Когда Время помогает

Вечером, зайдя в квартиру, Альтаир услышал только тишину. Конечно, скандал не может длиться вечно, но помещение казалось вымершим. Это настораживало. Однако, от вида стоящего у большого окна в гостиной Эдварда сириец чуть ни подпрыгнул. - Что у вас здесь произошло? - Здравствуй, Альтаир, - оглянувшись через плечо, бывший пират невесело улыбнулся. – Да так, подумали, что тебя пристрелили, и конфликт с нашим местным тамплиером обострился. - А, - Ла-Ахад скинул с плеча сумку, вставая рядом со старшим Кэнуэем. – Он же твой сын, пусть даже тамплиер. - Я прекрасно знаю, что он мой сын, - вздохнул Эдвард; в этом не было злости, скорее какая-то усталость. – Только я не могу ему доверять, хотя и знаю, что родная кровь - это выходит самопроизвольно. Будто мои сердце и разум в полном противоречии друг с другом. Поэтому и пытаюсь меньше здесь бывать, то задания, то…сам понимаешь. - Мне кажется, что ты зря настороженно к нему относишься, - покачал головой сириец. – Сам посуди. Какой из него сейчас тамплиер? Или ты правда считаешь, что он может пойти в Абстерго и заявить: «Знаете, так получилось, я выпал из своего восемнадцатого века, ассасины меня не приняли, поэтому, может, вам сгожусь»? - Нет, конечно, - засмеялся Кэнуэй. – Я как-то не подумал об этом. - Лжешь. Ты думал об этом. Даже слишком много, каждый раз приходя к выводу, что Хэйтем может так сделать, если его оттолкнуть. Поэтому и держался все это время нейтрально. Но, похоже, сорвался. - Да. И сейчас сожалею об этом. - Так извинись. Где сейчас Хэйтем? - У себя. Но ты думаешь, это так просто - извиниться? – вновь взвился Эдвард. - Никто и не говорит, что это просто. Я бы многое отдал, чтобы сейчас иметь возможность извиниться перед Маликом, я тогда действительно должен был его послушать, но был слишком самоуверен и заносчив. Даже спустя некоторое время я не понял этого. Только сейчас вижу, как был не прав. Поэтому не упускай момент сказать то, что необходимо. Помни, ассасины тоже могут предавать. Подобрав свою сумку, Альтаир направился к комнатам. Он сам не говорил многого, хотя и должен был, и сейчас от этого осознания легче не становилось. Ко всему прочему, как же он сейчас устал: за последние трое суток он спал только в кресле и в самолете. Кинув вещи в своей комнате, сириец пошел в ванную и, включил воду в раковине, умыл лицо холодной водой. Минуты на две это помогло взбодриться, на тот короткий миг, пока он смотрел на дверь, ведущую в спальню Эцио. Иметь ванную одну на две комнаты иногда бывает удобно. Аудиторе спал почти на самом краю, обняв подушку, и не проснулся даже от чужого прикосновения к своим волосам, только слегка поморщился. Это вызвало у Мастера улыбку и нежелание будить, но было уже поздно. Итальянец почувствовал чужое присутствие и сонно приоткрыл глаза. - Альти?.. Я думал, ты утром приедешь, - парень сел в кровати, сладко зевнув и потерев глаза. - Ты сам наорал на меня, чтобы я взял на ближайший рейс билеты. И что за дурное сокращение моего имени? - Они меня не оставляли ни на секунду, - пожаловался Эцио, не предав значения последнему вопросу сирийца. – Даже в ванную нормально не пускали, а с учетом того, что никто из них нормально не готовит, мы питались кофе и какой-то мутью из скороварок. - Даже побриться не дали? – хохотнул Альтаир, проводя ладонями по щекам итальянца. – Но, каюсь, я тоже не воспринимал тебя всерьез сначала. - Знаю, - кивнул Аудиторе. Он хотел было сказать что-то остроумное на этот счет, но Ла-Ахад его опередил, заткнув рот поцелуем. Сон сняло как рукой, хотя все еще не отдохнувший мозг итальянца переваривал плохо информацию. Однако минутное зависание с глупой улыбкой быстро сменилось лукавым взглядом. - Можно повторить? Я не понял, что ты хотел сказать. Возможно, сириец сам был слишком уставшим, или же он действительно скучал по этому несносному юнцу, но сопротивлений не предпринял. И Эцио легко заполучил не только еще один поцелуй, но и целиком Ла-Ахада в своей кровати. Было единственное огорчение: обоим требовался отдых после напряженных последних дней. Только теперь в объятиях Аудиторе был его Альтаир, а не подушка. С минуты три Эдвард ходил под дверью своего сына, обдумывая слова Альтаира. Нет, трусом старший Кэнуэй никогда не был, но вот просто подойти и попросить прощения было сложно. Гордость душила слова еще в зародыше, поэтому не получалось сформулировать и одного предложения. По крайней мере ровно до того момента, как растрепанный и заспанный Хэйтем не распахнул дверь. Эдвард дернулся, и из его головы тут же вылетели с таким трудом подбираемые фразы. - Почти полночь, я сплю. Что ты еще хотел мне пожелать, чего я не