Домино, зеркало, негатив.

Десять лет просле взрыва Дана Бан. Ясон и Рики. Утро. Ноющая саднящая боль во всем теле. Такая сладкая и желанная. Нежные пальцы, перебирающие волосы. Рики сладко потянулся, и это движение не замедлило отозваться судорогой в икрах и тянущим чувством в пояснице. – Прости, малыш. Я, кажется, вчера перестарался, – нежный, смущенный шепот, опаляющий дыханием мочку уха. Голос, от которого мурашки бегут по коже, заставляя вставать ноющий член. И это несмотря на то, что в яичках ощущение полного вакуума. Сильные руки, прижимающие к себе. «Перестарался?» – воспоминания о минувшей ночи отобразились на губах все еще не до конца покинувшего страну грез темноволосого парня довольной улыбкой. Он потерся щекой о грудь любовника, и если бы был кошкой, то наверняка заурчал бы. – Ты маньяк, – промурлыкал Рики так, словно хотел сказать «я тебя люблю», и, перевернувшись на спину, снова сладко потянулся, распрямляя руки над головой. Это движение отозвалось тянущей, ноющей и колющей болью во всем теле. – Садист белобрысый, – пробормотал юноша еще более довольным голосом, зевнул и открыл глаза. «Мелкий коварный мазохист». – Ясон со смесью смущения, стыда, обожания и некоторого самодовольства смотрел на своего любимого. Следы от веревок на руках и ногах (остатки порванной на лоскутки шелковой простыни валялись на полу, рядом с кроватью), «засосы», синяки и красные полосы от царапавших и впивавшихся в кожу пальцев и ногтей, набухшие алые соски, еще помнящие ощущения от прикосновений зубов, и припухшие искусанные губы любовника. Зрелище возбуждало настолько, что Блонди почувствовал, что у него снова встает. Сначала он хотел быть нежным с Рики, бережным. Так и было первые два раза. Он взял свое темноволосое чудо осторожно, словно девственницу из Академии. А потом Рики вместо того, чтобы идти в ванну, прогнулся в пояснице, раздвинув согнутые в коленях ноги как можно шире, и, заглянув в глаза из-под полуопущенных ресниц, засунул свой пальчик в растянутую дырочку, из которой сочилась сперма. Его взгляд будто говорил: «Трахни меня». – Ты похож на девушку со своими распущенными волосами, – фыркнул провокатор, подлив масла в огонь – и все... У Ясона, как это обычно бывало, когда Рики сопротивлялся или дразнил его, что-то помутилось в голове и все, что он помнил, – это бьющееся в его железных объятиях смуглое стройное тело и хриплые стоны, перемешанные с ругательствами, вырывавшиеся из груди любимого. Рики кричал и пытался отбиваться, и это распаляло еще больше. Ясон, глядя на обрывки простыни, валяющейся на полу рядом с кроватью, вспомнил, как рвал ее на полоски, чтобы было чем связать любовника, и крепкий шелк с треском расходился под его пальцами. Как брал своего любимого снова и снова, словно хотел насладиться им на всю оставшуюся жизнь. «Я даже не знаю, где мы. Возможно, необходимо отсюда выбираться, и чем быстрее, тем лучше», – тогда, ночью в голове Ясона появилась было спасительная мысль. – Что, больше не можешь? – Рики, его маленький любимый Рики с вызовом смотрел на него и усмехался. Спасительная мысль появилась и погасла. «Он стал выносливее, или я начал быстрее уставать?» – Блонди почувствовал, что что-то изменилось. – Это ты завтра ходить не сможешь, и послезавтра тоже, – прорычал Ясон на ухо своему непокорному монгрелу и поцеловал его в губы так, словно хотел выпить его душу. И снова взял его. Любующийся на своего потягивающегося, просыпающегося Рики, Блонди подсчитал, что всего за ночь взял любимого восемь раз. А потом стал вновь нежным, ласковым, называл его «любимым», «сладким», «самым желанным», «самым хорошим», и любимый уснул у него на руках, положив голову ему на плечо, когда он нес его из ванной обратно в постель. – Садюга? А кто говорил мне ночью: «Не останавливайся, я хочу сильнее, я хочу еще, не отпускай меня?» – Ясон спрашивал любовника, имитируя интонации его голоса, опершись руками о кровать по обе стороны от лежащего на подушках Рики, склонился над ним. Длинные волосы закрыли их лица золотистой пеленой. – Я говорил, – молодой человек смущенно улыбнулся и протянул руки, обняв того, кого, как он понял, любит всем сердцем, за шею, и притянул Ясона к себе. Это движение отозвалось резкой болью в плечах, и лицо Рики скривила гримаса, которая, впрочем, быстро исчезла. – Я, кажется, перестарался, – Ясон уткнулся лицом в то место, где шея переходит в плечо, и поцеловал