Домино, зеркало, негатив.

Прозрение Гая, или Катце открывает карты. – Гай, как ты познакомился с Рики? – Катце знал ответ на этот вопрос, но ему хотелось выслушать и другую сторону. Федерация щедро оплатила долгосрочную аренду стратегически важного военного плацдарма. Он и новоявленный миллиардер Гай Рита сидели возле бассейна в бывшем доме старика Кочо. Отсюда открывался прекрасный вид на океанский залив. Вечерело, солнце садилось, окрашивая перламутровый песок и абсолютно неподвижную воду во все оттенки рыжего, алого, розового и фиолетового цветов. На более темной стороне неба уже загорались первые звезды и появились две из трех серебристо-желтых лун. Ни ветерка, ни звука, лишь было слышно шуршание накатывающегося на пустынный берег прибоя. Аромат дикорастущих хризантем и орхидей, наверно, слишком резкий, но от этого не менее прекрасный, разливался в неподвижном теплом ласкающем кожу воздухе. Настоящий рай, сказочный уголок в космосе, доставшийся волей случая тому, кого на его родной планете не называли иначе, как беспородным ублюдком. – Мы росли вместе в интернате. Он был младше меня на два года. Ты ведь знаешь, какие там нравы, Катце? «Да, имею некоторое представление» – Первый Консул планеты Бизон кивнул головой. И он и Гай, несмотря на великолепную погоду, были одеты в махровые халаты с длинным рукавом, каждый из них прятал свое увечье. – Рики – он был маленьким, хрупким, ниже всех нас ростом, даже ниже своих ровесников и таким симпатичным, – на губах Гая появилась улыбка, – а мы – я, Люк, Сид и Норрис – всегда держались друг друга. Были чем-то вроде банды с самого начала. Вот я и взял Рики под свою защиту. Чтобы его никто не трогал, – лицо угрюмого в последнее время «бизона» начало светлеть. «И ты «тронул» его сам», – Катце молча слушал собеседника, однако он наклонился немного вперед, своей позой и сосредоточенным выражением лица давая понять, что ему интересно и он хочет слышать продолжение. - Знаешь, как это ни удивительно, но он практически сразу начал нами верховодить, Рики вечно что-то придумывал. Как-то раз он спросил меня, смог бы я, будучи голодным, доесть за кем-нибудь бутерброд. Я ответил, что, наверно, да. А он мне ответил, что никогда бы так не сделал, что он бы пошел бы кого-нибудь ограбил и купил бы себе то, чем еще никто не пользовался. Он был гордым, мой Рики. Знаешь, Катце, когда нас с ребятами вышвырнули в Керес, а он все еще оставался в интернате, я безумно скучал по нему. А когда его выпустили, я ему так обрадовался, в общем, тогда все и случилось. «Значит, вот как все произошло? А до этого ты его и пальцем не тронул? Благородный Гай», – Катце посмотрел на того, чьи интересы с недавнего времени представлял перед Федерацией, с искреннем уважением. – Мы с ним были вместе четыре года. Четыре прекрасных, замечательных года, знаешь, мне иногда кажется, что я готов отдать все это, – парень показал на окружающий их прекрасный пейзаж, – чтобы вернуть то время. – Он любил меня, мы были так счастливы, пока этот Блонди не «запал» на него и не отнял его у меня. – Этого Блонди зовут Ясоном, Гай. И если уж на то пошло, то это Рики запал на него первый, – Серый Кардинал решил, что Гай готов к тому, чтобы узнать правду. – Мне неприятно тебе это говорить, но это была любовь с первого взгляда. – Зачем ты так? Ты хочешь очернить его память? Слишком больно слушать такое… – лицо шатена стало жестким. – Потому что ты не достоин того, чтобы я тебе врал. Ясон схватил Рики за руку, когда тот хотел украсть у туриста в Мидасе кошелек, и твой друг, вместо того, чтобы убежать, предложил себя Блонди, причем весьма навязчиво. – Это неправда, – Гай приподнялся в кресле, сделав движение, будто хотел опереться о его подлокотник несуществующей рукой. – Рики принял решение расстаться с тобой примерно через неделю после того, как впервые занялся сексом с Ясоном, он сам нашел Ясона в толпе и, последовав за ним, попал в секретную лабораторию Гардиан, где увидел предназначенного для продажи пета-мутанта. Блонди, которого ты так ненавидишь, фактически спас Рики, спрятав его в своей квартире. За то же самое Кири промыли мозги, сделав из него секс-куклу, а его любовника Манона Саула спасло только то, что я помог признать его сумашедшим, – Катце, естественно, не стал рассказывать о своей полной роли в этой истории. – Ясон говорил, что он его дрессирует. А что он мог еще сказать? Что решил перевоспитать монгрела, отучить его ругаться матом и есть руками? Да его бы в тот же день отправили на нейрокоррекцию! Он был вынужден надеть на него кольцо пета, только так он мог держать его в Эосе. Ты знаешь, что, занимаясь любовью с Рики, Ясон нарушил все писаные и неписаные плавила Танагуры и рисковал каждый день, что его лучший друг Рауль промоет ему мозги? – Катце выгораживал своего бывшего патрона, как только мог. – Знаешь, Гай, что я тебе буду рассказывать? Я хочу, чтобы ты сам все посмотрел! Запись воспоминаний Рики и Ясона об их последней совместно проведенной ночи, пойдем в мой кабинет, – Катце и Гай делили на двоих дом почившего в бозе уранового миллиардера. Жилище