Домино, зеркало, негатив.

Месть. «Прекрати, прекрати это немедленно!» – Катце не был малодушным. Но не для того же он затеял все это, чтобы повторно пережить худшее унижение в своей жизни. Его цель была иной, и хоть изначально она была рождена, в том числе, и его чувствами к Раулю Аму, в данный момент это уже не имело никакого значения. Тот Рауль, которого любил контрабандист, существовал только в его мечтах, а к реальному бывший фурнитур не испытывал ничего, кроме ненависти и желания поквитаться. Сейчас Катце хотел воскресить Ясона и Рики, их прекрасную любовь. Пусть хоть кто-то будет счастлив. Технически это было осуществимо. Восстановленные на клеточном уровне тела монгрела и Блонди находились в Центре Трасплантологии в капсулах в состоянии анабиоза, их психоинтеллектуальные матрицы были готовы к пересадке. Надо было лишь принять решение, и они воскреснут. Но смогут ли они выжить в том мире, в который вернутся? Смогут ли они в нем быть счастливы? Захочет ли Ясон, привыкший много работать и управлять, жить на Бизон и быть пусть желанным, но все же гостем своего бывшего фурнитура? На Амои они вернуться не смогут, система уничтожит их. Система, созданная Юпитер. Значит, он, Катце должен уничтожить Юпитер, чтобы у Ясона и Рики был дом, куда бы они могли вернуться, чтобы жить. Жить, не прячась, не оглядываясь, не стыдясь собственных чувств. Появляться вместе в общественных местах и на мероприятиях так, чтобы все воспринимали это как должное, а не как странную прихоть Хозяина и наглость пета. Катце много сделал за прошедшие пять лет для осуществления своего плана. Мимея, славная, умная девочка, волей случая и провидения попавшая в гарем господина Татсу, слушалась новоявленного господина Бенийро, как Блонди Юпитер. И за два года из бесправной наложницы превратилась в любимую жену. Это оказалось несложно, надо лишь было продемонстрировать любовь к традиционной одежде, принять новую веру, а остальному ее научили с детства. Сердце госпожи Татсу, когда-то любящее и пылкое, после всего того, что с ней произошло на Амои, словно окаменело, как застывшая, когда-то горячая лава. Мимею радовали лишь драгоценности и ее все возрастающее влияние на мужа. То, что вице-президент Объединенной Федерации Планет прислушивается к каждому ее слову, льстило самолюбию бывшей девушки-пета. Госпожа Татсу не делала ничего, не посоветовавшись с Катце. С тех пор, как он появился в ее жизни, ее судьба волшебно изменилась, поэтому она доверяла господину Бенийро целиком и полностью. – Мимея, ты хочешь отомстить? – когда пришло время, Серый Кардинал, имевший свободный вход, как бывший фурнитур, в ее апартаменты и бывший в прекрасных отношениях с ее мужем, задал своей ставленнице долгожданный вопрос. Сколько же ненависти увидел Катце в потемневших фиалковых глазах! – Рики не мог тебе ответить взаимностью, ты же понимаешь, – бывший контрабандист погладил молодую женщину по щеке, – но Рауль Ам... Люди с собаками поступают добрее. Вскоре мысль о том, как бесчеловечна система Танагуры, поселилась в мозгу господина Татсу, подобно занозе. Но в парламенте ОФП было много тех, для кого порядок, царивший на Амои, был выгоден. Президент Объединенной Федерации Планет также благоволил к Юпитер. Однажды, когда почти все руководство Федерации во главе с Президентом летели на Планету Хеби, на подписание давно планировавшегося договора о сотрудничестве с представителями негуманоидных рас, правительственный шаттл взорвался на расстоянии трех часов полета до созвездия Змеи. Не выжил никто. Было расследование, черный ящик не нашли, причины трагедии так и не были установлены. А названные населению причины катастрофы не имели ничего общего с тем, что произошло в глубоком космосе на самом деле. В то мгновение, когда замаскированная под ядерный двигатель нейтронная бомба расщепила политическую элиту ОФП на элементарные частицы, господин Татсу держал за руку свою бредящую в лихорадке любимую жену Мимею. Она была отравлена и находилась на грани жизни и смерти. Следы яда нашли в комнате первой жены господина Татсу, высокомерной дочери человека, возглавлявшего крупнейшую парламентскую фракцию. Чтобы избежать скандала, женщину отправили в дом к отцу. Политический деятель был благодарен зятю за то, что тот поступил так гуманно. Тем более, что совместных детей у господина Татсу ни с кем, кроме как с его четвертой женой, не было. Мальчик родился через девять месяцев после прибытия Мимеи в гарем. Он появился на свет темноволосым и кареглазым, очень похожим на отца. Госпожа Татсу, с согласия мужа, назвала его Рикардо. В тот момент, когда любящему супругу, который вместе с маленьким сыном