нежную кожу, проведя по ней языком. – Мы перестарались, – тихо произнес Рики в ответ. – «Мы перестарались. Мы…» – Блонди почувствовал, как внутри, в груди, становится очень тепло. – «Это, наверно, и есть – счастье?» – он не смог справиться со своими чувствами и сжал любимого в объятиях. – Ой, – все тело Рики словно пронзило электрическим током, и он невольно вскрикнул. – Извини, я правда не хотел, – Ясон приподнялся на локте, очерчивая пальцами другой руки обожаемый овал лица. – Я хотел, – пробормотал «провокатор», покраснел, попытался отвернуться и спрятать лицо в подушку. – Ну что ты, мой маленький, – Ясон удержал его пальцами за подбородок, но Рики все же немного повернул голову в сторону, и взгляду Блонди открылся огромный, почти синий «засос». – До свадьбы заживет, – прошептал бывший Первый Консул Амои известную федеральную присказку и коснулся губами лиловой отметины, которую оставил в приступе страсти на шее любовника. – До свадьбы? – усмехнулся тот в ответ. – Да, а почему бы нет? Мы поженимся. – Такое простое и единственно правильное решение. Ясон принял его мгновенно. – Но как же? – Рики от удивления широко распахнул глаза и даже было приподнялся на локтях, но из-за появившегося непередаваемого ощущения в пояснице был вынужден откинуться обратно на подушки. – Как же мы поженимся? Ты Блонди, а я монгрел… – он захлопал черными ресницами. – Я блондин, а ты брюнет, мы два разумных гуманоидных существа мужского пола, и в галактике огромное количество планет, где мы можем сочетаться законным браком, – Ясон говорил серьезно. – Но в Танагуре нельзя, – Рики все еще не мог поверить в то, что слышит. Первый Консул Амои, Ясон Минк, Блонди, Высшая Элита не просто любит его, а предлагает официально стать его партнером? Это не укладывалось в голове. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Плевать я хотел на Юпитер, Танагуру, Амои и на всех тех, кто думает, что мы не должны быть вместе, – лицо Ясона стало жестким, но он быстро взял себя в руки. – Мир, в котором нет тебя, Рики, слишком пустой и одинокий. Он мне не нужен. Ты веришь мне? Ты хочешь стать моим партнером и жить со мной в богатстве и бедности, горе и радости, здоровье и болезни «пока смерть не разлучит нас»? – последнюю фразу древнего свадебного обряда влюбленный мужчина произносить не стал. – Ну, я не... – тот, кому был адресован этот вопрос, по привычке начал было дерзить, но тут же осекся. – Хочу, – Рики почувствовал, как у него задергался кадык и защипало глаза. – «Я плачу?» – оказывается, от счастья можно плакать. Гордый монгрел закусил губу, чтобы не показать своих чувств. – Очень хочу, – предательские слезы все-таки проступили. Рики стыдился этого проявления своей слабости. Он не помнил случая в своей жизни, чтобы он плакал, он нашел в себе силы, чтобы приподняться и, обхватив Ясона за шею, прижался к нему и спрятал лицо в золотистых волосах. – А ты говорил, что Ясон плохо воспримет новость о нашей с тобой помолвке, – высокий красноволосый мужчина склонился к сидящему перед монитором блондину с длинными струящимися по спине волнистыми волосами, обнял за плечи и поцеловал в белокурую макушку. – Расскажем им про нас с тобой после гонок? – Мы обязательно расскажем, Катце, – сидящий обернулся. Идеальные черты лица, глаза цвета колумбийских изумрудов. – Мы расскажем им про все, – на красивых алых губах Рауля Ама заиграла нежная, немного загадочная улыбка. «Однако пора выяснить, где мы все-таки проснулись и что произошло. Как вообще получилось, что мы с Рики до сих пор живы?» – Ясон Минк не хотел сталкиваться с реальностью, настолько замечательно все складывалось, но оставаться в неведении было слишком самонадеянно и опасно. И вообще, пора было отсюда выбираться. – Как ты себя чувствуешь? Ходить сможешь? – перед Блонди встала неожиданная проблема. Обычно после бурно проведенной ночи он, Первый Консул Амои, непогрешимый господин Минк уезжал на работу, позволяя Кару позаботиться о здоровье своего любимого пета. А сейчас Ясон просто не знал, к кому обратиться в том случае, если он Рики что-то повредил. К обычному врачу? Блонди не хотел выставлять напоказ свою личную жизнь. Он в очередной раз поразился, как сильно изменились его ценности. – «Если ситуация потребует вмешательства, позвоню Раулю, он врач и знает, что делают в таких случаях. Кстати, надо ему в любом случае позвонить и сказать, что я жив, и Катце