Домино, зеркало, негатив.

Шахматы. Рауль очнулся. Открыл глаза и ничего не увидел. Абсолютная темнота и отсутствие ощущения тяжести собственного тела. Он понял, что находится в теплой воде, температура которой совпадала с температурой окружающего воздуха. Блонди полулежал в неглубоком бассейне. Мягкие ремни, которыми были обвиты его грудь, запястья, щиколотки и шея, не давали ему ни пошевелиться, ни утонуть. Полная темнота, неподвижность, абсолютная тишина и невесомость. Проходили минуты, часы, ничего не происходило. Ничего не менялось от того, закрывал ли Рауль глаза или держал их открытыми. Он выпадал из реальности и возвращался обратно, ощущение времени было потеряно. Блонди уже не понимал, спит он, бодрствует или грезит наяву. – Позвольте представить, Ясон Минк, – на одном из приемов его познакомили с тем, кто стал самым дорогим для него существом, самым значимым. Золотистые прямые волосы, красивые голубые глаза. Любимый сын Юпитер. Рауль всегда восхищался им, Ясон был эталоном, образцом, совершенством, тем, к чему надо было стремиться. – Кий – это продолжение руки. Не напрягай ее. Не надо бить слишком резко, – Ясон учил его играть в бильярд. – Меня отобрали для работы в Гардиан, – Ясон был первым, с кем Рауль поделился своей радостью. Долгие совместные вечера за игрой в шахматы. Ощущение доверия и интеллектуального равенства. И того, что все происходит правильно. – Рауль, пойдем сходим на пет-шоу. Мы уже совершеннолетние, – друг тащил его развлекаться. «Пет-шоу? Что в них интересного?» – на подобных мероприятиях Рауль, по работе занимающийся выращиванием и скрещиванием петов, ловил себя на том, что вместо того, чтобы наслаждаться шоу, оценивал антропометрические характеристики его участников. Длину ног, цвет волос, глаз, кожи, их сочетание, выносливость при выступлениях, частотный диапазон голоса, примерную рыночную стоимость, способ скрещивания и выведения, класс, в общем, все то, что никак не способствовало романтичному настроению. Складывалось ощущение, что попал на испытания образцов. – Рауль, гарем – это так весело. Ты должен завести хотя бы одного самца. Не хочешь самца, заведи самку, а то тебя сочтут странным, – после этих слов Ясона Рауль прибрел пета-самочку. Рыжеволосую. Ему нравились существа такого окраса. Она была забавная. Ластилась. Рауль решил не выставлять ее на шоу, а оставить для скрещивания. Результат мог получиться очень интересным. – Рауль, ты должен выставить ее на шоу, хотя бы один раз. А то поползут слухи, – увещевания друга возымели действия. Но для этого мероприятия тогда уже быстро поднимавшийся по карьерной лестнице руководитель научной группы в Гардиан приобрел менее породистый экземпляр. – Рауль, это для тебя, – Ясон показал рукой на стол для игры в шахматы, который он приобрел в свои апартаменты, чтобы сделать приятное другу. В тот день Рауля первый раз назвали господином Амом. В тот день он был назначен научным руководителем Гардиан. День триумфа и торжества. Самый счастливый день в его жизни. Шли годы. Два друга были рядом. Идеальный Первый Консул Ясон Минк и его идеальный друг, куратор Гардиан Рауль Ам. Правда ходили слухи, что Ясон проворачивает кое-какие дела на черном рынке совместно со своим бывшим фурнитуром Катце, но ведь это все было в интересах Танагуры, с ведома Юпитер. – Катце, принеси чай, – Рауль помнил, что, когда увидел фурнитура Ясона впервые, был раздосадован тем, что кому-то пришла в голову мысль кастрировать такой великолепный экземпляр. Рыжие волосы, ореховые глаза, тонкие и одновременно мужественные черты лица – можно было бы вывести новую породу. – Эх, такого