сидел у постели впавшей в беспамятство Мимеи, сообщили о гибели правительственного звездолета, тот прошептал что-то про промысел божий и ушел молиться. Если госпожа Татсу и молилась тогда кому-то, то совсем другим богам. Катце оказался прав, как всегда. Риск того стоил. Ее муж лишился политического противника и, как вице-президент, занял оказавшийся вакантным пост президента ОФП. Господин Бенийро приобрел неограниченное влияние в парламенте, а она избавилась от соперницы. После этих событий для Танагуры наступили тяжелые времена. Она подвергалась ежедневной критике. И вскоре должна была оказаться в кольце экономической блокады. Катце все вычислил правильно. Желая навести порядок, Рауль отдал контрабанду петов под контроль полиции. Но то, что легко может контролировать один, с той же легкостью при правильном подходе сможет контролировать и другой. Нейроматрицы начальника полиции Танагуры и нескольких высокопоставленных чиновников были успешно заменены, так что полное прекращение транспортировки петов было вопросом одного приказа. В средствах массовой информации Федерации каждый день рассказывали том, какие ужасы творятся на Амои, так что поток туристов, желающих посетить эту планету, сильно обмелел. Развлекательные заведения Мидаса простаивали полупустыми и терпели убытки. Граждане были недовольны. Но самый свой жестокий удар Катце еще не нанес. Сидя в кресле, наблюдая в инфракрасном свете за связанным, обездвиженным Раулем Амом, он знал, что через пару дней состоится голосование по вопросу требования отключения Юпитер. А если Элита откажется, то будет поставлен вопрос о вооруженном вторжении на Амои и введении прямого президентского правления. Серому Кардиналу с погрешностью плюс-минус десять-пятнадцать голосов действительно честных депутатов было известно, какие у этого голосования будут результаты. Люди слабы, трусливы, их так легко убедить. Парламент ОФП – тот же черный рынок, только вселенского масштаба. Катце еще в юности решил, что для него нет ни добра, ни зла, нет ни грязных дел, ни чистых. Сейчас для него главное – воскресить Ясона и Рики. Гай хочет воскресить Рики, и на воскрешение Ясона согласился. А для достижения этой цели все средства хороши. И Катце решил, что ему не важно, что он чувствует. Зачем любить то, что не любится? Раулю никогда не будет дела до его любви. А это значит, он, Катце Бенийро, человек, сам себя сделавший совершеннее любого Блонди, убьет в себе это чувство и растопчет честь и достоинство того, кто ему его внушил. Если бы Раулю было физически противно с ним целоваться, если бы Блонди тошнило от его прикосновений, Катце принял бы это и смирился. Но нет, Рауль Ам отверг его из чувства презрения, превосходства и высокомерия. Счел ниже своего достоинства принять нежность и ласку монгрела. «Любовью оскорбить нельзя». – Катце перечитывал свою любимую книгу террианского писателя. А он Рауля своими чувствами оскорбил. И вот за это Блонди придется поплатиться. «Любовь предпочитает равных». – Что ж, теперь я тебе не уступаю ни в чем, – бывший фурнитур через микропроцессор, вживленный в его мозг, воспринимал воспоминания Рауля Ама, словно свои собственные. Дело не интеллекте, Катце понял это давно, дело в том, что элита может обрабатывать информацию быстрее, чем люди. А теперь он, бывший кастрат и делец черного рынка, обладатель мощного интеллекта, может обрабатывать информацию со скоростью, не уступающей Юпитер. Он создал сам себя, создал заново. Сменил тело и усовершенствовал разум. Катце с удовольствием вытянул длинные стройные ноги, развалившись в кресле. Через мягкую ткань халата, в ходе просмотра воспоминаний Рауля, проступила эрекция. Господин Бенийро сделал глоток вина. Рауль ему был нужен для полного торжества. Он сломает этого Блонди, сделает из него послушное существо, которое послужит осуществлению плана преобразования политической системы Амои. «У всех есть слабости, страхи. И у тебя они есть. Каким бы совершенным ты ни казался, ты уязвим. У тебя, как и у любого, есть то, ради чего ты будешь готов пожертвовать собой и утратить себя как личность. Кто ты, Рауль? Конь, слон, ладья? Но точно не ферзь», – Катце сделал еще глоток. «Что я делаю?! Все должно быть наоборот! Меня сейчас отымеет монгрел, кастрат! Мебель!» – воспринимая воспоминания Рауля, Катце улыбнулся жестокой улыбкой. – «Что же, не захотел испытать оргазм от моих прикосновений – ты испытаешь его от прикосновений иных существ, выведенных, к слову, тобой. Причем неоднократно». «Прекрати это! Прекрати это, немедленно!» – как скажете, господин Ам. Катце жестко усмехнулся и включил свет. А затем отключил свой мозг от восприятия