тоже». – В иерархии ценностей Ясона эти двое занимали вторую ступень, после Рики. – Кажется, могу, – Рики закусил губу и сел на кровать, опершись на нее ладонями. Перемена позы вызвала боль в измученном теле, поясницу ломило, мышцы сводило, а ощущение между ног было вовсе непередаваемым. – Осторожнее, – Ясон подоткнул ему подушку под спину, кинув быстрый взгляд на простыни. Следов крови не было, значит, разрывов нет и вмешательство доктора не потребуется. – Мне надо ванну горячую принять, и все пройдет, – жертва страсти Блонди, в отличие от своего любовника, знал, как бороться с подобным состоянием. Рики вообще был удивлен, что чувствует себя после такой ночи настолько хорошо. – Доброе утро, – тем временем в номер вошла очень красивая горничная, ничем, по мнению Ясона Минка, не уступающая пету класса «А», и вкатила тележку с завтраком и бутылкой шампанского в ведерке со льдом. – Господин Рита просит передать Вам, что сочтет за честь считать Вас, господин Минк, и вас, господин Дарк, своими гостями, и принять это от него в знак его уважения и дружеского расположения к Вам, господа, – девушка вежливо поклонилась. – Также господин Рита надеется, что вы окажете ему честь и посетите сегодня Первые Межгалактические Гонки с активными препятствиями в качестве почетных гостей, – Ясон Минк про себя отметил, что, кем бы ни был этот господин Рита, прислуга у него вышколенная. Горничная с поклоном положила на прикроватный столик два пригласительных билета. – Как тебя зовут? – Ясон решил выяснить максимум информации и при этом наладить хорошие отношения с обслуживающим персоналом. – Кто такой этот Рита? – выпалил Рики первый вопрос, который пришел ему в голову. – Меня зовут Хакучо, господин Минк. Господин Гай Рита – владелец этой гостиницы, а также всего того, что здесь есть, господин Дарк, – девушка ответила на оба вопроса. «Еб#ть! Гай разбогател?» – «господин Дарк» не верил своим ушам. «Рауль по приказу Юпитер поместил мои мозги в склянку, и я вижу галлюцинации?» – это было первое, что пришло в голову Ясону. Блонди взял с прикроватного столика приглашение и начал его изучать. Его глаза задержались на каком-то несоответствии. Год. Год был не тот. На приглашениях, сделанных на бумаге такого качества, выработанной из натуральной древесины, опечаток не делают. Блонди почувствовал, как у него участился пульс. – Гай, он высокий, с длинными каштановыми волосами и такими глазами, не голубыми, не розовыми, а нечто среднее? – От удивления Рики забыл даже про боль в спине и подался вперед. – Да, – Хакучо профессионально ничему не удивлялась, – его изображение есть в списке участников гонок, он зарегистрирован под девятым номером, хотят ли господа взглянуть? – получив кивок головой, горничная включила голограмму. «Гай, живой и с двумя руками». – Ясон с ощутимым болезненным чувством в груди наблюдал за тем, как радостно загорелись глаза его любимого, когда тот увидел изображение своего друга. – «Или больше чем друга?» – Блонди приказал себе успокоиться. Он хорошо знал, к чему может привести его ревность. – Хакучо, ты… Вы сказали, – Ясон поправил себя, – что господину Рите здесь все принадлежит? – Ясон понимал, что, задавая этот вопрос, проявляет бестактность. Но ведь чтобы получить ответ, вопрос надо задать. – Господину Рите принадлежит эта планета, – голос горничной звучал, как ручеек. – Также он просил передать Вам, что гонки посетит господин Президент ОФП и Первый Консул Амои господин Ам. Они будут находиться с Вами в одной ложе. Господин Рита также высказал предположение, что приглашение может стать для Вас неожиданностью и, чтобы не создавать Вам дополнительным трудностей, просит принять в подарок эту одежду – девушка положила на диван два объемных свертка. Теперь она явно передала все, что ей велели. – Будут ли у господ какие-то пожелания? – Да, принеси сигареты, пожалуйста, – Рики отчаянно захотелось курить. – Наполните, пожалуйста, ванну, – Ясон высказал свое пожелание. Слушая, как в глубокую мраморную купель, уходящую ступенями ниже уровня пола и напоминающую скорее маленький бассейн, а не ванну, наливается горячая вода, Ясон систематизировал все, что услышал. С момента взрыва в Дана Бан прошло десять лет. Они с Рики находятся на планете Бизон в гостях у бывшего партнера Рики – Гая. Его, Ясона друг Рауль Ам – Первый Консул Амои, и еще есть некий человек, который занимает один из самых высоких постов