производителя загубили, – господин Ам недовольно поджал губы. Спустя год щеку любопытного фурнитура украсил шрам, и он навсегда, как тогда думал Рауль, исчез из апартаментов Ясона и, соответственно, из его, Рауля жизни. И снова прошли несколько тихих спокойных лет, а потом… – Рауль, посмотри, кого я купил, – Ясон показал голограмму. Темные глаза, темные волосы, рост где-то 165, худощавый, но при этом слишком мускулистый, правда, ноги стройные и ягодицы красивой формы. Но так, ничего особенного. Средней длины пальцы на руках, никакого изящества. – Ты приобрел себе беспородного? Зачем? – Он словно дикое животное. Дитя трущоб. Главарь банды. В нем нет ничего лишнего. Будет интересно приручить его. Не получится – продам в бордель или сделаю из него секс-куклу. Рауль, в шахматы сыграем, или партию в бильярд? – Рауль тогда еще не знал, что это начало конца. Через месяц. – Бум, – пет, выставленный в пару с впервые появившимся на пет-шоу Z107M, слетел с подиума и схватился за разбитое лицо. Пет дрессировке не поддавался, это было очевидно. – Чем веселее, тем лучше. Не правда ли, Рауль? – в обычно спокойных ледяных голубых глазах плясали веселые огоньки. Раулю даже показалось, что Ясон подавил усмешку. Не такой реакции на подобную выходку он ждал от своего друга. – Рики, надеюсь, ты не повредил себе руку? – в этот момент Второй Консул Амои отметил, что происходит что-то странное. В следующий раз, когда он пришел в гости к другу насладиться игрой в бильярд и шахматы, в гостиной Ясона находилось чужеродное тело. Монгрел смотрелся на ковре столь же уместно, сколь большой черный таракан выглядел бы на белоснежной скатерти стола в роскошном ресторане. – Ты не возражаешь, если Рики посидит здесь? – Ясон перебирал пальцами черные волосы развалившегося, опершегося спиной о ноги Хозяина монгрела. Никакой скромности, никакого воспитания. – Рики, поздоровайся с господином Амом. – Здравствуйте… господин Ам, – Раулю показалось, что губа Z107M дернулась, словно в оскале, как будто монгрел хотел не поздороваться, а произнести ругательство. – Я пойду? – он даже не прибавил слово Хозяин. – Сиди здесь, пет, – длинные пальцы сжали черные волосы, но тут же начали их вновь перебирать. В тот день Ясон был крайне рассеян и даже проиграл две партии подряд. Но и тогда Рауль еще не понял, что именно происходит. Спустя три месяца. – Я пойду, Ясон? – монгрел посмел назвать Хозяина по имени. – Да, Рики иди. – Ему скучно здесь, – эти слова были уже обращены к Раулю. Но и тогда господин нейрокорректор еще не понимал, насколько все безнадежно. Спустя еще три месяца. – Я пошел, – скорее не вопрос, а утверждение. На шее Z107M красовался почти синий засос. – Да, иди, конечно. Раулю показалось, что Ясон хотел притянуть Рики для поцелуя. Еще спустя три месяца. – Я пойду? – взгляд такой наглый, провоцирующий. На Хозяина так не смотрят. – Да, иди. – Ясон встал. – Извини меня, я сейчас вернусь, – скозь неплотно прикрытую дверь Рауль увидел, как Первый Консул притянул пета к себе за плечи и поцеловал в губы. Что он делает? – Рауль был в шоке. Оказывается, все, о чем болтают между собой петы, о чем шушукаются фурнитуры, – правда. – Ясон, про тебя ходят слухи. Ты должен их пресечь. Ты уже год не выставляешь Z107M на шоу. Не хочешь выставлять его с самкой, выставь с самцом. Всего один раз, – Раулю показалось, что при этих его словах пальцы Ясона сжали фигурку так, что их костяшки побелели. – В мои планы не входит выставлять его с кем бы то ни было на публичное обозрение, и давай больше не будем возвращаться к этой теме. И моего пета зовут Рики. Извини, я сегодня не в