел, собственно, как и Малика, который лишился из-за меня брата и остался калекой. Он не простит меня. Возможно, то, что я исчезну, хоть немного поможет утихнуть его боли, - он говорил тихо, что позволило уловить момент, когда Эцио попытался убрать поднос с едой. – Ты еще ничего не съел, так что даже не пытайся. Итальянец мученически застонал, пересилить себя и съесть вторую ложку каши представлялось непосильным подвигом. Но тон сирийца не оставлял другого выбора, к тому же Альтаир теперь вернулся к сверлению его взглядом. - Не могу я есть выкидыш микроволновки, - отвернулся Эцио. - Так и быть, заказывай. Я даже прогуляюсь до ресторана и возьму на вынос. - Не хочу, - капризно повторил Аудиторе и достал планшет, некогда принадлежавший Шону, а теперь активно используемый итальянцем, который научился находить информацию быстро и без каких-либо усилий в интернете. – Хочу это. Когда мы болели, мама часто готовила подобное сама. Ла-Ахад пробежался по рецепту и пошаговому способу приготовления на экране гаджета, после поднял на капризного парня глаза, в которых явно читалось удивление. Название было простым до банальности –тыквенно-апельсиновое варенье, а дальше начиналось самое интересное. - Ты хочешь, чтобы я!.. И, прошу заметить, что я не умею готовить. Чтобы я потратил десять чертовых часов на ЭТО?! Но ответом ему послужили сначала жалобный взгляд, а после откровенное разочарование на лице. Возможно, владей мимикой Аудиторе чуть хуже, и сириец бы нашел способ избежать подобной пытки, но Альтаир сдался, взяв планшет и отправившись на кухню. Естественно, половины продуктов, необходимых для приготовления, не оказалось, поэтому пришлось тащиться в магазин. Но что ни сделаешь, чтобы порадовать болеющего потомка и урожденного дворянина.