в Галактике, и им всем предстоит сегодня встретиться в президентской ложе стадиона, на котором будут проходить, – Блонди заглянул в приглашение еще раз, – Первые Межгалактические Гонки с активными препятствиями. «Что же, надо дождаться пяти часов вечера, и тогда все окончательно прояснится. Если это, конечно, не шутки Юпитер». – Спасибо, больше ничего не нужно, – Ясон дождался, когда за горничной закроется дверь, подхватил находившегося в состоянии полного смятения Рики на руки и понес в ванну. Гонки. (Начало). – Мама, мамочка, почему ты плачешь? – стройный красивый темноволосый мальчик лет десяти-одиннадцати с длинными пушистыми ресницами и карими глазами обратился к молодой рыжеволосой женщине, укутанной в тонкое шелковое покрывало и осыпанной драгоценностями подобно принцессе из сказки «Тысяча и одна ночь». – Ничего Рики, мой родной, соринка в глаз попала, – Мимея, прилетевшая на открытие стадиона из уважения к Катце и по просьбе своего мужа, экс-президента ОФП, который не смог отлучиться из дома из-за неотложных дел, быстро отвела взгляд от президентской ложи. – Посмотри, мой хороший, там ничего нет? – она быстро села в кресло и развернула сына к себе так, чтобы стоящий неподалеку от ограждения ее ложи молодой человек не мог разглядеть его лицо. – Мамочка, ну как же я посмотрю, не попало ли что-нибудь тебе в глаз, если ты надела покрывало на лицо? – удивился мальчик и попытался убрать прозрачную ткань. – Не надо, мой милый, – Мимея остановила руку маленького Рикардо. – Ты хотел посмотреть…гоночные машины? Ты можешь спуститься на поле и сделать это, я тебе разрешаю, – женщина под любым предлогом решила удалить своего ребенка из ложи до начала соревнований. Госпожа Татсу хлопнула в ладоши, и к ним тут же подошел огромный молчаливый охранник, который поклонился своей госпоже. – Отведите господина Татсу в ангар, пусть смотрит там все, что захочет, он может находиться там даже во время гонок, если пожелает, – Мимея проявляла чудеса материнского попустительства. – Ура! – мальчик, не веря своему счастью, запрыгал на месте на одной ножке, его звонкий голосок привлек к себе внимание тех, от кого женщина стремилась спрятать своего сына. Юноша в темно-сером френче, обшитом красивым серебряным галуном с высоким воротником, и ослепительно красивый молодой человек лет двадцати пяти с роскошными длинными белокурыми волосами в парадном сьюте Амойской Элиты обернулись на громкий детский возглас. «Быть не может. Столько лет прошло», – если, увидев Рики, Мимея не смогла сдержать слезы, то Ясон Минк вызвал в ней безотчетный панический страх. – «Тот, кто разлучил меня с Рики, но сына он у меня не отнимет», – облаченная властью, богатая женщина вновь почувствовала себя бесправной девушкой-петом, с которой могут сделать что угодно, и некому будет ее защитить. – Иди, пока я не передумала. – госпожа Татсу буквально закрыла телом своего ребенка от глаз Блонди и вытолкнула его за дверь. – Ура! Я иду смотреть байки! Когда я вырасту, я стану гонщиком! – мальчик не стал задумываться, почему мама повела себя так странно. Он бежал к лифтам, и охрана еле поспевала за ним. – Обожаю байки! – голосок маленького Рики доносился из коридора. «Как и твой отец»,– Мимея грустно улыбнулась. Сколько лет прошло? Одиннадцать? Двенадцать? Тогда Рауль Ам был так зол на нее, что продал, даже не проведя медицинское освидетельствование, лишь бы побыстрее сбыть с рук. Потом выяснилось, что она беременна. И неизвестно, что случилось бы с ней и ее ребенком, если бы Катце (при мысли о нем лицо женщины просветлело) не познакомил ее с бесплодным господином Татсу, который считал, что его неспособность иметь детей – это кара Господня. Он прилетел на Амои за четвертой женой, девушкой, выращенной в Академии, поскольку ее выпускницы уважительно относятся к своим мужьям, не то что его три жены-истерички, которым то денег мало, то выйдут на публику полуголые и размалеванные. У его друзей, вывезших своих жен с Амои, подобных проблем не возникало, и господин Татсу решил последовать их примеру. Маленькая Мимея ему понравилась сразу, а узнав ее историю, мужчина проникся к ней сочувствием. Ознакомившись с голографическим изображением биологического отца ребенка, которого ждала бедная молоденькая женщина, еще практически ребенок (ей и шестнадцати лет не было), увидев, как Рики похож на него самого, господин Татсу решил, что Мимею ему послал