настроении играть, – Ясон поставил фигурку обратно на стол. Бум, – тихий стук от соприкосновения обитой снизу мягкой тканью фигурки с деревянной доской. Он прозвучал в ушах Рауля, словно удар гонга. Только теперь генетик понял: привычный и правильный ход вещей непоправимо нарушен. – Рики, ты не поранился? Лицо цело? – через шесть месяцев Ясон вскочил с кресла, выбежав, словно фурнитур, в холл, подхватывая на руки своего избитого любовника. Рауль обреченно разглядывал криво стоящую на столе игральную доску, которую его друг случайно сдвинул, сделав резкое движение рукой. Еще через полгода. – Господин Ам, Господин Минк извиняется за свое опоздание и просит Вас его немного подождать, – Рауль воспользовался приглашением, сел в кресло и уставился на одиноко стоящую на столе шахматную доску с расставленными на ней фигурками. Через минуту вошел Ясон, поправляя на себе сьют, с довольной улыбкой на лице и блуждающим взглядом. Он был похож на удовлетворенного пета после случки. Раулю было невыносимо видеть его таким падшим. А потом появился реальный шанс отделаться от Z107M раз и навсегда. Рауль заметил, что его девушка-пет Мимея, его любимого ярко-рыжего окраса, неравнодушна к беспородному любимцу Ясона Минка. Она смогла бы жить в Академии, но ее выбор перечеркнул все ее достоинства. Потерявший счет времени, лежащий в тишине и забвении господин Ам вспомнил, в какой ярости он был, когда понял, кому отдала предпочтение та, которая имела все шансы стать родоначальницей породы. Рауль вздрогнул. И вернулся к реальности. Он пленник, Мимея – любимая жена Президента Объединенной Федерации Планет, а Катце... Был Серым Кардиналом черного рынка Танагуры, стал Серым Кардиналом ОФП. Тихо, темно. Рауль вновь выпал из реальности. После истории с Мимеей Z107M сбежал. – Ясон, мы обнаружили Рики. Он в полицейском участке, – тогда Рауль увидел наполовину скрытое красно-рыжими волосами лицо в мониторе впервые после долгого перерыва. Катце сильно изменился за то время, что он его не видел. Возмужал, черты стали более резко очерченными и благородными. И показался генетику гораздо более привлекательным, чем любой пет подобного окраса. Рауль вспомнил, как тогда устыдился таких своих мыслей. У бывшего фурнитура господина Минка было умное лицо. «Из них с Мимеей вышли бы прекрасные родоначальники породы, но он кастрат, а она безвозвратно испорчена Z107M», – в тот момент Рауль уже отдал Мимею для продажи. «Даже у животных есть гордость, даже звери умеют любить», – связанный кожаными ремнями, обездвиженный Рауль Ам подумал, что, отпусти он Мимею, у господина Татсу была бы другая жена, а в Кересе стало бы на одну проститутку больше. Но было не принято отпускать бывших петов на свободу, это негуманно. Нельзя домашнее животное выгонять в лес. Оно там погибнет. Ясон же свое дикое животное отправил обратно, в естественную среду обитания. Не продал в бордель, не сослал в свое имение, не прочистил мозги, сделав секс-куклой, а просто взял и отпустил. И хотя тем самым Первый Консул нарушил все неписаные правила, сославшись на отсутствие закона как такового, это было неважно. Рауль вспомнил ощущение безмерного счастья, когда понял, что беспородное наглое существо больше никогда не навредит его другу и не отнимет у него, Рауля, внимание Ясона Минка. Но того Ясона, которого он знал до этого, уже не было. Вернее, он появлялся, но ненадолго, только тогда, когда видел в мониторе Катце. Рауль помнил, как пытался пробиться сквозь невидимую стену, которую Ясон возвел вокруг себя, стену безупречной вежливости, доброжелательности. Это была маска. До истории с монгрелом Ясон снимал