слышал? - Эм… - завис Эдвард. Бывший пират вдруг задумался, на кого больше похож его сын. Своих черт он замечал мало, внешностью его сын пошел больше в мать. Тесса была хорошей женщиной, поэтому Эд и не был против подобной наследственности. - Я думаю, что… Наговорил лишнего. И да, мне поздно уже строить из себя заботливого папочку… - Ты никогда не был заботливым, - перебил его Хэйтем, но после смягчился. – Но ты был хорошим отцом. Заходи, не дело обсуждать все на пороге. Немного поколебавшись, Эдвард принял приглашение зайти, даже в полумраке отмечая, что Хэйтем единственный, кто обосновался в своей комнате основательно. Другие, в том числе и бывший пират, не предали особого значения своим спальням, заполняя их только одеждой и книгами, которые успевали притаскивать. Средний Кэнуэй же активно использовал стол, на котором помимо ноутбука еще валялись разнообразные бумаги и папки. На кровати добавились подушки и плед, а на тумбочке рядом - термос с кружкой. Эдвард не стал акцентировать на этом внимание, хотя о чем говорить он не знал. Затянувшееся молчание прервал Хэйтем. - Ты принес свои извинения, и я это ценю. Но это могло подождать до утра? - Утром я бы вряд ли набрался смелости признать свои ошибки. А сейчас, кажется, самое время нам поговорить и разрешить все проблемы. - Проблем нет. Есть только то, что я не отношусь к ассасинам… - Да и к тамплиерам уже тоже не особо, - перебил его отец, на что тот только кивнул. – Мы слишком зациклились на понятиях, пора что-то менять. И вот так, слово за слово, но разговор склеился. Постепенно переходя на то, как их угораздило попасть в разные лагеря. Эдвард вспомнил кончину Мэри, а его сын рассказал о знакомстве с Дзио, после которой и появился Коннор, с которым общение тоже не особенно ладилось. Дружно посмеялись, что оба в одной лодке, когда хочется, но уже поздно воспитывать свое чадо. Если один хотя бы пошел в ассасины, то разочаровал выбором своей второй половины. Единогласно решили, что у Хэйтема все было еще не столь плачевно, как могло бы быть. В какой-то момент Эдвард от смеха пролил на себя чай и полез в шкаф, чтобы найти рубашку себе на замену. И вот надо было найти ему там панталоны. На все протесты и заверения, что это был самый банальный и глупый спор с Хики, на который вообще неизвестно как повелся Хэйтем, сию вещь Эдвард из рук теперь не выпускал, и ржал до слез. Потом, немного отсмеявшись и глотнув воздуха, бывший пират представил в этих панталонах своего сына и зашелся в новом приступе смеха. Затем последовало признание, что и у тамплиеров фантазии хватает. С рассветом семейный разговор дошел до апогея: бывший пират с недотамплиером затеяли спор. Достаточно невинный, даже можно сказать детский, а проигравший должен будет пойти сварить кофе, ибо спать хотелось уже жутко, а смысла ложиться на полтора часа не было. Так пришло их утро. Коннор проснулся раньше историка, и - мелочное уточнение - что снова в его постели. Пусть эта ночь и особо не отличалась от предыдущей, но никого не разбудили, и на том спасибо. Поэтому заспанному Шону метис быстро смог подать очки, которые, тем не менее, точно были нацеплены на нос. - Кофе? – улыбнулся Коннор, прекрасно понимая, что его любимому было мало часов сна. - Кофе. Радунхагейду был вполне привыкший к недостатку сна, поэтому дискомфорта не испытывал, а вот Гастингса пришлось вытаскивать из кровати. Тот ни в какую не хотел плестись на кухню и помогать варить кофе. Метис еще не был готов носить подобное в постель, что немного огорчало англичанина. Однако картина на кухне заставила проснуться окончательно и бесповоротно. На барном стуле восседал довольный Хэйтем, активно жующий печенье из стоящей рядом банки, а у плиты с туркой что-то пытался сварить Эдвард. Но даже не это было самым примечательным. Вид сильного тела бывшего пирата с разными татуировками в белых панталонах был шокирующим. - Ты видишь тоже, что и я? – тихо поинтересовался Шон. - Если ты про моего деда в нижнем белье, то да. И они бы так долго еще простояли, пытаясь понять, не коллективный ли это глюк, если бы довольно бодрый и радостный от выигрыша голос Хэйтема не заставил поверить в реальность событий. - Доброе утро! Чего вы там встали? Кофе хотите? Коннор только было открыл рот, чтобы ответить на последний вопрос отца, но его прервал грохот. Все дружно повернули головы в сторону спален мастеров-ассасинов. Из спальни итальянца вывалился Альтаир в попытке удержать свои штаны на месте, но это не давали ему сделать сильные руки Аудиторе, которые тянули вниз. Собственно, Эцио висел на поясе этих самых штанов, и не для кого не стало секретом, что попытка снять их с сирийца у Аудиторе