Аллах. Детей вице-президент иметь не мог, а вот наследника иметь хотел. Это был идеальный вариант, который устроил все стороны. Мальчик рос, думая, что он родной сын господина Татсу, да и отец относился к нему как родному. И тут такое. Госпожа Татсу почувствовала, что у нее дрожат руки. Она бросила взгляд на президентскую ложу. «Слава Юпитер, кажется, они ничего не заметили», – перепуганная мать вздохнула с облегчением. Она жутко боялась всех этих ревущих железяк, к которым так тянулся ее сын, но рядом с ними ему все же было находиться безопаснее, чем с Ясоном Минком в соседней ложе. «У старых грехов длинные тени». – Блонди хватило доли секунды, чтобы узнать Мимею и понять, чьим сыном был мальчик, которого она так поспешно удалила. Конечно, у ребенка были более изящные руки и тонкие черты лица, но внешнее сходство с Рики было очевидно, и по возрасту все совпадало. «Вот он – плод их тайных свиданий», – в душе Ясона шевельнулась зависть к этой сейчас, судя по всему, богатой и знатной женщине. – «У нее есть ребенок от Рики, свидетельство его мне измены». Ревность поднялась из глубины души болотной мутной тиной. – Ты мой, Рики, ты слышишь, ты только мой, – Ясон неожиданно даже для самого себя схватил любимого за плечи и притянул к себе. – Ты что, перегрелся? – голос жертвы страсти господина Минка прозвучал резко, как в былые времена. – Отпусти меня, мне больно, на нас люди смотрят, – несколько человек действительно обернулось в их сторону. И некоторые из них смотрели на красивую пару с явным восхищением. Стало ясно, гомофобия здесь не в чести. – Извини, я – идиот, – виновато выдохнул Ясон и, наклонившись, уперся лбом в плечо любимого. – Ты псих, маньяк злоебучий, – произнес Рики с нехорошим огоньком в глазах и вызывающей улыбкой а-ля «а ну-ка догони, если сможешь». По выражению, которое приняло лицо Блонди, стало ясно, что, будь они сейчас наедине, провокатор мог бы убедиться, что он не так уж далек от истины. – Что ты можешь сказать о гостях? – Ясона спасла его дипломатическая выправка и, чтобы прийти в себя и не наделать глупостей, он задал первый пришедший ему в голову вопрос. Про себя Первый Консул Амои отметил, что одежда многих «федералов», которые их окружали, стала более разнообразной, менее формальной, и в ней отображались явно выраженные этнические или национальные мотивы. Похоже, эра серых шкафообразных костюмов ушла в прошлое. – Они похожи на разряженных трансвеститов, – в принципе, слова монгрела совпали с мнением Блонди. – Особенно та женщина в соседней ложе. Чего это она так укуталась? Ей холодно, что ли? –несмотря на искусственное поддержание температуры в ложе, Рики было жарко во френче, а высокий воротник царапал подбородок. «Это он так про Мимею отозвался», – злорадно и радостно подумал Ясон и с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться, не желая и дальше привлекать внимание Рики к ее персоне. – На ней столько украшений, Ясон, – молодой человек дернул Блонди за рукав, – сколько, по-твоему, они могут стоить? – Рики посмотрел в глаза своему любовнику. – «Что-то в жизни меняется, а что-то остается постоянным. Ты мой мелкий воришка. Мой ненаглядный», – Ясон с умилением посмотрел на бывшего карманника, вспоминая их первую встречу. – Все мечтаешь подзаработать, монгрел? – на плечо Рики тяжело опустилась рука. – Отъе… – реакция была практически автоматической. – Привет Люк, – у жениха Ясона Минка, фигурально выражаясь, упала челюсть. Да и было от чего, было на что посмотреть. Люк был как всегда вальяжен, спокоен и немногословен. Белая песцовая шуба, надетая на него, несмотря на жару, спадала до пола, на глаза были надвинуты темные, вставленные в инкрустированную бриллиантами платиновую оправу очки, которые казались уже частью его лица. Кольца, браслеты, цепочки с бриллиантовыми подвесками, даже пряжка на ремне – и та была с бриллиантами. В общем, по сравнению с бывшим обитателем трущоб увитая драгоценностями Мимея могла показаться деревенской нищенкой. – Рот закрой, муха влетит. Нравится? Дарю! – Люк истолковал взгляд своего бывшего главаря и несостоявшегося любовника по-своему. Он снял с себя самую толстую цепь с крестом невообразимых размеров, усыпанным бриллиантами, как, впрочем, все, что было надето на бывшего Бизона, и повесил на шею Рики. – Спасибо, – «дают – бери, бьют – беги», – любовник Ясона Минка разглядывал сверкающую безделушку. – Да не за