ее лишь рядом с ним, с Раулем, становясь доброжелательным, мягким и обаятельным, а сейчас он снимал ее только разговаривая с Катце. Нет, он не снизошел до уровня бывшего фурнитура, не общался с ним как с равным, но с ним он не притворялся. И тогда Рауль видел тоску в голубых глазах. Он видел, что его другу плохо, хотел помочь, но не знал, как это сделать. – Ясон... Хочешь, я выведу темноволосую линию с карими глазами? Специально для тебя? – Рауль предполагал, что, возможно, все дело в генетической предрасположенности Ясона к брюнетам. – Спасибо, ты так добр. Не надо. Тот, кто попробовал что-то настоящее, никогда не удовлетворится подделкой. Увидев Кири, пришедшего к Ясону, так похожего на Рики, Рауль чуть ли не вздохнул с облегчением. Возможно, это не более чем странные вкусовые пристрастия, возможно, его другу просто нравятся монгрелы. – Хочешь повторения истории? – Нет, что ты, копия никогда не сравнится с оригиналом. Я видел сегодня Рики на аукционе. Я решил его вернуть. Кири Ясон «подделкой» не назвал. – Двадцатилетний пет? Это же смешно! – Рауль понял, что говорит на повышенных тонах. – А если я скажу тебе, что я люблю его, Рауль? Будешь ли ты смеяться тогда? – тот, к кому обратился Первый Консул, впервые в жизни не смог совладать с мимикой своего лица. Z107M вернулся. Первый раз Рауль после годичного перерыва увидел Рики во время медицинского осмотра. И теперь понял, что всю оставшуюся жизнь будет презирать себя за выходку, которую разрешил себе тогда. – «Катце и то оказался благородней. Бывший фурнитур не допустил торжествующей улыбки, когда Мимея ударила меня по лицу, а я, показывая монгрелу, что с ним будет в случае непослушания на примере превращенного в секс-куклу Кири, это себе позволил»,– потерявший ощущение пространства и собственного тела Рауль почувствовал, как к его щекам от вновь переживаемого стыда прилила кровь. Тем более, что это плебейское торжество длилось недолго. Лежащий в теплой воде, обездвиженный Блонди почувствовал, как у него пересохло во рту и застучало сердце. Прямо как тогда, когда он пришел к Ясону, как всегда, играть в шахматы. Возле стола стояли три кресла. В одном из них сидел любовник его друга, одетый в домашний халат, в другом Ясон собственной персоной, и он объяснял пету основы игры в шахматы. Рауль вспомнил свое удивление, возмущение, негодование, словно было осквернено что-то святое. На столе рядом с шахматной доской стояла пепельница. Наглый монгрел курил! В присутствии… и тут Рауль понял, что Ясон больше никакой Рики не хозяин. Наоборот, это черноволосое беспородное существо, по классификации превосходящее лишь мутантов, полностью завладело душой и разумом того, кто когда-то был идеалом Рауля Ама. – Добрый вечер Рауль, – Ясон радостно поднялся навстречу. – Добрый вечер, Ясон. Я как раз зашел к тебе сказать, что сегодня занят и не смогу сыграть с тобой в шахматы, – господин Ам не смог заставить себя сесть рядом с монгрелом, это было унизительно. – Как хочешь, не смею тебя задерживать, – глаза Ясона Минка стали ледяными. – Я, возможно, зайду позже, – Рауль уже понял, что совершил ужасную ошибку, окончательно оттолкнув от себя друга. Но было поздно. Ясон вежливо, но сухо попрощался и повернулся к нему спиной, показывая, что аудиенция окончена. – Хорошо, возможно ты прав. Если Ясон вследствие этого общения лучше разбирается в людях и более эффективно ведет переговоры, то пусть продолжает отношения с монгрелом, – услышав этот вердикт Юпитер, Рауль отправился в гости к Ясону с твердым намерением примириться с существованием Z107M и даже разговаривать с петом настолько вежливо, насколько