же его сына, столь бездумно продувшего в карты семейное гнездо, облюбовали Люк, Сид и Норрис, притащившие на Бизон своих подружек. Секс с женщинами – удовольствие, не доступное в Кересе, им очень понравился, и ребята искренне радовались жизни. – Запись чего? – Гай непонимающе уставился на Катце. – Я боялся, что Ясона пошлют на нейрокоррекцию, и записывал его сознание, и опасался, что Рики захотят убить, и поэтому тоже записывал его сознание. Я тебе потом все объясню, – Первый Консул планеты Бизон надел на голову Гая нейрошлем, – это компиляция их воспоминаний, после просмотра ты будешь знать, что чувствовали они оба по отношению друг к другу за несколько часов до того, как ты похитил Рики, – компьютерный гений дал последние объяснения и запустил программу. «С*ка е*аная!» – Рики трясло, у него было темно в глазах, кулаки непроизвольно сжались так, что ногти впились в кожу на ладонях. Так или иначе, Гай, Люк, Сид и Норрис были единственными близкими ему людьми. Он знал их с девяти лет, они уважали его, бл*дь. Теперь они все про него знают, что он домашняя ручная зверушка, Гай его теперь презирает. Как бы то ни было, Гай – это единственный человек, мнение которого для него что-то значит. Молодой человек с ненавистью посмотрел на появившегося в дверях Ясона. «Доволен, с*ка патлатая. Унизил меня перед друзьями, заставил языком на их глазах вылизывать свои сапоги. А я-то – идиот – думал, что между нами хоть что-то изменилось»,– в это мгновение Рики ненавидел своего любовника всем сердцем. «Интересно, откуда этот Гай узнал, где живет Рики? Они, что общались втайне от меня все это время?!» – ревность заволокла разум Ясона, словно черное облако. Он встретился глазами с полным ненависти взглядом своего любовника и опустил ресницы вниз, глядя на кончики своих сапог. На блестящей коже все еще виднелся влажный след от языка Рики. «Он лизал сапоги по моему приказу. Почему? Боялся расправы? Или испугался того, что я могу нанести вред его любимому Гаю?!» – мысль о счастливом сопернике вызвала в глубине груди Ясона явно ощутимое болезненное чувство. Однако рассуждения, как обычно, заставили его успокоиться. Перед мысленным взором Первого Консула пробежали сцены недавней встречи. Растерянное лицо Рики, его дружки, стоящие на пороге… На пороге… Ясон вспомнил, как по дороге домой – «Странно, я так уже называю «Апатию», – он позвонил Рики и предупредил, что появится с минуты на минуту. «Он их не ждал. Он ждал меня, а их он даже зайти не пригласил. Гай понятия не имел, с кем он живет. Какая же я мразь! Как я мог быть так жесток с моим маленьким Рики?» – Блонди понял, что незаслуженно подозревал любовника, а потом в голову с IQ 300 пришла мысль, что он Рики оскорбил и ничем хорошим для их отношений это закончиться не может. Ясон посмотрел на одновременно съежившуюся и ощетинившуюся фигурку, стоящую в центре комнаты. «Объяснить сейчас ничего невозможно. Он не захочет меня слушать. Надо просто что-то сделать, прямо сейчас», – с грацией бросающейся на добычу пантеры Ясон преодолел расстояние, разделяющее его с Рики, и подхватил любовника на руки. «Маленький мой, мой любимый», – ревнивец сел на краешек кровати, развернув лицо Рики к себе, склонился над ним и, не выпуская из объятий, стал целовать его щеки. Они оказались солеными на вкус. «Какой смысл сопротивляться? Все равно он сделает со мной все, что захочет», – пытаясь скрыть текущие по его щекам слезы, Рики было отклонил лицо в сторону, но стальные пальцы, доставившие ему уже столько мучений и наслаждения, жестко взяли его за подбородок. Рики слишком хорошо представлял, что будет дальше. Ясон начнет ласкать его, и он, бывший, теперь уж точно бывший главарь банды, потеряет остатки гордости и самообладания, позволяя делать с собой что угодно. Его собственное тело предаст его, он будет стонать и извиваться, утратив контроль над собой, а Ясон будит мучить его, причиняя боль своими прикосновениями, но это заведет его, Рики, еще больше. А когда его хозяин, возбудив его до крайности, сожмет кольцо на его члене, он начнет умолять Ясона взять себя, он будет унижаться, лишь бы почувствовать губы на своем члене, лишь бы ощутить член в своей заднице, лишь бы эти длинные и жестокие пальцы сжимали и крутили его соски, лишь бы ему позволили кончить. Это будет повторяться снова и снова, всю ночь напролет, до тех пор, пока он не отключится в объятиях своего любовника, впадая от усталости в черное спасительное забытье, и, возможно, даже во сне будет ощущать толчки внутри своего тела. А утром очнется в пустой кровати и будет, словно зомби, бродить весь день, создавая какую-то видимость деятельности, в ожидании Ясона, мечтая, чтобы тот пришел пораньше и делал это с ним опять, снова и снова. Это было как наркотик, какая-то нездоровая привязанность, от которой избавиться не было никакой возможности. «Сегодня я лизал его сапоги при своих друзьях, интересно, что я смогу сделать завтра, если он от меня этого потребует?» Рики понимал, что в своем падении, начавшемся четыре года назад, когда Ясон впервые прикоснулся к нему, теперь достиг