что, я не жлоб, на пороге держать не буду, – Люк явно намекал Рики на их последнюю встречу. – Привет, Минк, – Бизон обратился к не знающему, то ли ему смеяться, то ли бить морду наглецу Блонди. – Добрый день, – Ясон решил обойтись без эксцессов. – Да не боись, не буду я к нему больше приставать, я теперь не по этой части. Цыпочки, не стесняйтесь, мои кошечки, идите сюда, – обратился Люк к стоящим в отдалении четырем красивым пышногрудым девушкам. Блондинке, рыжеволосой, шатенке и брюнетке соответственно. – А мы не стесняемся, – кошечко-цыпочки ответили и захихикали практически хором. Полли, Долли, Молли, Салли – Люк представил своих спутниц. «Шикарные телки», – подумал Рики. «Тупые куклы», – констатировал Ясон. – «Мимея, Бизон, который, как выясняется, тоже был неравнодушен к Рики. Интересно, они трахались или нет? Может, кто-то, обладающий своеобразным чувством юмора, решил собрать в одном месте, как бы это выразиться, всех «членов его кружка»? Хотя нет, Мимея под это определение не подходит, она скорее наоборот», – Блонди начал про себя язвить, внешне сохраняя полное спокойствие. – Какие мальчики, – Полли, Долли, Молли и Салли защебетали одновременно. – Как дела? – У них были тоненькие и манерные голоса. – Заебись, – Ясон Минк улыбнулся широкой белозубой улыбкой. «В конце концов, всему есть предел, и моему терпению тоже». – Какой красавчик, – девочки не унимались. – Но-но, кошечки, смотреть можно, а трогать нельзя, – Люк остудил их пыл. – Ну что ты, ты же у нас самый любимый, – брюнетка протянула Бизону бутылку стаута, а блондинка сигару, рыженькая чиркнула зажигалкой и держала ее включенной, пока ее «котик» раскуривал листья табака, скрученные мозолистыми руками на террианских Гавайях. – Я же тебе говорила, что надо выходить заранее, вечно ты опаздываешь, – идиллию разрушил визгливый возмущенный голос желчной худосочной женщины, семенящей походкой вошедшей в ложу. – Да не опоздали мы, дорогая, смотри, еще нет никого, ни Норриса, ни Катце, ни господина Ама, – пробормотал кажущийся маленьким, вошедший следом человечек, в котором Рики с трудом признал Сида. – Катце может приехать когда захочет, а твой Норрис – пьянь подколодная, а про господина Ама, – женщина скорчила презрительную физиономию, – я вообще молчу. – Ой, господа, здравствуйте, – спутница Люка наконец-то заметила, что она не одна. – Здравствуй, Памфуция, – Люк с каким-то садизмом выговорил полное имя, судя по отношениям, жены Сида. – Я тут как раз говорила, что нехорошо заставлять себя ждать, – Памфуция защебетала, улыбнувшись противной улыбкой. «Интересно, она его бьет плеткой на ночь или только по утрам?» – Ясону с каждой минутой становилось все веселее и веселее. Как говорила одна девочка из террианской сказки, попавшая в Зазеркалье, «все чудесатее и чудесатее». Похоже, сейчас здесь соберется вся банда. – Рики, как я рад тебя видеть, позволь мне представить тебе свою жену, Памфуцию, – Сид даже не подбежал к бывшему Бизону, а спрятался за его спиной от своей второй половины. «Он чего, ничего получше себе найти не мог?» – Добрый день, – да уж, денек был полон сюрпризов. – Здр-р-р-р-равствуйте, мы задеррржа-а-ались, – в буквальном смысле промяукала, с трудом имитируя человеческую речь, молодая красивая разумная прямоходящая кошка, отличающаяся от своих предков примерно так же, как человек отличается от обезьяны. У нее были острые ушки, длинный искристый рыжий мех, спадающий с головы наподобие волос, и очень грациозная походка. – Мы ведь не хотели опа-а-а-аздывать, правда, Нор-р-р-ри-и-ис, – она потерлась о плечо третьего Бизона, словно настоящая кошка, и провела по его кисти рукой, выпустив когти, оставляя на коже своего партнера едва заметные красные царапины. – Нет, Ашиль, мы не хотели, – Норрис ответил подружке, подобно зомби, и смотрел на нее как зачарованный, словно сомнамбула. Было очевидно, что у этой парочки все в полном порядке. – Привет, Рики, – он обратился к бывшему главарю так, будто они расстались за утренним кофе. – Здравствуйте… – Норрис посмотрел на Блонди, не зная, как к нему обратиться. – Ясон, надеюсь, Вы не будете возражать, если я в свою очередь буду обращаться к Вам по имени? – Блонди явно юродствовал, но это понял только Рики. – А Гай когда появится? – он не смог сдержать себя и наконец задал свой вопрос. – После гонок, или в больнице, если разобьется. – Люк вальяжно развалился в кресле, его