сможет. И тут выяснилось, что монгрел исчез. Ясон не верил, что его любовник снова от него сбежал. Первый Консул сидел и ждал известий, он ждал звонка от Рики так, как пет ждет своего хозяина. Видеть деградацию друга было невыносимо. В тот роковой день Рауль совершил второй поступок, за который знал, что никогда не сможет себя простить. Он не рассказал Ясону, что вытребовал для него у Юпитер право на общение с Z107M. В полной темноте и тишине пленник слышал, как кровь прилила к его лицу и отдается стуком в висках. Тогда он надеялся, что с монгрелом случится что-то непоправимое, он желал беспородному смерти. Он мог рассказать, что теперь все официально, что Юпитер разрешила своему любимому сыну общаться с Z107M. А вместо этого: – Мне не хотелось бы играть с твоим разумом, Ясон, – Рауль все еще пытался отговорить его от общения с тем, кто, по мнению генетика, постоянно унижал его друга. Монгрел, унизивший Блонди! Что может быть противоестественнее?! – Давай сыграем в шахматы? – в тот момент Раулю показалось, что перед ним прежний Ясон. Первый Консул играл очень сосредоточенно, как раньше, обдумывая каждый шаг. Играл черными фигурами. – Шах и мат, – черная пешка, пройдя через всю доску, превратилась в ферзя. Ясон встал. Партия была закончена. Рауль наконец понял, что хотел сказать ему друг последние два месяца. «А если я скажу тебе, что я люблю его, Рауль? Будешь ли ты смеяться тогда?» – Любовь – это было слишком непонятно для научного руководителя Гардиан, слишком абстрактно. Пешка, превратившаяся в ферзя, – наглядно и очевидно. – Я поеду, – Ясон попрощался. Если бы Рауль только мог предположить, что видит того, кого продолжал считать своим другом, в последний раз! Он догнал бы его и рассказал бы про свой разговор с Юпитер. Тогда Ясон задействовал бы службу безопасности и остался бы жив, а он, Рауль, работал бы сейчас в своей лаборатории. Но он предоставил своему другу возможность действовать на свой страх и риск. Ясон погиб. Рики тоже – пленник понял, что назвал про себя монгрела по имени, Мимея – супруга самого влиятельного разумного существа среди гуманоидов, а он, Рауль Ам, – пленник Первого Консула планеты Бизон, бандита и контрабандиста, привыкшего нарушать закон Катце Бенийро. А ведь все могло быть совсем иначе. И с Катце тоже. Тишина, темнота и неподвижность обволакивали, словно паучий кокон. Воспоминания Рауля стали почти осязаемыми и цветными, он уже не мог отделить их от реальности. Ореховые глаза, красно-рыжие волосы. Он стоял перед ним, словно равный. Не как бывший фурнитур, даже не как гражданин, а именно как равный, как будто он был не кастрированным монгрелом из трущоб, а Редом, элитой. И его мнимая покорность и вежливость не могли обмануть. «О чем он думает, хотел бы я знать? Катце...» – Рауль вспоминал тот вечер, когда после встречи с Юпитер решил приобрести опыт, который так изменил Ясона. Чтобы понять, что случилось с его другом. Ради чего он пожертвовал своим окружением, карьерой и жизнью. – Да, господин Ам, – Серый Кардинал соизволил его заметить. – «Как бы мне начать этот разговор?» – Рауль понял, что все происходит слишком быстро. Что он не готов к этому разговору и тому, что произойдет вслед за ним. Что он волнуется и ему страшно. – Я хочу дать тебе задание. Могу я надеяться, что это… поручение останется между нами? – Первый Консул Амои явно нервничал. Хотя прекрасно понимал, что Катце вряд ли кому-то что-то расскажет. – Вы можете целиком и полностью положиться на мою скромность, – сама почтительность. Маска, такая же, как у Ясона. Вежливость – непробиваемая, невидимая стена. – Ты ведь