мыслей и чувств Рауля. – «Сыграем вслепую, господин Ам. Так будет гораздо интереснее». W206R, или 75 процентов генома Рауля Ама. Рауль привык к яркому свету и осмотрелся, насколько ему позволял прикреплявший его голову к обитому мягким полимерным материалом бортику бассейна ошейник. Роскошный бассейн, белый мрамор, цветная мозаика в сине-голубых тонах, позолота, струи воды, которые внезапно стали бить из мраморных львиных морд. Неожиданно зрачки Рауля расширились от ужаса, из львиных морд в голубую подсвеченную снизу воду лились струи, вокруг которых клубился пар. Похоже, что это был кипяток. «Он хочет сварить меня заживо?» – Ты хочешь убить меня? – это были первые слова, которые произнес господин Ам за несколько дней. Блонди попытался придать своему голосу максимально нейтральное выражение. – Нет. – «А тебе ведь стало страшно, Рауль? Вот уж не ожидал. Мне надо лишь поднять температуру воды до 40 градусов, это температура, при которой W206R не будет слишком агрессивен», – Катце поставил бокал на столик, его ответ был краток. Он собирался «ломать» Рауля, но не собирался его уродовать. Катце хотел насладится зрелищем, одним из участников которого сейчас должен был стать Блонди, а вид крови в прозрачной воде, льющейся из разорванного ануса, – это не тоже самое, что алая капля на разбитой губе. Господин Бенийро стал эстетом, все должно было быть красиво. Катце молчал, глядя суженными глазами на Рауля, тот смотрел на стену перед собой. На ней висел огромный экран. И снова тишина, сквозь которую лился клубящийся кипяток. Вода постепенно нагревалась, но еще не обжигала. «Что тебе надо от меня, Катце?» – этот вопрос чуть не сорвался с языка Рауля, но он в последний момент заставил себя замолчать. – «Унижаться перед монгрелом? Хотя он уже не монгрел. Первый Консул Бизон. Чего Вы хотите, господин Бенийро?» – Первого Консула Амои чуть не передернуло. Он не мог думать о бывшей «мебели» и контрабандисте как о высокопоставленном представителе Федерации. Как о ровне. «Он меня похитил, привез сюда, пусть он и говорит», – Рауль постарался сделать как можно более спокойное лицо. В нем заговорило высокомерие Блонди. – «Но если я не заговорю с ним, то не получу информацию. Я веду себя неэффективно», – это был тот редкий случай, когда разум Первого Консула вступил в конфликт с его эмоциями. «Ты должен проявить человеческую составляющую своей сущности»,– вспомнились слова Юпитер. «Но как? Я один раз попробовал, и вот что получилось. Каждый раз, когда я иду на поводу у своих эмоций, ничем хорошим это не заканчивается», – Рауль не знал, какую линию поведения ему выбрать. Рассуждая подобным образом, господин Ам отвлекся от окружающей его действительности. Тем временем львиные морды перестали изрыгать кипящую воду, поднялась решетка, отделяющая бассейн, в котором находился пленник, от другого водоема, и к Раулю поплыло нечто, что в лаборатории Гардиан именовалось петом серии W206R. Личная разработка господина Ама, прошедшая испытания на десятках выбракованных петов и вовремя сданная заказчице с планеты Змея. Существо, вплывшее в бассейн, на мелководье которого лежал привязанный Рауль, напоминало медузу Горгону и морского ската, если бы он был круглой формы и по всему диаметру у него росли бы толстые змеевидные постоянно движущиеся в воде черные блестящие щупальца. На плоском блинообразном тельце снизу располагались присоски, как у осьминога, и небольшие шипы, которые впрыскивали в «партнера» необходимые вещества, а сверху располагалось подобие лица, глаза с веками, но без ресниц, нос и нечто, напоминающее рот. «Лицо» данного W206R могло бы показаться красивым, если бы не было на гуманоидный вкус отвратительным и отталкивающим, и в нем явственно угадывались черты Рауля Ама. «Медуза Горгона – чудовище с медным туловищем и золотыми крыльями, одним взглядом превращавшая в камень все живое», – Катце наблюдал за Раулем. Геном W206R отличался от генома Блонди господина Ама всего на 25 процентов, а какая разница. Хотя не такая уж и большая. «Ты чудовище, Рауль, красивое чудовище»,– Катце вспомнил всех петов-мутантов, петов-уродцев, петов класса А, поставлявшихся одному заказчику ровно два каждые два месяца. Считалось, что у него большой гарем. Но Катце знал, что у маньяка, покупавшего произведения Гардиан, гарема не было вовсе. «И всех их создавал ты, Рауль Ам. Вот и познакомься со своими творениями. Горгона с золотыми крыльями на сьюте, превратившая взглядом своих зеленых глаз мое сердце в камень», – Катце, вытянув ноги, наблюдал, как существо, шевеля восемью щупальцами, подплывает к его пленнику. Бывший контрабандист не знал, доставит ли ему предстоящее