самого дна. Он, пусть бывший, но все же главарь банды, человек, для которого не было большей ценности, чем свобода и честь, докатился до того, что превратился в самого настоящего пета, самым страшным наказанием для которого является утрата к нему интереса Хозяина. «Сейчас мне двадцать лет, почти двадцать один. А что будет, когда мне исполнится двадцать пять, а тридцать? Когда я ему надоем? Перепоручит заботам Катце или, прочистив мозги, продаст в бордель?» – Рики вдруг понял, что им овладело какое-то странное оцепенение, равнодушие. Ясон целовал его, гладил по волосам, что-то нежно шептал, а ему было все равно, как будто он наблюдал за происходящим со стороны. Неожиданно молодой человек почувствовал себя необыкновенно свободным. «Пусть делает с моим телом все, что хочет, раз оно мне больше не принадлежит, но мою душу он не получит», – Рики мыслями оказался где-то очень далеко, ему шестнадцать лет, он юн, весел, полон амбиций и надежд, а рядом с ним Гай, его лучший друг, самый близкий человек. Пусть ему не так уж нравилось заниматься с ним сексом, но ведь партнерство – не только это. Это общие интересы, взаимопонимание, уважение, да много еще что… Рики с удивлением понял, что апатия, овладевшая его сознанием, перекинулась на его тело. Ласки Ясона больше не возбуждали. Пропало ощущение дрожи, не хотелось прильнуть к сильной груди и растаять от удовольствия в теплых и нежных объятиях. Рики понял, что хочет оттолкнуть от себя своего любовника. «Что-то не так», – у Ясона возникло ощущение несоответствия. Такое чувство, как будто вместо Рики в его руках находилась пустая оболочка, кукла. «Не так» было не что-то, не так было все. Первый Консул понял, что его любовник не реагирует ни на его слова, ни на ласки, ускользает от него, утекает, словно песок между пальцами. Рики был где угодно, только не в шикарном номере «Апатии». Ясон, чувствуя, как у него холодеют руки, увидел пустой, ничего не выражающий взгляд любимого, направленный в потолок. Это было все равно, что заниматься сексом с трупом. Рики уходил все дальше и дальше, еще немного – и процесс стал бы необратимым. «Чувство, противоположное любви – это не ненависть, это лишь ее обратная сторона. Чувство, противоположное любви или ненависти – это равнодушие», – Ясон понял, что этого он точно не вынесет. «Я его поломал, но разве я этого хотел?! Видит Юпитер, я хотел совсем не этого! Я просто добивался, чтобы этот Гай оставил его в покое! Я просто хотел показать им, что Рики мой!» – Первый Консул понял, что сейчас потеряет самое дорогое ему существо, потеряет навсегда. Надо было что-то сделать, что-то безумное, по эффективности своего воздействия сходное с электрошоком, которым заставляют биться остановившееся сердце. Ясон понял, что именно. «Гордость Блонди, карьера, одобрение Юпитер, власть, деньги. Зачем мне все это, когда у меня не будет его?» – все, что когда-то составляло смысл его жизни, Первый Консул Амои в буквальном смысле слова бросил к ногам своего любимого. Рики лежал на краю огромной кровати так, что ноги касались пола. «Интересно, какие были бы глаза у Рауля, если бы он увидел меня сейчас?» – Ясон опустился на пушистый ковер у подножья кровати, взял в руки изящную стопу Рики, все еще обутую в сандалии, и прижался губами к овивающему щиколотку кожаному ремешку. «Что он делает?! Этого не может быть! Он свихнулся?!» – Рики был подобен человеку, который пришел в себя в реанимации после автомобильной аварии и, несмотря на боль, ощутил себя живым. Появилось состояние «здесь и сейчас», душа влетела обратно в тело вместе с чувством обиды, оскорбленного достоинства и, одновременно с этим, шока от того что сейчас делал его любовник. – Прекрати это немедленно! – молодой человек резко сел на краю кровати. – Почему, тебе это неприятно? – Ясон даже не подумал выпустить ступню из своих пальцев, он откинул волосы, упавшие на лоб, поднял голову и посмотрел на Рики снизу вверх кажущимися огромными из-за такого положения голубыми глазами с длинными пушистыми ресницами. – Нет, мне нравится, – вместе с чувствами вернулась и чувствительность к ласке, от того места, к которому все еще были прижаты губы Ясона, по ноге снизу вверх пробежала сладкая дрожь. – Но ты не должен это делать! Ты же… – молодой человек не знал, как выразить свою мысль, – ты же Блонди! – Нет ничего плохого в том, чтобы вылизать туфли того, кого любишь, – Ясон перекатился на живот и лег на ковер, между все еще касавшихся пола ног Рики. – Хотя мне больше нравится целовать не кожу твоих сандалий, – Первый Консул стащил с любовника обувь, сначала с правой, а потом с левой ноги, – а ласкать твою кожу, – опершись на локти, Ясон снова взял ступню в свои ладони и начал массировать любовнику внутренний свод стопы, разминая «подушечки» у основания пальцев. «Ну как, доволен, мой маленький Рики? Взамен своих Бизонов ты получил пустячок, такого скромного ручного Блонди», – Ясон прижался щекой к высокому подъему ступни любимого. Каким-то малюсеньким, еще не погасшим кусочком рассудка Первый Консул понимал, что то, что он сейчас делает, просто