хорошо знал господина Минка? – «Что за бред я несу? В последние недели жизни Ясона, когда тот жил в Апатии со своим беспородным, мне приходилось разыскивать его через тебя», – Рауль просто не знал, с чего начать, как обосновать цель, с которой он позвал Катце, чтобы не показаться странным и смешным. Чтобы сохранить достоинство в этой ситуации. Красноволосый монгрел промолчал. Вероятно, полагая, что ответ очевиден. Чувствуя себя полным кретином с IQ 40, Рауль продолжил свои «объяснения». – А этого… Z107M, ты был с ним знаком? – «Конечно же, он его знал. Что я говорю?» – у Блонди, думающего о том, что через несколько минут он будет вынужден по собственной инициативе заняться сексом с монгрелом, колотилось сердце, а руки и ноги стали холодными. – Мы пересекались с ним несколько раз по просьбе господина Минка. – Нейтральный, спокойный, вежливый ответ. Достойный элиты или дипломата Федерации. И вновь Рауль с раздражением подумал, что Катце забыл свое место, что он не ровня элите из Танагуры. Чувствуя, что его решимость тает по мере произнесения решающих слов, Рауль неожиданно взял и задал давно мучавший его вопрос. Кто еще мог ответить на него лучше, чем Катце? Кому он, господин Ам, Первый Консул, мог его еще задать? – Как ты думаешь, Катце, что между ними было? – Рауль спросил, и у него перехватило дыхание. Говорить о погибшем Ясоне с мебелью. Z107M даже из могилы продолжал унижать Блонди. – Им очень нравилось заниматься друг с другом сексом, господин Ам. Я полагаю. – И снова стена, маска. Которую захотелось сорвать, разбить, посмотреть на то, что же скрывается за ней. «Ясон не животное! Он не стал бы рисковать всем только ради того, чтобы, словно пет, заниматься сексом с хамом и невежей!» – захотелось кричать. И надо было рассказать Катце, зачем он его к себе пригласил. Рауль набрал воздуха в легкие. – Я постоянно думаю о том, что произошло, я стал ошибаться на работе, я не могу сосредоточиться. Я должен понять, я должен ощутить… – он тогда почувствовал, что от волнения у него садится голос, и замолчал. Он не мог заставить себя посмотреть на Катце. Узоры на мраморной плитке на полу не повторялись, так же, как цепочки ДНК, создавая ощущение подлинности материала. – Я обсудил это с Юпитер. Она решила, что мне целесообразно будет сделать это… не с петом, а с монгрелом. А, поскольку, кроме опытных образцов, ты – единственный монгрел, которого я знаю, то я решил получить подобный опыт с тобой, Катце, – Рауль, сказав все, что хотел, поднял голову и посмотрел прямо в ореховые глаза. – Я не думаю, что результаты этого эксперимента будут валидны, господин Ам, - на какую-то долю секунды маска дрогнула, но бывший фурнитур сумел сохранить внешнее спокойствие. «Просто дипломат на переговорах. Не каждый Рэд сумел бы так владеть собой». – Почему ты так считаешь? – Рауль оценивающе смотрел на стоящего перед ним человека. – Потому что я не обладаю антропометрическими характеристиками, необходимыми для получения Вами запланированного опыта. Я могу привести Вам, господин Ам, более подходящего партнера, – Катце и говорил, словно элита. «Наверное, общение с Ясоном так на него повлияло».