зрелище хоть какое-то удовлетворение, кроме морального. Если доставит его вообще. У Катце была цель, и ему надо было сломать Рауля Ама. И ничьи чувства в расчет им не принимались, в первую очередь, его собственные. «Неужели я веду себя, как мстительная Афина?» – Катце глядел на двух существ, расстояние между которыми сокращалось с каждой секундой. Такие похожие и такие разные. Афина превратила прекрасную морскую нимфу, внучку Геи, в отвратительное чудовище за то, что та посмела заняться сексом в неподобающем месте неподобающим образом и тем самым оскорбила ее, богиню войны. И я фактически сделал то же самое, модифицировал ген красавца Рауля и создал чудовище. Правда, по его же разработкам», – последнее соображение в какой то мере снимало ответственность за происходящее, но Катце не требовались оправдания. Он делал что хотел, и совесть его не мучала. Черное щупальце, на конце похожее на постепенно утолщающийся член, коснулось живота Рауля. Тот вздрогнул. И бывший фурнитур, который только казался невозмутимым, но на самом деле его нервы были напряжены до предела, вздрогнул вместе со своим пленником, задев бокал вина, стоящий на столе. Красное вино на белой скатерти. Оно растекалось, расплывалось, пока не впиталось полностью в открахмаленную ткань и не превратилось в большую алую кляксу. Прикосновение чего-то твердого и скользкого к животу отвлекло Рауля от его мыслей. Что-то по ощущениям похожее на… Он вздрогнул, поняв, на что именно. Скользкое от воды щупальце с острыми шипообразными зубками, спрятанными внутри округлой головки, похожей на головку полового члена, исследовало своим шершавым язычком впадинку его пупка. Рауль попытался отстраниться, вырваться, но крепкие ремни не позволили ему этого сделать. На Блонди напал животный ужас, когда существо прилепилось к его груди своим плоским брюшком с помощью присосок, как у осьминога. Одно из щупалец обвило член пленника у основания и полностью всосало его в свой «рот», втянув шипообразные зубы, и ласкало твердеющий к стыду и ужасу Рауля орган язычком. Другое вылизывало его яички. Третье щупальце стало проникать, ввинчиваться в плотно сжатую дырочку. Когда пленник попытался воспрепятствовать этому, несколько острых шипов на мгновение вонзились в его соски, Блонди вскрикнул от неожиданности и в то же мгновение почувствовал, как что-то твердое и скользкое, раздвинув кожу вокруг ануса и мышцы сфинктера, проникло в его прямую кишку. Раулю было страшно, противно и жутко стыдно от того, что манипуляции W206R (что за создание напустил на него Катце, нейрофизиолог уже определил) воздействуют на него так же, как на подопытного пета. Блонди ничего не мог поделать с возникающим в нем помимо его воли чувством сильнейшего сексуального возбуждения. «Когда гуманоид испытывает сексуальное возбуждение, его головной мозг посылает сигналы нервным окончаниям в тканях пещеристых тел полового члена. В пещеристых телах выделяется особое химическое вещество – оксид азота. Оксид азота способствует расширению сосудов и резкому увеличению притока крови в пещеристые тела полового члена, в результате чего начинается эрекция. Одновременно сужаются сосуды (вены), через которые обычно происходит отток крови от полового члена. Это сочетание увеличения притока крови в половой член и уменьшения ее оттока приводит к полной эрекции. Когда сексуальная стимуляция прекращается, прекращается выделение оксида азота, происходит отток крови от полового члена, что возвращает его в расслабленное состояние», – чтобы привести свои мысли в порядок и побороть чувство страха, Рауль стал вспоминать научное обоснование возникновения эрекции. Он не будет визжать и извиваться, как животное, он достойно пройдет через это испытание. Нейрофизиолог попытался взять себя в руки. «В пещеристых телах полового члена также есть фермент, который называется фосфодиэстераза типа 5 – этот фермент уменьшает эффект, вызываемый оксидом азота», –как можно более абстрагировавшись от того, что с ним происходит, Рауль продолжал освежать в памяти свои знания. Хотя с каждым мгновением делать это было сложнее и сложнее. –А-а-а-а, – Блонди прикусил губу, чтобы подавить невольно вырвавшийся из своей груди стон наслаждения, в то время как пет-мутант одновременно втянул в «рты» своих щупалец его яички, отвердевший член и, делая вращательные движения в его растянутом анусе, надавил на простату. В тот же момент присоски на брюшке W206R впились в соски, заставив их сладко ныть и болеть. «Пет W206R, разработан по спецзаказу. Имеет плоскую блинообразную голову диаметром сорок пять сантиметров с присосками на внутренней стороне и подобием гуманоидного лица