чудовищно, неслыханно, недостойно. Но самое жуткое было в том, что ему, Ясону это нравилось. Блонди, валяющийся в ногах у монгрела, целующий его пятки. Узнай про это хоть кто–нибудь, нейрокоррекции не избежать. «Но я ведь никому не собираюсь про это рассказывать», – Первый Консул, взглянув на млеющего от удовольствия Рики, втянул средний палец его левой ноги себе в рот и несильно прикусил ногтевую пластинку. Услышав тихий стон любовника, он сжал зубы немного больше. «Тебя ведь возбуждает, когда я причиняю тебе боль, Рики? Это ведь твой секрет?» Это было прекрасно, божественно, непередаваемо, просто волшебно, – Рики, прикрыв глаза, откинулся на кровати, отдаваясь во власть охватывающего его наслаждения. Ясон любил ласкать его разными способами, но никогда молодой человек не испытывал ничего подобного. Волны удовольствия вместе со струящейся по жилам кровью, которая бежала все быстрее и быстрее, поднимались от ступней ног вверх, заставляя мурашки выступать на коже, а тело дрожать. – М-м-м, – Рики не смог подавить стон, когда Ясон прикусил палец на его ноге. – М-м-м-а-а, – стон вырвался еще раз, когда любовник сжал зубы сильнее. «Я чертов извращенец, мне же нравится, когда он меня мучает», – молодому человеку стало стыдно, от смущения и возбуждения у него заалели щеки. Ясон сосал его пальцы, словно конфеты, как будто сладкие леденцы, затем начал целовать высокий красивый свод стопы, щиколотки. Поднявшись, сев между ног любимого, он ласкал его ноги, причиняя то наслаждение, то неожиданную боль, целуя и кусая попеременно, щекоча рассыпавшимися шелковистыми волосами нежную кожу на внутреннем сгибе коленей и выше, между бедер, постепенно приближаясь к окаменевшему, налившемуся кровью члену. – Ты безумец, Ясон, – задыхающийся от невыносимого удовольствия Рики не понял, что прошептал это вслух. – Я сошел с ума от любви к тебе, малыш, – Ясон встал на колени и, раздвинув ноги любовника как можно шире, прижал их к краю кровати, лишая Рики возможности отстраниться, а затем, дрожа от возбуждения так, что скулы свело судорогой, опустил голову вниз и втянул столь обожаемый им член себе в рот. Влажные, плотно облегающие губы, скользящие по члену, неминуемо приближали Рики к оргазму, еще пара движений – и…кольцо сжало его член, пережимая семенной канал и не давая кончить. – Не сейчас мой маленький Рики, не сейчас, еще рано, – такой знакомый, одновременно ненавистный и любимый шепот. Молодой человек сжал пальцы рук, вцепившись в волосы мучающего его любовника, и закусил нижнюю губу, стараясь подавить стон. – Я привяжу твои руки к кровати? – это не вопрос, это утверждение. «Делай со мной, что хочешь. Я весь твой, со всеми потрохами, если есть желание, можешь меня убить, только не останавливайся» – приподняв ягодицы, Рики выгнулся дугой навстречу своему любовнику –…Я тебя хочу… Сделай это со мной …Трахни меня! – Он сделал движение навстречу влажным, проникающим в его дырочку пальцам. «Какой же ты красивый, Рики», – припухшие искусанные алые губы приоткрыты, тени от подрагивающих опущенных ресниц порхают на пылающих, горящих румянцем скулах и щеках, словно крылья бабочки, расфокусированный взгляд карих глаз, выгнувшаяся назад шея, голова, мечущаяся из стороны в сторону по шелковой простыне, прилипшая ко лбу челка, капелька пота, стекающая по виску. Ясон любовался потерявшим над собой контроль любовником. Лицо, искаженное от боли, наслаждения и нестерпимого желания. Блонди надел на запястья Рики стальные браслеты и закрепил его руки над головой с помощью шнура, прикрепленного к изголовью кровати. Достаточно длинного и гибкого, чтобы иметь возможность перевернуть любовника на живот, но недостаточно длинного для того, чтобы Рики мог дотронуться до себя. «Пусть ты любишь своего Гая, но сейчас ты мой, только мой, и я сделаю с тобой все, что захочу», – Ясон надавил подушечкой пальца, делая им круговое движение, на простату своего любовника и одновременно с этим сжал кольцо на члене еще сильнее. А потом, наслаждаясь смесью непереносимой муки и столь же непереносимого наслаждения, исказивших лицо Рики, слушая стоны, вырывающиеся из вздымающейся груди любовника, начал повторять эту сладкую пытку снова и снова. – А-а-а! Нет, не надо, прекрати, пожалуйста… Перестань! Я больше не могу! Ясо-о-он! Не-е-ет, – Рики, метавшийся по кровати настолько, насколько позволяли его путы, не обдирая кожу на запястьях только потому, что края пазов, в которые были вставлены его руки, были закруглены и изнутри обиты нежным бордовым бархатом, стонал не переставая. Сердце билось так, словно хотело вырваться из груди, перед глазами расплывались красные круги. В тот момент, когда молодому человеку показалось, что еще секунда – и он упадет в обморок, давление у основания его члена исчезло, а внутрь, не встречая никакого сопротивления, преодолев полностью расслабленный сфинктер, раздвигая уже готовые к вторжению мышцы, не причиняя боли, а даря одно лишь наслаждение, стал входить большой, ровный и столь желанный член. «Какой же ты горячий, узкий и эластичный, малыш. С тобой всегда словно в первый