– Рауль не мог отделаться от ощущения, что человек, стоящий перед ним, ни в чем не уступает ему самому. И это было унизительно. Кто он, Рауль Ам, и кто этот выбравшийся из грязи контрабандист? – И потом, для получения достоверных результатов надо испытывать к партнеру симпатию, как минимум, – все, что говорил Катце, было очень логично и почему-то злило. «Симпатия к монгрелу – это когда общаться не противно». – Ты мне менее противен, чем любой другой монгрел. Я хочу понять Ясона, поэтому я должен сделать это, – Рауль позволил себе слабость, позволил себе быть откровенным. – Господин Ам, со мной Вы не сможете получить необходимый для восстановления Вашей работоспособности опыт в полном объеме. – Монгрел не сумел оценить его искренность. «Он меня не хочет? Объективно я – самый красивый гуманоидоподобный субъект на Амои, я Блонди, я снизошел до общения с ним, о чем другие не смеют даже мечтать. А он смеет меня отвергать?» – В глубине души Рауля рождалось невиданное прежде чувство. Странное и неприятное. – И, тем не менее, это будешь именно ты. Мне так удобно, я так решил, – Рауль понял, что Катце, остававшийся все это время невозмутимым, вывел его из себя своим упрямством и равнодушием. – «А что, если он сейчас откажет мне?» – в душе Рауля зарождалась паника. – Тогда для чистоты эксперимента я должен буду вести себя с Вами, как монгрел, господин Первый Консул, – голос Катце изменился, он стал мягче, и утверждение прозвучало как вопрос. Рауль понял, что выиграл, что общающийся с ним, словно Ред, человек согласился на его предложение. А иначе и быть не могло. Рауль успокоился. Через десять минут все закончится. Вряд ли это продлится больше десяти минут. Возможно, хватит и пяти. – И как же они себя ведут, Катце? – Первый Консул сказал все самое трудное и теперь полуразвалился на диване в расслабленной позе и рассматривал монгрела, словно на шоу. Действительно, очень красивый экземпляр. – Они не освещают место своей встречи, как на пет-шоу, – Катце выключил свет, теперь только свет двух лун Амои лился из огромных окон апартаментов, окрашивая волосы контрабандиста в серебристый цвет. – Они любят слушать во время этого красивую музыку – зазвучала нежная мелодия. Рауль почувствовал, что у него почему-то быстрее забилось сердце. Он словно замер в ожидании чего-то. – Они называют друг друга по имени, Рауль, – от мягко звучавшего голоса Катце перехватило дыхание, а когда котрабандист присел рядом и склонился над ним, по спине Блонди побежали мурашки. Катце сбросил маску, и под ней оказалось совсем не то, что ожидал увидеть Рауль. В глазах цвета драгоценного террианского конька было столько нежности, ласки и почему-то, грусти. Никто и никогда не смотрел на Рауля так. Похожим взглядом Ясон провожал Рики, когда думал, что тот его не видит. Губы, резко очерченные алые губы все ближе, уже в каком-то миллиметре. Блонди ощутил панику. «Может быть, все остановить? Возможно, я напрасно затеял все это? Ведь Ясон тоже говорил, что хочет просто развлечься. Что, если Z107M не поддастся дрессировке, он сделает из него секс-куклу и продаст в бордель», – сердце золотоволосого представителя элиты застучало быстро-быстро. – «Я же ученый! А все лучшие ученые Старой Терры ставили эксперименты в первую очередь на себе! Я должен разобраться во всем этом. Хотя бы в память о Ясоне. Тогда я, возможно, смогу принять то, что с ним произошло. Я не могу ни о чем думать, я не могу работать, не могу ни на чем сосредоточиться. Я становлюсь неэффективен», – Рауль подавил в себе страх, источником которого была его человеческая составляющая. И почему-то закрыл глаза. Нежные, ласкающие пальцы, глядящие его волосы, откидывающие их с лица. Рауль вспомнил чувства, испытанные тогда, и дрожь пробежала от его шеи куда-то вниз, по позвоночнику. Он чувствовал дыхание Катце. «Подопытный» очертил подушечками пальцев контур щеки и скулы, спускаясь к подбородку. Теплая ладонь в районе затылка. Когда мягкие губы накрыли его губы, Рауль уже не понимал, где он, кто он, что он делает и зачем. Было просто непередаваемо хорошо. Запах одеколона