на внешней. Может дышать как воздухом, так и растворенным в воде кислородом. Имеет восемь щупалец длинной 2 метра каждое, в сечении круглой формы. В самом узком месте их размер составляет 3 см в диаметре, постепенно утолщаясь до восьми сантиметров на расстоянии тридцати сантиметров от «головки», – Рауль почувствовал, что одна из конечностей проникла в него не меньше чем на двадцать сантиметров. Проворный шершавый язык вылизывал его изнутри, лишая гордости и самообладания. Ученый знал, что не сможет сопротивляться долго, ведь этого монстра создал он сам. «Но ведь технологию производства знал только Джаде Кьюга! Значит, Джаде Кьюга тоже жив?» У Блонди от понимания того, как долго и много навредил Амои Катце, на какое-то время прошли даже страх и возбуждение. И в ту же секунду в его грудь впились острые шипы, впрыснув в кровь жертвы собственных научных изысканий какую-то жидкость. «Я допустил ошибку», – Рауль понял, что через несколько секунд уже не сможет контролировать себя и превратится в изнывающее от желания бесконечно кончающее животное, без чести и стыда. «Если терять нечего, то надо сохранить хотя бы чувство собственного достоинства», – так рассуждал всегда господин Ам. Сейчас его лишили и этого. – «Точно так же, как я лишал этого других», – эта странная мысль залетела в голову пытающегося сохранить часть сознания ясным Рауля непонятно откуда. Она была для него так же неестественна, как бабочка-«павлиний глаз», порхающая в мороз над сугробами. – «Я создал этого монстра», – пленник понял, что подался бедрами вперед, навстречу ласкающему его щупальцу, и услышал свой собственный стон. Стон наслаждения. «Я хочу, чтобы насилуемый был все время возбужден», – это было дословное требование заказчика. Поэтому, если пет от страха или отвращения не испытывал эрекции от стимуляции W206R, тот впрыскивал ему под кожу мощный афродизиак, а также вещество, блокирующее выработку фосфодиэстеразы типа 5, после чего пет мог иметь непрекращающуюся эрекцию и оргазмы на протяжении пяти часов подряд. Маленькие шершавые язычки, расположенные на присосках на внутренней стороне плоского «лица» пета-мутанта, стали лизать соски пленника, а маленькие зубки – покусывать. Одновременно с этим такие же язычки стали вылизывать его втянутые вовнутрь «ртов» щупалец яички и член. Монстр все глубже и глубже проникал в Рауля, растягивая его анус, давя на простату, в такт сосущим движениям и движениям язычков. Боль от шипов, впившихся в соски, уступила место ощущению легкого жжения, словно они начали гореть. Пленник почувствовал, как нервная дрожь прошла через все его тело, бросая то в жар, то в холод. Черные щупальца обвивали его ноги, руки, грудь, вылизывали его кожу, царапали, покусывали. Мошонка стала словно деревянная, ее сводило, и сладкая судорога пробегала от паха к пупку. Кровь прилила к голове, шершавый язычок вылизывал изнутри, задевая самые чувствительные точки, а толстое растянувшее дырочку щупальце то входило, то выходило из полностью расслабившегося тела. Рауль больше не думал и не сопротивлялся. Ему было хорошо, так хорошо, как никогда в жизни. Он насаживался ягодицами так, как позволяли держащие его ремни, на насилующий его «член», подавался бедрами вперед, выгибал шею. Его голова с мокрыми волосами моталась из стороны в сторону, а пальцы рук ногтями вжались в охватившие его щупальца. Рауль хотел, чтобы то, что с ним происходит, не прекращалось никогда, чтобы монстр проник в него насквозь, как можно глубже, и заполнил собой каждую пустую частичку его тела. Блонди потерял все свое самообладание, он выгибался и стонал, боль, причиняемая шипами и зубками чудовища, больше не пугала его, она его возбуждала. Виски пекло, перед глазами стояли красные круги, в них потемнело, когда в момент почти наступившей разрядки W206R пережал его семенной канал, не давая кончить, одновременно с этим лизнув соски, втянув в себя яички и надавив на простату. – Я хочу! А-а-а-а-а! – Рауль кричал от наслаждения и нереализованного желания. Ремни впивались в его кожу, он пытался вырваться, но не чтобы убежать, а чтобы быть ближе. Все, чего он сейчас хотел – это освободится от растущего и невыносимого чувства сладкого напряжения, охватившего все его тело. Монстр, перетягивая член Блонди у основания, проник в него еще глубже, увеличивая скорость и амплитуду движений. – А-а-а-а-а! – Рауль кричал уже не переставая, у него было темно в глазах. – Не-е-е-е-ет, – маленькие шипчики впились в натянутую кожу головки его окаменевшего члена. Боль и нестерпимое наслаждение слились воедино. Еще одно нажатие на простату. Монстр прекратил пережимать семенной канал и сделал сильное