раз», – медленно и аккуратно, давая Рики возможность привыкнуть к чему-то постороннему в теле, Ясон, подложив под бедра любовника подушку и закинув его ноги себе на плечи, поддерживая их в районе коленей, погрузил в него член до самого основания. «Как же хорошо», – светловолосый мужчина на секунду замер, а потом начал двигаться, сначала медленно и осторожно, а потом все быстрее и быстрее, увеличивая скорость и амплитуду, не заботясь о том, чтобы его партнеру не было больно, потому что знал – больно уже не будет. А Рики, его драчливый, грубоватый Рики вел себя в постели словно страстная, темпераментная, жадная до чувственных наслаждений женщина. Выгибаясь навстречу, приподнимая бедра, насаживаясь на член, когда тот и так входил в него до самого основания. «Маленький мой», – Ясон высвободил одну свою руку и начал в такт своим движениям ласкать столь любимый им член. Рики стонал, но теперь он уже умолял не прекратить, а продолжать, не останавливаться, эти крики сводили с ума. Долго такое продолжаться не могло. – Я… Я сейчас кончу! – прошептал Рики, словно выдохнул, и через секунду, с неподражаемым выражением на лице, содрогаясь всем телом, излился в руку своего любовника. – Мой мальчик, я люблю тебя! – сделав еще пару мощных толчков, чувствуя, как сжимаются вокруг члена тугие мышцы, Ясон с протяжным стоном кончил и упал на грудь своего темноволосого любовника, уткнувшись носом в его шею. – «Ясон, я люблю тебя…» – Я сейчас кончу! – находящийся на грани Рики успел вовремя прикусить себе язык. А через мгновение мир разлетелся на миллиарды цветных осколков. – Маленький мой, мой любимый, – любовник Первого Консула потихоньку приходил в себя. Его руки были свободны, а Ясон растирал и целовал его запястья, прикасаясь губами к тому месту, где под прозрачной кожей билась синеватая жилка. «Он мне ноги целовал», – впервые за долгое время Рики подумал, что вся та чепуха, которую обычно Ясон шептал ему в постели, может быть правдой. На молодого человека сошло какое-то умиротворение, он был абсолютно расслаблен, не было ни сил, ни желания шевельнуть ни ногой, ни рукой. – Ясон? – Да, солнышко. – А когда ты сказал, чтобы я учился, а то навсегда останусь просто любимчиком на особом положении, ты что имел в виду? – Рики положил голову на грудь своему любовнику, наслаждаясь ощущением того, как нежные пальцы перебирают его волосы. – Когда-нибудь ты станешь гражданином, мне хотелось бы, чтобы ты умел делать что-то полезное, достойное тебя, – Ясон приподнялся на локте, ласково глядя на своего «пета». – А то, что мы сейчас делаем, это недостойно? – в голосе Рики появились язвительные нотки. – Извини, я неправильно выразился, – Ясон понял, что сказал глупость. – Значит, ты снимешь с меня это жуткое кольцо? – в голосе молодого человека появилась надежда. «Все еще мечтаешь избавиться от меня и побежать к своему любимому Гаю? Не выйдет», – Первый Консул уже жалел, что так быстро позволил своему любовнику кончить. «По крайней мере, сминая простыни, ты не думаешь о своем бывшем партнере». – Нет такого закона, который запрещал бы гражданину быть петом. Чем оно тебе так мешает? – Взгляд Ясона стал тяжелым. Появилось сильное желание напоить Рики афродизиаком и снова начать сжимать пет-ринг, которое Первый Консул, вспомнив, как началось их сегодняшнее занятие сексом, в себе подавил. – Оно меня бесит! Это же унизительно, неужели ты этого не понимаешь?! «Я боюсь, что ты уйдешь от меня, поэтому-то я его с тебя и не снимаю». – Малыш, понимаешь в чем дело, – Ясон начал свои объяснения, – Я Первый Консул Амои, от моих решений зависят жизни и благополучие миллионов людей. И я имел неосторожность показать всем, насколько ты мне дорог. И тем самым подставил тебя под удар. Если мне захотят причинить вред, то целиться будут в первую очередь в тебя. Пока ты формально являешься моим петом, тебя, скорее всего, никто не тронет, поскольку на Амои и в Федерации вряд ли кто-то захочет посягнуть на собственность Первого Консула. Это вопрос твоей безопасности, Рики. Благодаря датчику я могу знать, где ты находишься. Это не потому, что я тебе не доверяю, а потому, что если тебя похитят, к примеру, чтобы меня шантажировать и заставить принять решение, которое противоречило бы интересам Танагуры, я мог бы определить, где ты находишься, – то, что говорил Ясон Рики, не было неправдой, но полной правдой тоже не было, основную причину Блонди так и не назвал. – А если я сниму с тебя кольцо, пока ты не гражданин, тебя смогут убить, похитить, да совершить с тобой что угодно, только ради того, чтобы во время важных переговоров у меня испортилось настроение. Тогда я никак не смогу тебя защитить! – Блонди понял, что то, что он говорит, не такая уж фантазия и отговорка, и разволновался. – Ну, раз дело обстоит таким образом... – Рики недоверчиво смотрел на Ясона. – Знаешь, малыш, я не должен тебе это говорить. – «Но почему я должен один нести ответственность? Пусть узнает, как все обстоит на самом деле». – Тебе же известно, что элита, особенно высшая, никогда не занимается сексом так, как это делают люди? – Ясон оперся