успехом не увенчалась. Пинок, и представитель итальянского дворянства оказывается на полу, а Ла-Ахад проходит спокойно на кухню и садится рядом с Хэйтемом, который тут же предлагает печенье. Альтаир не отказался от угощенья, задержав взгляд на панталонах, потом на довольном лице их тамплиера. - Как я понимаю, вы помирились? - А ты, как я вижу, горазд только советы раздавать, но сам ими не пользуешься, - Эдвард разлил кофе по чашкам, не обращая внимания на злой взгляд золотых глаз сирийца. Чашки быстро расхватали, несмотря на их минимальный размер – в два глотка. Кофе был сварен настолько крепко, что этого количества было вполне достаточно. К завтраку самым последним выполз Эцио, без энтузиазма получая свою порцию горячего напитка и печенья. По отношению к нему Альтаир чувствовал некоторую вину, особенно после замечания Эдварда, но менять гнев на милость не торопился. Однако мирное утро перестало быть таковым, как только входная дверь распахнулась, а на пороге появились Дезмонд и вирус, о чем-то мирно переругиваясь. Майлз первым делом скинул сумку и развалился на диване в гостиной с блаженным вздохом. - Мы вас так рано не ждали, - озвучил общую мысль Шон. - Никто не ждал. Но этот балбес переругался со всеми, до кого добрался, - Алекс в наглую забрался в холодильник, выуживая оттуда кусок ветчины. – А я ведь думал, что это мне полагается быть конфликтным. Привет, златоглазый, - пройдясь отростком по спине Альтаира, Мерсер конфисковал его чашечку с кофе. – Благодарю. От прикосновения по линии своего позвоночника Ла-Ахад вздрогнул, тут же прогибаясь в спине, шипя что-то на арабском. Алекс не обратил внимания на ругань, а вот реакция сирийца ему пришлась по душе. Только вот яростный взгляд со стороны Эцио немного насторожил вируса, хотя это не помешало ему уплетать за обе щеки кусок ветчины. - Отлично, - вздохнул Шон. – А я только понадеялся, что избавился от тебя. - Увы, - улыбнулся Мерсер. – Но все претензии к Майлзу. Допив кофе, Гастингс пошел высказывать все претензии американцу, который не собирался вставать с дивана. Короткие реплики быстро перерастали в бурный спор, за которым следил только Коннор, грустно поглядывая на своего любовника. - Сверни свои щупальца, - прорычал Эцио, когда вирус с помощью отростка вновь притянул руку сирийца с печеньем к себе. - А то что? – Алекс, казалось, не замечал итальянца, продолжая откусывать от доли сладостей Альтаира. Ла-Ахад игнорировал поведение вируса, подперев голову свободной рукой и смотря на панталоны Эдварда. Бывший пират смотрелся в них достаточно комично, но нисколько по этому поводу не заморачивался, продолжая хозяйничать на кухне. - А то могу помочь с этим, - отозвался Аудиторе. - Что-то мне подсказывает, кое-кому за время моего отсутствия так ничего не перепало, - Алекс слизал крошки печенья с пальцев сирийца, наблюдая, как бесится Эцио. - Сидеть, - скомандовал Ла-Ахад, положив свободную руку на плечо итальянца и усаживая его на место, когда тот решил от слов уже перейти к действиям. – Тебе было мало прошлого ранения? Аудиторе скрипнул зубами: ему подобное припоминание вставало поперек горла, но послушно остался сидеть на месте. Удостоверившись, что парень больше никуда рыпаться не будет, Альтаир провел ладонью по двухдневной щетине представителя итальянского дворянства. - Иди побрейся. Борода делает тебя старше. - А если я и хочу выглядеть старше? – огрызнулся Эцио. - Еще успеешь, - мягко улыбнулся сириец. – Иди. Проследив передвижение Аудиторе, вирус снова внимательно посмотрел на Альтаира, который не торопился отнимать руку из его отростков. - Прогресс есть, но не большой. - Я не собираюсь обсуждать с тобой свои отношения с Эцио. Ни при каких обстоятельствах, - взяв еще одно печенье, Ла-Ахад всунул сладость в зубы Алекса, после чего так же ушел в свою комнату. - Так весело дразнить Эцио? – подал, наконец, голос Хэйтем. - Крайне, - кивнул вирус. - Но объект развлечения ушел. Поэтому утащи Дезмонда в его комнату, а то у моего сына скоро слезы в три ручья пойдут. Мерсер недоуменно перевел взгляд сначала на Коннора, после - на Шона, который от души материл уже американца, забившегося под диванные подушки от нотаций. - А историк у нас нарасхват, оказывается, - усмехнулся Алекс. – Не знал. Но просьбу выполнил: вирус поднялся со стула, обвив Дезмонда за талию отростками, прихватил сумку и удалился со всем добром в спальню, тем самым позволив Гастингсу вернуться к завтраку. А на среднего Кэнуэя красноречиво уставился Эдвард, улыбаясь так, что заставил того вздрогнуть. - Нет, я ничего не одобрил, - фыркнул Хэйтем, но немного тише добавил. – Но так лучше, чем вселенская грусть на его лице.