сосательное движение. – М-м-м-а-а-а-а! – Рауль выгнулся еще раз, крик вырвался из его искусанных в кровь губ, когда тонкие, как иглы, шипы впились в его соски и яички, и одновременно с этим сперма наконец-то смогла вырваться наружу. Блонди кончал и кричал одновременно от сильной боли и непередаваемого удовольствия, а монстр высасывал из него все, до последней капли, создавая ощущение вакуума и «высосанности» в измученном члене и мошонке. Блонди содрогался в сильнейшем оргазме, его трясло, лицо, давно утратившее осмысленное выражение, исказила болезненная гримаса, мышцы ануса сжимались вокруг растянувшего его щупальца. Рауль кончил и на мгновение пришел в себя. Чувство жуткого стыда и презрения к себе охватило его. Он открыл глаза и встретился с немигающим взглядом ореховых глаз. Такого выражения на лице гуманоида Рауль не видел еще никогда в жизни. Впервые Блонди стало по настощему страшно. Он понял до конца, через что ему предстоит пройти. Рауль испытал оргазм, но возбуждение не прошло, его член стоял как каменный. «Я хочу, чтобы соитие могло происходить как над поверхностью воды, так и под водой», – это было еще одно требование заказчика. Одно из щупалец раздвинуло губы пленника и стало проникать ему в рот. Рауль помнил, что, чтобы дышать, он должен будет совершать сосательные движения губами, заказчик счел эту идею забавной. Блонди с досадой вспомнил эксперименты с выбракованными петами. Глубину проникновения удалось отрегулировать не сразу. Раулю было противно, до тошноты, шупальце раздвинуло его губы так, словно хотело порвать их, и уткнулось в его глотку, вызывая рвотный рефлекс. Но ученый стал делать то, что надо, чтобы не задохнуться. С непривычки сводило скулы, но кислород стал поступать ему в рот, Блонди сделал вдох. И только после этого ремни отстегнулись, и W206R утащил его на глубину бассейна. Катце, не отрываясь, смотрел на разыгрывавшееся перед ним шоу. Все происходящее высвечивалось на огромном голографическом мониторе, висящем на стене напротив бассейна, так что Первому Консулу Бизон были видны мельчайшие подробности, скрытые под водой от глаза наблюдателя. Рауль не визжал, не пытался вывернуться, не совершал бессмысленных и смешных телодвижений. Он всасывал губами проникшее в его глотку щупальце, ровно настолько, чтобы сделать вдох, задерживал дыхание, давая мышцам лица отдохнуть, и снова начинал работать губами и щеками. В общем, действовал в высшей степени эффективно. Катце глядел на алый, обычно четко очерченный рот своего пленника, сейчас опухший и растянутый. Как бы господину Бенийро хотелось, чтобы между этих желанных губ проникал его язык, а не этот жуткого вида черный скользкий отросток. Ласкать нежную кожу внутренней части бедер, провести языком по стволу красивого большого ровного члена, который сейчас то появлялся, то исчезал из жадного отвратительного «рта». W206R переместился, присосавшись к спине пленника, и теперь головки щупалец лизали и кусали красные набухшие соски. - А-а-а-а-а, – Рауль закричал от боли, когда тонюсенькие шипчики, острые как иглы, а иглами они и были, одновременно впились в его грудь, яички, соски, член, запястья скрученных за спиной рук и щиколотки максимально разведенных в сторону ног, впрыскивая жертве очередную порцию афродизиака. Пленник бы наверняка захлебнулся, если бы его рот не был растянут и заполнен толстым черным «членом», через который он дышал. Тело Блонди выгнулось дугой, он потерял контроль над собой, натянулся, как струна, забился в судороге, его лицо исказила мука. Но в следующий же момент Рауль расслабился в удерживающих его живых путах, на лице появилось выражение блаженства. Химический препарат начал действовать практически мгновенно, унося его в страну наслаждений. И все повторилось. Дрожь, возбуждение, мурашки, бегущие по телу, вездесущие язычки, лижущие кожу в самых интимных и труднодоступных местах. Иногда Рауль забывался настолько, что переставал совершать сосательные движения, и тогда он начинал задыхаться. С каждым мгновением добывать кислород становилось все сложнее и сложнее, губы опухли, щеки онемели, скулы сводило. И одновременно с этим нарастало чувство непереносимого сладострастия. Оно увеличивалось, заставляя жертву собственного создания насаживаться на растянувший его анус «член» и подаваться бедрами вперед, навстречу ласкающим его ствол и яички языкам. Еще несколько сильных, «рвущих» движений щупалец внутри него, и Рауль забился в оргазме, одновременно с этим задыхаясь, так как кислород перестал поступать. Блонди в отчаянии сделал несколько сосательных движений своими измученными одеревеневшими губами, растянутыми так, что, казалось, еще