Катце, немного горьковатый. Ни одной мысли в голове. Удивительно хорошо и столь же удивительно спокойно. Катце, целующий его веки, переносицу, от чего расслабились все мышцы на лице, губы. Сначала нежно, едва касаясь, потом сильно и властно, раздвигая их и проникая вглубь языком. Откинув голову на что-то мягкое, пленник вспоминал, как отдался на милость контрабандиста. Как откинул голову на подушку, позволяя Катце целовать свою шею. Как ловкие пальцы фурнитура расстегнули ремень на его сьюте, пуговицы, как язык и нежные, теплые, немного влажные губы ласкали шею в том месте, где она переходила в плечо. Горячие дыхание обжигало кожу. Он закусил губу, когда зубы Катце прикусили его сосок. Руки, гладящие его тело, исследующие его живот, от чего тот подрагивал и покрывался «гусиной кожей». Потерявший связь с реальностью Рауль ощущал все так, будто это происходило с ним вновь и наяву. Прикосновения, запахи, звуки. Пальцы, скользящие по коже, вдоль ребер, язык, проникший во впадинку пупка. По телу пробежала сладкая дрожь, находя свое прибежище где-то в районе паха. Рауль почувствовал, как твердеет, наливается кровью его член. Настойчивые вездесущие губы и язык все ниже и ниже. Юпитер, как же хорошо! Рауль выгнулся навстречу ласкающему его человеку. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Теплое дыхание возле самого члена, нежные ладони, вместившие в себя мошонку, губы, задевающие шелковистые волосы в паху. «Что он делает?» – голова Рауля заметалась по подушке из стороны в сторону, когда кончик языка прочертил влажную дорожку от основания члена к головке и коснулся ее. Когда осторожные и нежные пальцы Катце отодвинули крайнюю плоть и острый напряженный кончик языка прикоснулся к уздечке, впервые занимавшийся любовью Блонди полностью потерял контроль над собой. Губы, обхватившие член, вбирающие его в себя целиком. Рауль и не знал, что от жизни можно получать столько удовольствия. Инстинктивно он запустил пальцы в волосы доставлявшего ему наслаждения человека и сжал их, прижимая голову Катце к своему паху. Желая, чтобы то, что происходит между ними, никогда не заканчивалось. И в то же время тело требовало разрядки. Это было словно непреодолимое желание чихнуть, только в сотни раз сильнее. Продолжая ласкать член рукой, Катце выпустил его изо рта. Рауль застонал от разочарования. А потом вездесущий язык проник у него между ног. Что-то твердое проникло в тугую, но расслабленную дырочку. Каким-то не потухшим уголком сознания Рауль понял, что это пальцы, но в тот момент ему было уже все равно. Пусть делает с ним что угодно, лишь бы эти губы, вновь обхватившие его член, продолжали его ласкать, лишь бы эти руки, эти тонкие пальцы продолжали массировать его тело изнутри, давя на какую-то волшебную точку. Рауль стонал в голос не переставая. Еще несколько секунд и… «Что я делаю?! Все должно быть наоборот! Меня сейчас отымеет монгрел, кастрат! Мебель!» – Рауль в секунду просветления понял, что в своих исследованиях зашел дальше, чем хотел бы, и сумел взять себя в руки. – Прекрати это! Прекрати это, немедленно!.. – в глаза Рауля ударил резкий свет. Некоторое время Блонди ничего не видел. Резь в глазах и белесое пятно. Рауль прикрыл веки, возвращаясь к реальности. Постепенно глаза привыкли к освещению, зрение вернулось. Он лежал на мелководье роскошного бассейна, обнаженный, связанный широкими черными кожаными ремнями. На стене висел огромный экран. У самого бортика с бокалом красного вина в руке, одетый в мягкий пурпурный махровый халат и шлепанцы, в удобном кресле, развалившись, вытянув красивые длинные стройные ноги, сидел Катце.