на руки и навис над лежащим на спине любовником, глядя ему прямо в глаза. –Юпитер возражает против этого, считая, что тогда мы работаем недостаточно эффективно. То, что я делаю с тобой, в глазах общества еще хуже того, что я сегодня заставил делать тебя при твоей банде, – увидев, как Рики отвел глаза в сторону, а на шее дернулся кадык, Блонди поспешно добавил, – это больше не повториться, никогда, клянусь тебе. – А больше и не надо, одного раза было вполне достаточно, – на бывшего Бизона нахлынули воспоминания о недавнем унижении. – Ты всех у меня отнял, Ясон, – с горечью в голосе произнес молодой человек, – так или иначе, с девяти лет они были моей единственной семьей, а теперь у меня никого не осталось. «А у меня никого не осталось, кроме тебя. Все мое окружение и мой друг Рауль, все знают, какие отношения нас связывают. А от своих друзей ты все скрывал. Я наплевал на весь мир ради тебя, а ты стыдился того, что между нами происходит. И сегодня я это исправил. Может быть, слишком жестко, но по другому я не мог.» – У тебя есть я, – Блонди убрал волосы с лица Рики и поцеловал его в лоб. «Надолго ли? Люди стареют гораздо быстрее элиты. Пройдет лет десять и, в лучшем случае, мы будет пересекаться у Катце, и ты не будешь понимать, что когда-то во мне находил, а в худшем – ты просто избавишься от меня», – ответом Ясону был грустный взгляд. – Значит, из-за того, что ты связался со мной, ты теряешь авторитет в глазах элиты, точно так же, как я потерял авторитет в глазах своей банды? – Дело даже не в этом. Знаешь, если я сниму с тебя кольцо и отменю твою регистрацию, но буду продолжаться встречаться с тобой, то меня отправят на нейрокоррекцию и так промоют мозги, что я забуду о твоем существовании, а тебя скорее всего убьют, чтобы исключить вероятность того, что я когда-нибудь встречу тебя вновь. – «Что ты на это скажешь, Рики?» – Ты никакой не первый, ты просто шестерка, – вывод предмета обожания Ясона оказался неожиданным. – В моей банде, когда я там был главным, никто не смел мне перечить и говорить, что делать, а что нет. Конечно, мы обсуждали разные вопросы, но последнее слово было всегда за мной. Слушай! А может быть, эта Юпитер сама хочет с тобой переспать, не может, ревнует и бесится? «Странный вечер раскладывания все по полочкам», – Ясон подумал, что в отношении его создательницы к своим детям, и особенно к нему, есть что-то инцестуальное. «По Фрейду у гиперопекающих матерей, находящихся со своими детьми в психологическом инцесте, вырастают сыновья-гомосексуалисты. Ну просто прямо как я»,– предположение Рики не казалось таким уж нелепым. А еще Ясон подумал, что никогда не рассматривал свой статус с такой точки зрения. «Шестерка», – он посмотрел на своего любовника, который наблюдал за реакцией Блонди, опасаясь, что сболтнул лишнее. Но, казалось, Ясон не разозлился. – Юпитер всего лишь компьютерная программа, она не может никого хотеть. – Не может и другим не разрешает? А если она программа, то почему ее нельзя отключить? Катце, когда ему надоедают его программы, просто выключает их – и все, или меняет на новые. Теперь ответом Рики была тишина. – А почему ты надел кольцо мне на член? – Рики вернулся к волнующей его теме. – «Раз не хочет говорить про эту долбаную Юпитер, может, он хоть это мне объяснит?» – А потому, что меня это возбуждает. И тебя, кстати, тоже, Рики. Ты же мазохист, я это еще при нашей первой встрече понял, – ответ Ясона был честным и прямолинейным. – Кто? – молодой человек почувствовал, как его щеки заливает краска. – Мазохист – это человек, который возбуждается когда ему делают больно, малыш. Ты именно такой, ведь тебя заводят такие вещи, не правда ли? – Ясон неожиданно резко и сильно сжал сосок юноши пальцами. – «Зачем отрицать очевидное?» «Он с самого начала все знал?!» – Рики стало так стыдно от того, что его секрет раскрыт, он повернулся на живот и вжал пылающее от смущения лицо в подушку. – Ну что ты, прямо как маленький, – он услышал у уха ласковый голос. – Ребенок, в самом деле. – Мне нужно помыться, – чувствуя, как у него из попы вытекает сперма, боясь испачкать простыни, Рики выскользнул из-под руки Ясона и бросился в ванну. Находясь там, он ждал, что его любовник, как обычно, войдет и, заставив опереться о край бассейна, возьмет его стоя, сзади. Но ничего подобного не произошло. Когда молодой человек вернулся в комнату, Ясон лежал в той же позе, что он его оставил. – Малыш, иди сюда. Ты знаешь, когда ты спишь, ты всегда кладешь мне голову на грудь и обнимаешь меня за шею руками. – Ничего от тебя не утаишь, – пробормотал юноша, залезая по одеяло и стараясь из-за вновь охватившего его смущения не смотреть Ясону в глаза. Он положил голову ему на грудь, уткнувшись носом в рассыпавшиеся длинные волосы, и доверчиво обхватил любовника за шею. Приход Бизонов, Ясон, заставивший его в их присутствии лизать свои сапоги, Ясон, валяющийся у него в ногах и просящий прощения, пет-ринг, необходимый для того, чтобы его не убили, Юпитер, запрещающая элите заниматься сексом, грозящая нейрокоррекцией, – за один вечер навалилось столько