Индейцы-3

У Анункасана было четверо друзей, вместе с которыми он вырос, и двое из них — Мато Нажин и Иха Сапа — погибли в бою с бледнолицыми кавалеристами в синих мундирах. Анункасан бился яростно, но был ранен. Пуля из винчестера раздробила ему правое плечо, он выронил своё старое ружьё и сам упал наземь. У Анункасана было четверо друзей, а в живых осталось двое — его пёс Йотанка, лохматый, бурой масти, похожий на маленького медведя, и вороной конь Махпийа. Йотанка подбежал к упавшему воину и потянул его зубами за ворот окровавленной рубахи, чтобы помочь подняться. А Махпийа низко пригнулся к земле, чтобы Анункасан мог снова забраться ему на спину и ускакать прочь. Но было слишком поздно. Кавалеристы в синих мундирах окружили упавшего Анункасана, чья душа очутилась между жизнью и смертью, готовая отправиться в Страну Вечной Охоты, куда уже ушли Мато Нажин, Иха Сапа и десятки других воинов его племени. Тогда Йотанка оскалил зубы и грозно зарычал, прыгнув вперёд, на защиту Анункасана, а один из синемундирников злобно крикнул: — Пристрелите это дьяволово отродье, чего вы ждёте, олухи! Когда он кому-нибудь глотку перервёт? Загремели выстрелы, и Йотанка упал рядом с почти бездыханным Анункасаном. Двое кавалеристов спешились и принялись с ругательствами ловить вставшего на дыбы и яростно заржавшего вороного Махпийю. Каждый из них захотел для себя такого коня. Вороной жеребец был под стать полковнику или даже генералу. Им удалось наконец поймать коня, и они, тяжело дыша и продолжая ругаться, обступили Анункасана, который тем временем очнулся и попытался сесть. Кровь заливала ему рубаху и капала на землю, уже обагрённую кровью его сородичей. Он огляделся в поисках своего ружья и даже протянул к нему руку, но опомнившиеся кавалеристы принялись избивать его, топтать сапогами, снова опрокинув наземь. — Пристрелите дикаря, пусть подохнет, как его пёс! — разъярённо крикнул кто-то из них, и Анункасан понял, что его верный Йотанка погиб. — Нет, — возразил другой кавалерист, старше чином, — мы повесим краснокожего бродягу вон на том дереве, чтобы другим неповадно было воевать с нами. Остальные поддержали говорившего одобрительными возгласами, и Анункасан решил, что настаёт его последний час. Он выпрямился и запел Песню Смерти — с этой песней на устах уходили к Бесконечному Огню все воины его племени. — Ещё и воет, как собака! — со смехом сказал грубо вздёрнувший его с земли солдат. — Дайте сюда верёвку, связать его. Бледнолицые снова усадили Анункасана на спину Махпийи, которого держали под уздцы. Они накинули на шею воина толстую петлю, сделанную из широкого форменного ремня, и подвели коня с едва державшимся на нём Анункасаном к одиноко торчавшему посреди ущелья дереву. Командовавший ими синемундирник закинул свободный конец ремня на толстый древесный сук и крепко привязал. — Хлестните коня! — приказал он. Если бы конь рванулся вперёд, Анункасан неминуемо повис бы в петле со сломанной шеей — так не раз поступали с пленными индейцами бледнолицые солдаты. Но Махпийа не желал двигаться с места, хотя кавалеристы хлестали его по крупу, нещадно ругаясь. Он зло прижимал уши и тонко ржал, лягаясь и кусаясь в ответ. Среди всего этого шума и гама никто не заметил, что Йотанка, безжизненно лежавший в бурьяне, очнулся. Пуля кавалериста лишь скользнула по его черепу, содрав шкуру и погрузив в беспамятство. Поднявшись на нетвёрдо державшие его лапы, пёс, однако, не стал лаем выдавать себя. Он неслышно, как настоящий дикий зверь, прокрался сквозь бурьян к месту казни и только тогда ринулся вперёд. Он полосовал вопящих врагов клыками налево и направо, пока не вцепился в горло их командиру, тому, кто велел повесить Анункасана. Увидев, как отчаянно сражается за него его друг, Анункасан переборол смертную муть и из последних сил скинул с себя путы, а с шеи — петлю. Издав воинственный клич своего племени, он направил коня в гущу врагов, а Махпийа с яростью и отвагой настоящего воина принялся крушить их копытами. Кавалеристы были так ошеломлены этой безнадёжной атакой безоружного умирающего человека, коня и пса, что ни одна их пуля не попала в цель. Но спасти Йотанку Анункасан уже не мог. Какой-то солдат раздробил голову пса ружейным прикладом. Но и тогда Йотанка не разжал своих смертоносных челюстей, пока синемундирник под ним не перестал хрипеть и биться. Анункасан же направил коня вглубь ущелья по тропе, ведомой лишь воинам его племени. Вслед ему били беспорядочные выстрелы, но снова ни одна пуля не попала ни в коня, ни во всадника. У Анункасана было четверо друзей, с которыми он вырос, и трое из них погибли от рук бледнолицых солдат. Теперь у него остался только Махпийа, и Анункасан знал, что они будут сражаться за свою землю, пока вместе не отправятся в Страну Вечной Охоты к Бесконечному Огню. И ещё он знал, кто будет их там ждать — Мато Нажин, Иха Сапа и Йотанка.