немного, и они порвутся, но безрезультатно. «Я хочу, чтобы на момент, когда пет кончит, гуманоид-пет находился в состоянии асфикции, но не так долго, чтобы его нельзя было «откачать», – это было предпоследнее дословное требование заказчицы. Щупальце выскользнуло изо рта Рауля, продолжая удерживать свою жертву на глубине. Создатель этого чудовища понял, что скоро захлебнется. Он вспомнил, в каком состоянии из аквариумов вытаскивали «петов-гуманоидов» на начальных стадиях испытаний «опытных образцов». Синих, с закатившимися глазами, опухшими порванными ртами и развороченными внутренностями. Возбуждение прошло, а вместо него пришло странное и очень неприятное чувство, направленное на себя. Что это было, запоздалое раскаяние? Или Блонди, который мечтал о глотке воздуха, как о самом прекрасном, что существует во Вселенной, впервые в жизни задумался о том, что те петы из «выбраковки» были живыми существами, и им было больно и страшно? Что, помимо температуры тела, давления, пульса и других характеристик, у них могли быть чувства и эмоции? О чем думал насилуемый раздирающими его щупальцами Рауль Ам, когда у него начало темнеть в глазах и он, желая сделать вздох, начал глотать ртом воду? Катце этого не знал. Он глядел на захлебывающегося, задыхающегося врага и думал о том, как ему лучше поступить. «Откачивать» Рауля самому или позвать на помощь врачей, которые ждали в соседних апартаментах условного сигнала. Господин Ам был зарегистрирован на Бизон как турист, совершающий поездку с целью удовлетворения своих мазохистических наклонностей. Великолепный 24-этажный бордель, в котором любое существо из Вселенной могло реализовать свои тайные желания, Катце под радостное хихиканье и смачные комментарии Сида, Люка и Норриса, с молчаливого злорадного одобрения Гая назвал «Эос». «Так что Вы практически дома, господин Ам. Только вот по другую сторону, если так можно выразиться», – Катце наблюдал за тем, как затих Рауль и как судорожно стали врываться в его тело, тереться об белоснежную кожу, обвивая пленника кольцами, черные скользкие щупальца. Они двигались гораздо быстрее, чем были должны при подобной температуре. «Что случилось?» – Первый Консул Бизон привстал в кресле, опершись ладонями на подлокотники. Ему не хотелось, чтобы W206R причинил Раулю хоть сколько-нибудь значительный ущерб. Если во время первой части «представления» у Катце была почти болезненная эрекция, и он с трудом сдержал себя, чтобы не принести облегчение рукой своему стоящему, словно камень члену, считая, что сделать это при подобных обстоятельствах – это унизить себя, то сейчас эрекция у бывшего фурнитура исчезла вовсе. «Все-таки я не садист, по крайней мере, не до такой степени», – эта мысль могла бы успокоить Катце, если бы не охватившее его волнение. Что-то пошло не по плану, и господин Бенийро не понимал, в чем дело, разве что… Невольное чувство уважения к врагу возникло в душе Серого Кардинала ОФП помимо его желания. Рауль не впал в панику, не захлебнулся, он, создавший W206R и прекрасно знавший, как им управлять, стал воздействовать на пета- мутанта в меру своих возможностей. «Интересно, о чем он думает?» – Катце не выдержал и включил считывание электромагнитных импульсов головного мозга своего врага. «Не паниковать, Я Блонди, а не пет-истеричка из Академии. Я могу находиться без кислорода под водой в сознании больше четырех минут», – Рауль перестал пытаться сделать вдох и максимально расслабился. «Я не хочу, чтобы, испытывая оргазм, пет пачкал воду своими выделениями, поэтому я желаю, чтобы конечный этап происходил на суше», – это было последнее пожелание заказчицы. Это создало небольшую проблему перед разработчиками. Как водоплавающее существо могло испытать оргазм на суше? Но в конце концов задача была решена. «Надо сделать так, чтобы оно быстрее испытало оргазм», – Рауль вспомнил, что мощным афродизиаком для W206R был адреналин, который вырабатывался у жертвы естественным путем. Это оказалось идеальным решением. Чем быстрее двигался пет-мутант, тем больнее и страшнее становилось его «партнерам», соответственно, тем больше они выделяли адреналина и, следовательно, тем агрессивнее становился W206R. В каком-то плане это был замкнутый круг. Заказчица со Змеи была идеальным покупателем. Ей поставляли петов класса «А», но со временем поняли, что можно продавать ей петов из выбраковки, умственно отсталых. Потому что те экземпляры, что попадали к ней, достаточно быстро сходили с ума, а поскольку в ее аквариумах вода была практически ледяной, петы быстро умирали от переохлаждения или от полученных травм. Тогда леди Змея покупала новых. Она никогда не пыталась