цыпочки расположились возле него, по две с каждой стороны. Памфуция тихо шипела на Сида, периодически дергая его за рукав, когда тот бросал взгляд на подружек Люка. Ашиль что то мурлыкала на ухо разомлевшему Норрису, касаясь его уха шершавым язычком. В общем, полная идиллия. – Разобьется? – Рики аж подскочил на месте. – Не боись, до смерти еще никто не разбивался. Всех восстанавливают. – Где? – Это был первый заданный Ясоном вопрос. – В центре трансплантологии и протезирования, – ответил Сид, в конце концов, секретом это не было. – Молчи, тебя не спрашивали, – одернула его жена. Бывший Бизон, теперь больше похожий на клерка из бухгалтерской конторы, вздохнул и с видом подкаблучника со стажем повесил голову. Трудно было в это поверить, но он любил свою желчную и скандальную жену. «Гениально, и деньги зарабатывают, и бесценный генетический материал получают, учитывая состав участников». – Ясон восхищался чьей-то находчивостью. – А чья клиника? – Блонди продолжал задавать бестактные вопросы. – Считается, что Гая, а на самом деле Катце. Да вы сами там… – начал говорить Норрис, но осекся и замолчал. «Катце? Это хоть что-то объясняет. Там-то нас с Рики и восстановили», – резюмировал про себя Ясон. – А господин Ам, Рауль, там работает? – Блонди продолжал прояснять ситуацию. – Хи, – хмыкнул Сид, как в старые добрые времена, – Рауль там больше отдыхает, – после этих его слов вся компания дружно заржала, а сам шутник быстро вжал голову в плечи, словно опасаясь, что ему дадут затрещину. Впрочем, этот жест выработался у него еще на Амои. «Час от часу не легче. У Рауля сексуальная связь с кем-то из работников этой клиники», – Ясон хлопнул пушистыми ресницами. – «Вероятно, он это делает, чтобы получать необходимую информацию, а это самый эффективный способ», – другого объяснения Блонди найти не мог, да и это объяснение казалось ему притянутым за уши. Может быть, Рауль там в шахматы играет? А необразованных участников банды это веселит? – Да ты погоди, они сейчас приедут и сами вам все расскажут, – на лице Люка появилось загадочное выражение. – А вот и они, – прощебетали «цыпочки». Пара, появившаяся в ложе, несомненно, была очень красива и привлекла к себе всеобщее внимание. Многие встали со своих мест, чтобы поприветствовать вошедших. Катце был в пурпурном украшенном золотым галуном костюме, своим кроем и аксельбантами напоминающем военный мундир, и высоких черных кожаных блестящих лаковых сапогах. Поверх этого воистину королевского наряда был накинут скрепленный на плече золотым трилистником, символом верховной власти в ОФП, тяжелый алый атласный плащ. Рядом с ним, как часто пишут в газетах, «рука об руку», шел великолепный красавец с дивными золотыми волосами, волнами ниспадающими на белоснежную, скрепленную на поясе золотым ремнем римскую тогу. На ногах у мечты тысяч женщин и мужчин Вселенной были надеты кожаные сандалии, обвивающие икры и щиколотки и крепящиеся ремешками выше колена. – Похоже на обувь пета, – подумали про себя Ясон и Рики одновременно. Того же мнения придерживался и Катце. – Ты странно оделся, Рауль, – обратился он к своему обожаемому Блонди, когда они собирались на стадион. – Там так жарко, Катце, это же не протокольное мероприятие, – губы Первого Консула Амои капризно изогнулись. – Такую одежду носили древние патриции в Риме, и потом, ее так легко снимать, – Рауль одарил любовника улыбкой, за которую тот был готов продать душу дьяволу. – Может быть, она мне не идет? – Красавец высказал крамольное предположение. – Ты прекрасен, Мидори, я тебя люблю, – красноволосый мужчина наклонился и нежно поцеловал Блонди в губы, убрав прядь волос с его лица. В общем, Первый Консул Амои явился на открытие Первых Межгалактических Гонок облаченный в одежду древних римлян и кожаные сандалии. «Главы государств и дипломаты стали одеваться, словно собрались на маскарад», – Ясон в очередной раз отметил, насколько все изменилось. Если уж его консервативный друг нарядился подобным образом. И вот, интересно, что здесь делает Катце? – Блонди привык воспринимать бывшего фурнитура как своего подчиненного, и ни в какой иной роли представить себе его уже не мог. Колоритная парочка, отвечая на многочисленные приветствия, медленно пробиралась к своим местам. «Однако, пора уже начинать», – пунктуальный Ясон взглянул на часы. Костюм, который предоставил ему гостеприимный Гай Рита, ничем не отличался от