информации, что голова шла кругом. «Надо будет завтра посоветоваться с Катце, конечно, все подробности я ему рассказывать не буду…» – в объятиях Ясона было тепло, уютно и на удивление спокойно. Рики не заметил, как заснул. – «Ты шестерка… В моей банде последнее слово всегда было за мной…Катце, когда ему надоедают его программы, просто выключает их – и все, или меняет на новые», – слова Рики все еще стояли у Первого Консула в ушах, он нежно перебирал волосы уснувшего у него на груди любимого человека. – «Хорошо бы было поехать с тобой на какой-нибудь курорт Федерации. Туда, где слово «монгрел» применяется исключительно к незаконнорожденным детям, и то шепотом, а «пет» – к кошкам или собакам. Лежать на пляже, пить коктейли. Появляться везде открыто, мы ведь красивая пара. Где в нас будут видеть только двух любящих друг друга людей. Любящих? Я назвал его «любящим меня», а себя «человеком?» – Ясон с пугающей отчетливостью понял, что уничтожит любое существо, которое посмеет помешать развитию его отношений с Рики, будь это его лучший друг Рауль или создавшая его Юпитер. «Я ее об этом не просил, я ничего ей не должен». Первый Консул опустил глаза и с непередаваемой нежностью посмотрел на мирно спящего любовника. «Интересно, а Рауль когда-нибудь задумывался о судьбе «самок», вывозимых представителями Федерации из его Академии? Вот бы он удивился. А если Рики так бесит кольцо на его члене, что же, можно заменить его на серьгу, или нет, лучше на перстень на среднем пальце правой руки, малыши так любят его всем демонстрировать», – Ясон усмехнулся, подумав, что с дорогим кольцом на руке этот вульгарный жест в исполнении молодого парня будет выглядеть нелепо, словно хвастовство, и Рики придется избавиться от этой привычки. «Надо будет подобрать красивый камень, карата на четыре, рубин или бриллиант, а может быть, аквамарин или изумруд?» – Первому Консулу предстояло сделать нелегкий выбор. – «Можно будет спросить у Рики... Нет не пойдет, это должно стать сюрпризом для него. Будет интересно посмотреть на его физиономию. Или посоветоваться с Раулем... Тоже не годится, а то еще взбесится, когда узнает, кому предназначается этот подарок. А кольцо на член можно в любом секс-шопе купить…» – рассуждая подобным образом, строя планы на будущее, слушая размеренное дыхание Рики, Ясон не заметил, как сам уснул. Запись закончилась. Катце снял нейрошлем с головы Гая. У парня дрожали руки, он смотрел остекленевшим взглядом будто сквозь стену. – Катце, я хотел бы сейчас немного побыть один… «Хочешь побыть один?» – Я уверен, это не то, что тебе сейчас нужно на самом деле, – ладони Катце легли Гаю на плечи. – «Не для того я устроил тебе этот сеанс шоковой терапии, чтобы потом оставить в одиночестве упиваться своим горем». – Если бы я знал. Если бы Рики только сказал: «Я люблю его, Гай. Я хочу его. Он мне нужен». Я оставил бы их в покое. Катце молчал, давая своему новому работодателю, чьей поддержкой ему было необходимо заручиться, выговорится. – Все не так, как казалось со стороны. Рики нравилось, когда Блонди мучил его. А мне он мне говорил, что нет ничего унизительнее, чем быть петом. Что это низводит человека до уровня животного. Я просто хотел помочь Рики, я хотел его освободить, – в голосе Гая звучало отчаяние, он наклонил голову и закрыл лицо рукой. – Я смешон Катце, я просто жалок. Я был лишним, я… Мне правда необходимо остаться одному. «Мне нужен ледяной душ, и срочно»,– парню, который испытывал массу противоречивых чувств – понимание собственной неправоты, боль, удивление, разочарование, угрызения совести, ревность, возбуждение после того, что увидел, – было стыдно из-за возникшей у него в результате просмотра эрекции. Она была сильной, почти болезненной. «Мне нужен холодный душ, я не буду ничего воровать у тебя, Рики. Если я сейчас кончу, это будет то же самое, как если бы я тебя изнасиловал. Я не стану брать то, что мне не принадлежало, я не хочу надругаться над памятью о тебе». «Однако». – Я не могу и не хочу оставлять тебя одного в таком состоянии, – Катце обошел вокруг сидящего в кресле Гая, сел перед ним на одно колено и развел полы его махрового халата в разные стороны. В свете этих действий слова, которые произносил бывший фурнитур, прозвучали двусмысленно. Катце знал, что самая сильная эмоциональная привязка субъекта происходит в результате сексуальных ощущений, испытанных на фоне сильнейшего эмоционального стресса или нервного потрясения. – Не надо, – Гай понял, что сейчас произойдет. – Я же говорил тебе еще в больнице, что нет ничего плохого в том, что мы будем зализывать друг другу раны. Никто не поймет тебя лучше, чем я, – мужчина отвел в сторону пытавшуюся помешать ему руку. – Но… – Четыре года – это лучше, чем ничего, – Катце закрыл глаза. Зеленые глаза, золотые волосы… Он взял член сидящего перед ним человека в руку и коснулся губами головки. Это был странный секс, каждый из участников которого представлял себе не того, кто был рядом с ним. – Тебе лучше? – Катце поднял глаза на расслабившегося в кресле Гая. – Да, спасибо тебе. Но это неправильно, мы