Индейцы-3

Давным-давно в прериях страны сиу цвели бескрайние поляны подсолнечника. Индейцы и бизоны любили там бывать. Лепестки этих цветов сияли золотом, как лучи Ви-солнца, к которому они поворачивались, чтобы впитать его жар. Листья были зелёными, широкими и шершавыми, а зрелые семечки, наполнявшие большую круглую сердцевину каждого цветка, — такими вкусными, что ими всегда лакомились и люди, и звери, и птицы. Бессчётное множество жёлтых птичек, которых сиу называли «тала зи», порхали над полянами подсолнечника, наполняя знойный воздух трепетом своих крылышек и неумолчной трескотнёй. Тогда в одном селении жил будущий великий воин и вождь, ещё совсем мальчик, не получивший взрослого имени. Пока что все звали его Медвежонком. Он любил в одиночку ездить верхом на жёлтые поляны подсолнечника, валяться там в пахучей траве, впитывая звуки и запахи прерии. Больше всего Медвежонку нравилось наблюдать за бизонами, когда те тоже туда приходили. Он всегда лежал очень тихо, затаившись, словно тёмная тень на траве, и громадные звери не замечали его или притворялись, что не замечают. Они понимали, что маленький человек пока что неопасен для них, а он искренне радовался, видя, что косматые чёрные быки делают то же самое, что и он: валяются, перекатываясь по свежей траве, подминая под себя стебли подсолнечника, срывают вкусные сердцевины и жуют их. Он нередко хохотал, видя, как великан-бизон поднимается на ноги, а длинные стебли обвивают ему рог, всегда левый и никогда — правый. Выглядело это так, словно бизон специально украсил себя, как воин, воткнувший в волосы орлиное перо. Иногда бизоны вздымали крепкими копытами целую тучу пыли, чтобы отогнать досаждавших им летних мух, и тогда очертания их спин едва виднелись сквозь дрожащее марево. Неподалёку от той поляны, где особенно любил бывать Медвежонок, быстрый и холодный ручей, сбегая с гор, образовывал небольшую запруду. Бизоны спускались туда, когда насекомые в жару слишком их донимали, и тогда над прозрачной водой виднелись только их рогатые головы и блестящие от воды спины, похожие на перевёрнутые каноэ. Медвежонок никому не рассказывал, что ходит наблюдать за бизонами, втайне жалея этих могучих животных. Он слишком хорошо знал, что охотники сиу их не пощадят, ведь им нужно было пропитание для племени, и однажды так и вышло. Сразу несколько десятков воинов собралось на охоту за бизонами, чтобы заготовить побольше вяленого мяса, шкур и рогов для своих нужд. У индейцев никогда не пропадало ничего из того, что мог бы дать убитый бизон, в то время как пару десятков лет спустя бледнолицые охотники убивали этих животных лишь для того, чтобы вырезать из туши язык или отрубить рога. В день охоты воины сиу добыли много бизонов, привезли в свои селения их шкуры и свежее мясо. Женщины громко и протяжно пели, разделывая туши, пели, восхваляя отвагу охотников и прося прощения у духов убитых животных. Так в племени сиу повелось испокон века. Медвежонок не принимал участия в охоте, он был ещё слишком мал. Пользуясь тем, что все вокруг него были заняты, он незаметно сел на свою пегую лошадку и отправился на поляну с подсолнечником, с грустью понимая, что бизонов там уже не найдёт. Они ведь все были или убиты охотниками, или в страхе перед ними рассеялись по прерии. Но он ошибался. Сердце его забилось чаще, когда он увидел, что посреди жёлтой поляны стоят два уцелевших бизона. Вернее, один из них лежит, подмяв под себя стебли подсолнечника, а второй старается поднять его, легонько поддевая рогами под грудь. Медвежонок спешился неподалёку, наблюдая за этой парой. Его сердце преисполнилось тревоги. Он понимал, что лежащий бизон тяжело ранен, ведь обычно бизоны не ложатся ничком, так же, как и лошади. Он ничем не мог помочь ему, мог только смотреть на бесплодные усилия его товарища. Тот же негромко мычал, как бы говоря: «Ну же, ну! Ты справишься!» Он топтался возле раненого, пока совсем не стемнело. Тогда Медвежонок с тяжестью в груди отправился в родное становище. Там уже разожгли костры и плясали Бизонью Пляску, продолжая восхвалять мужество охотников и радуясь хорошей добыче, ведь она поможет племени достойно встретить зиму. Шаман Красный Камень надел на голову бизоньи рога и накрылся шкурой бизона, изображая, как тот устремляется по Небесной Тропе прямо к Татанке, Священному Духу Бизона. Воины же кружили вокруг него в головных уборах из орлиных перьев, в такт барабанному бою, от которого гудел прозрачный вечерний воздух, напоенный дымом костров Медвежонок не стал ужинать, хотя мать настойчиво предлагала ему отведать жареного мяса. Он просто сидел у костра, слушая песни, а в языках пламени ему чудились жёлтые лепестки подсолнечника, среди которых распростёрся умирающий бизон. Наступило утро, и он снова взял коня и отправился на поляну, которую уже называл про себя Бизоньей. Он с тоской думал, что раненый бизон, должно быть, уже умер. Но он был там, и он был всё ещё жив! И даже медленно, будто бы нехотя, жевал стебли подсолнечника, а его друг вновь стоял подле него. Медвежонок воспрял духом, наблюдая за ними. Друг ещё несколько раз попытался поднять раненого, толкая его лбом и призывно мыча. Наконец раненый с трудом встал с земли, и Медвежонок едва не вскрикнул от радости. Но тут передние ноги бизона подломились, и он снова тяжело опустился в траву. Медвежонок повернул коня, решив, что назавтра уже точно не застанет раненого бизона в живых. Прошла ночь, и на рассвете мальчик опять был на Бизоньей поляне. Там по-прежнему жужжали пчёлы, стрекотали кузнечики и трепетали крыльями жёлтые птички. А посреди поляны гордо стоял раненый бизон. К его косматому боку прижимался товарищ, словно поддерживая его. За левым рогом у раненого торчал стебель подсолнечника. Медвежонок изумлённо рассмеялся, не веря собственным глазам. Оба бизона повернули к нему свои увенчанные рогами огромные головы, а потом медленно пересекли поляну и направились к озеру. Раненый, достигнув берега, долго и жадно пил, а его друг так и стоял рядом и иногда отрывисто мычал. Потом оба повернулись и направились через поляну прямо к синеющим на горизонте горным отрогам. Они прошли совсем рядом с Медвежонком, не испугавшись его. Тот увидел, что на боку раненого запеклась кровь, но шёл он вполне бодро и не хромал. Медвежонок, как зачарованный, провожал их взглядом, пока оба не скрылись из виду. Тогда он гикнул коню и поскакал к озеру, где кинулся в воду, взметнув фонтаны брызг. А потом вынырнул и во всё горло затянул Бизонью песню, которую пел у костра шаман. — О Священный Бизон!! Будь со мною и не покинь меня! Солнце-Ви поднимается в небо и садится за горы. Только ты, Священный Бизон, никогда не покинешь меня… Спустя лето Медвежонок постился и молился Вакан Танке в священных Чёрных горах, чтобы получить имя от духа-покровителя. Под этим именем его позднее узнали и краснокожие, и бледнолицые — даже за Большой Солёной Водой. Татанка Йотанка — Сидящий Бизон.