общаться со своими петами или лечить их, и поэтому понять, что ей подсовывают второсортный товар, не имела никакой возможности. «Я должен выделить как можно большее количество адреналина», – Рауль понимал, что еще две минуты, и он потеряет сознание. Но все дело было в том, что страшно ему не было. Противно было, больно было, бесило чувство беспомощности, но страшно не было. – «Необходимо вспомнить что-то, надо вспомнить момент, когда я очень сильно волновался или мне стало по настоящему страшно». Вот он идет к Юпитер, переживая, что не удастся отговорить свою создательницу от проведения нейрокоррекции Ясона. Убеждает ее, стараясь казаться как можно более спокойным и хладнокровным, что общение с Z107M делает Первого Консула более эффективным при переговорах с ОФП, и это идет на благо Танагуре. Рауль, как это было тогда, почувствовал, что его сердце бьется быстрее, а пульс участился. Адреналин начал выделяться, W206R стал агрессивнее и подвижней. Вот он, Рауль узнает, что Ясон уехал за своим петом без охраны. Блонди вспомнил, как у него перехватило дыхание от страха за друга, то, что сделал Ясон, было полным безумием. Минуты ожидания длились бесконечно. Как не находил себе места, ходя из угла в угол своих апартаментов, словно загнанное в клетку животное. Не выдержал, хотел послать вслед за Первым Консулом специалистов из Службы Безопасности, почти уже отдал приказ об этом, а через секунду раздался взрыв, потрясший Танагуру. «Мне не хватило тогда каких-то двух минут, похоже, не хватит и сейчас», – щупальца, врывавшиеся в его анус, причиняли боль, но эта боль была ничем по сравнению с тем унижением, которое он переживет, если предстанет перед этим зарвавшимся монгрелом бездыханный, с посиневшим лицом. «Зарвавшийся монгрел?» – Катце, который уже хотел прекратить пытку, чтобы W206R оставил свою жертву в покое (для этого было достаточно обычного свистка, имитирующего полицейский), передумал. Он отошел от бортика бассейна и сел обратно в кресло. Губы контрабандиста сжались в тонкую, жесткую линию, которую искривила злая и грустная ухмылка. «Как там говорили на террианском Диком Западе? Господь Бог создал людей разными, а «Кольт» их уровнял? У меня не «Кольт», господин Ам, у меня целая армия, размещенная на огромном континенте. И она превратит Эос в пыль, если только Вы не сделаете то, что мне надо. Хотя, судя по Вашей привязанности к Ясону, наши цели в конечном итоге совпадают», – Катце закинул ногу на ногу и стал наслаждаться кульминацией зрелища. Рауль видел, как у него темнеет в глазах. Как будто медленно в театре гасят огромную хрустальную люстру, подвешенную к потолку, и светильники в ложах. Он говорит по телефону с Катце, он еще на что-то надеется. – «Они остались там вдвоем, в момент взрыва…» – это конец, бешено колотящееся сердце, звон в ушах, Рауль уже не разбирал, что ему говорил Серый Кардинал черного рынка, отнявший у него вместе с Z107M его друга. Чувство безысходности, отчаяние и безумное желание закричать от разрывавшей его сердце боли, которое он сумел подавить тогда только огромным усилием воли. Свет в глазах почти померк, голова раскалывалась, W206R царапал, кусал, сжимал, раздирал его изнутри своими щупальцами. «Пройдет секунда, и я захлебнусь» – Рауль боролся до конца. Еще несколько порывистых резких движений, и чудовище, отлепившись от своей «жертвы», вышвырнуло Рауля на бортик бассейна, заливая его лицо, волосы, шею, истерзанную грудь, ноги и руки, его растянутый, не закрывающийся анус, его опухшую мошонку и член потоками вязкой, белой, похожей на сперму жидкости. Вздох, большой, огромный, такой сладостный вздох. Рауль и не догадывался, что обычный глоток воздуха может принести столько наслаждения. И еще один. Блонди было так хорошо, что он на мгновение перестал ощущать терзавшую его тело боль и унижение, которое пережил по прихоти монгрела, посмевшего его похитить. «Я смог, я не валяюсь перед ним, как дохлая рыба», – Рауль открыл глаза и посмотрел на сидящего перед ним с непроницаемым лицом человека. Маленькая, но победа над врагом. Которая тут же была перечеркнута словами Катце, произнесшим свою финальную фразу медовым, но в тоже время сочившимся ядом голосом. - Великолепно, Рауль. Теперь, когда мне потребуется провести приемно-сдаточные испытания подобных существ, я буду знать, к кому обратиться. Белый потолок с лепниной. Медленно гаснущая перед глазами люстра с хрустальными подвесками. Шелест шелка вечерних туалетов дам, шорох «программок», хлопанье кресел опоздавших, кто-то кашляет. Темно. Раздвигается занавес. Дирижер занимает свое место. Взмах палочкой. Первые звуки увертюры. Представление началось.