же… – Не любим друг друга? – закончил фразу тот, к кому он обращался. – Зато мы друг друга понимаем, как никто. Это тоже немало. – Ты говорил, что только мы двое имеем право говорить о Рики и Ясоне? – второе имя Гай произнес с видимым усилием. – Да… – Знаешь, у меня нет руки, а я все еще ее чувствую, она все еще болит… «Когда отрезают член, происходит то же самое». – Рики нет, он умер, а я все еще люблю его. Ты не представляешь, Катце, что такое любить человека, который не отвечает тебе взаимностью. «Представляю, ты удивился бы, насколько хорошо я себе это представляю. Рики хотя бы уважал и ценил тебя», – воспоминания о пережитом унижении нахлынули на компьютерного гения с новой силой. - Рики не любил меня, никогда. – Гай продолжал свой монолог, - со мной он никогда не был таким, как с этим Блонди. Я не похитил бы Рики, если бы знал то, что ты мне только что показал. Им было хорошо вместе. Ясон ему пятки целовал. Они любили друг друга. Блонди хотел уехать с Рики на курорт и, фактически, решил подарить ему обручальное кольцо. Кто бы мог подумать? Какой же я дурак! – лицо парня исказила странная болезненная гримаса, смесь грусти и недоумения. «Обручальное кольцо носят на безымянном пальце левой руки, а не на среднем правой. Но в целом ты прав». - Они только начинали разделять свое сексуальное и социальное поведение, а так же выбираться из прокрустова ложа навязанных им социумом ролей и отношений. Но не успели, и Ясону отрезало ноги. Это очень символично, - стараясь быть с тем, чьей поддержкой он хотел заручиться, честным настолько, насколько это было возможно, Катце не заметил, как перешел на язык, которым обычно общался только сам с собой… - Извини, я тебя не понимаю, - Гай наморщил лоб, глядя на переместившегося в кресло напротив него мужчину. - Это ты меня извини, - программист понял, что его занесло. - Да нет, правда, я знаю, что я плохо образован. В интернате нас особенно ничему не учили, я понахватался всего-то здесь, то там. Мне придется скоро общаться с представителями Федерации, даже думать об этом не хочется. Они будут смотреть на меня, как на дикаря. - Да ладно тебе. По сравнению с первым поколением алмазных королей, которые рыгали за столом и ковырялись в зубах пальцами, ты просто комильфо. - Кто? - Человек приятный во всех отношениях. Гай, если хочешь, я тебе список литературы составлю. В этом во всем нет ничего сложного. - Да, я буду тебе благодарен. Не хочется чувствовать себя безграмотным идиотом. Объясни мне, что ты говорил про Рики и Ясона. - Я имел в виду, что Рики нравилось, когда Ясон причинял ему боль в постели, это его возбуждало, но возмущало, когда Блонди унижал его человеческое достоинство. Рики действительно ненавидел быть петом Первого Консула… - Но с удовольствием стал бы его партнером? – теперь Гай закончил фразу за Катце. - «А ты умнее, чем я думал и мне это нравится».- Совершенно верно. И знаешь, у Рики это рано или поздно получилось бы. Ясон за четыре года с ним проделал бо-о-ольшей путь на четвереньках. Ты говорил, что Рики, хотя был младше и слабее вас, стал вашим лидером. Так вот, лично у меня сложилось ощущение, что хоть Ясон, прости, что я затрагиваю эту тему, был «сверху» в постели и социуме, - программист решил, что не будет избегать употреблять сложные слова в своей речи, - в эмоциональном плане доминировал именно Рики. Он низвел своего любовника-полубога, до состояния простого смертного. Будь Рики чуть гибче, он мог бы веревки из Ясона вить. - Знаешь, о чем я жалею больше всего? – Гай снова впал в задумчивость. - Нет… - О том, что не могу вернуть все назад, что никогда не смогу попросить у Рики прощения… - А вот здесь ты ошибаешься. Ты помнишь контейнер, который вы с ребятами разместили на планете Лагуна? Так вот… - Катце перешел к тому, ради чего, собственно говоря, и затеял этот травмировавший Гая просмотр. Разговор затянулся далеко за полночь. Когда они вернулись обратно к бассейну, сероглазый до этого понурый парень превратился совсем в другого человека. Его движения стали энергичными, осанка прямой, но самая главная перемена произошла с глазами. В них появилась надежда. -Спокойной ночи , Гай. -Спокойной ночи, Катце, - они расходились по своим спальням. -Катце? -Да? «Неужели он попросит меня остаться?» - красноволосый мужчина понял, что ему, наверно, это было бы неприятно. Нет не физически. Просто тот Гай, которого он узнал, не должен был так поступать. Советнику очень не хотелось разочароваться в человеке, которого он начал уважать. -Ты же все знаешь про них, - видно было, что Гай сильно волнуется. «Вот он о чем?» - Катце вздохнул с облегчением. -Ты ведь все про них знаешь. -Почти все…- гений понял, о чем его сейчас спросят, он ждал этого весь вечер. - А Рики было страшно, когда он вернулся к Ясону? Что он чувствовал тогда, перед тем как…?– вопрос был, все же, немного иным. - Я не знаю, Гай. Честно, не знаю, - Катце говорил чистую правду. – Я так и не смог заставить себя посмотреть их последние воспоминания. Это было бы неправильно. Это - очень личное, это – то, что принадлежит только им двоим.