того, к которому Блонди привык, и содержал все необходимое, даже наручные коммутаторы. – «До официального начала мероприятия осталось пять минут, а президента ОФП все нет», – господин Минк смотрел на расположенные по его левую руку два пустующих кресла, находящихся в центре ложи в первом ряду. Тем временем Катце и Рауль подходили все ближе. Господин Ам задержался, отвечая на чье- то приветствие. – Здравствуй, Ясон, здравствуй, Рики, – обратился господин Бенийро к тем, чью любовь ему удалось воскресить. В ушах шумело и гулко билось сердце. «Вот мгновение, о котором я столько мечтал», – Катце сотни раз представлял себе эту встречу. А все произошло как-то очень буднично. Накануне отъезда на стадион его задержали очередным важным звонком, который был очень некстати, и даже времени поговорить и что-то подробно объяснить не осталось. Избиратели ждать не любят. – Здравствуй, Катце. Ты можешь мне рассказать, что произошло после взрыва? – Ясон наконец-то встретил человека, который знал, что с ним и Рики случилось на самом деле, задавая вопросы которому, он не выглядел бы полным идиотом. Сейчас все должно проясниться. – Спасибо, что спас Гая, – Рики, разглядывающий сквозь затененное бронированное стекло президентской ложи огромный стадион, на котором собрались тысячи людей со всей вселенной, скучал в блестящем окружении, и даже его бывшая банда была ему не в радость. Золото, драгоценности, – он посмотрел на висящий на своей шее алмазный крест, щедрой рукой подаренный ему Люком. Все это имело значение лишь чтобы продать и купить себе поесть и байк, гонять по набережной возле залива и любоваться двумя лунами на фоне загадочного Эоса. Рики хотелось быть сейчас там, внизу, с толпой обычных расположившихся на трибунах людей, жующих чипсы и запивающих их шипучкой с алкоголем, и делающих ставки на тотализаторе, кричать, радоваться и болеть за участников соревнований, а не сидеть здесь с умным лицом, соблюдая приличия. – Это было несложно, – Катце почувствовал, что смущен. Странное, щемящее чувство в груди. Ощущение неловкости. Маленький бунтарь, сломавший Блонди, благодарит его не за себя – за друга. Бывший фурнитур Ясона Минка, дилер черного рынка Амои, Серый Кардинал ОФП, недавно победивший со значительным перевесом на выборах и занявший кресло Президента, прозванный в народе Катце-Освободитель, был чуть ли не до слез растроган этим «спасибо». – Ясон, – Рауль, наконец-то поздоровавшийся со всеми желающими, получил возможность встретится со своим другом, по которому так истосковался. – «Как мне тебя не хватало», – вздох, словно стон. – «Десять долгих лет без тебя, пять из которых превратились в кошмар. Ты ведь сможешь защитить меня от него. Он только тебя и послушает», – Блонди сделал к Ясону незаконченное, едва уловимое движение, но тот понял, где уже видел подобное. В больнице. У маленького мальчика лет четырех брали анализ крови из пальца. Ребенку было страшно, но он крепился и не заплакал. В награду ему дали стеклянную палочку. Мальчик с гордым видом вышел из кабинета, увидел маму и… две огромные слезы накатились на его глаза. – Мама, – он бросился к своей родительнице и разрыдался у нее на груди. – «Ясон», – Рауль Ам произнес эти слова с точно такой же интонацией, как тот мальчик в больнице. – Все хорошо, – Ясон взял ладонями друга за плечи, – я жив, со мной все в порядке. Я тебя должен за это благодарить? – Нет, не меня. Катце, это он снял твою психонейроматрицу и законсервировал твой генетический материал, – нейрофизиолог опустил глаза в пол. – «Как он посмел?! Обнаглевший фурнитур! Без моего разрешения! Не поставив меня в известность! Он шпионил за мной?!» – Блонди почувствовал, как его сознание заволакивает ярость. – «А хотя, я же знал, кто он, какой он, и все равно приблизил его к себе». – Ясон понял, что ему с Катце предстоит непростой разговор. – Однако пять часов вечера, ровно, а президента все нет, – Ясон осматривался по сторонам. Бизоны со спутницами , теребящий пряжку на своей тоге Рауль. В ложу вошел человек, судя по виду, пресс-секретарь, и обратился к беседующему о чем–то с Рики Катце. – Господин Президент, можно начинать? – Да, – ответил Катце и занял президентское кресло. Рауль занял место подле него. Бронированное стекло стало подниматься, впуская в закрытое до этого помещение зной пустыни и шум многотысячной толпы. «Вот как?» – Ясон наконец-то осознал, не понял, а именно осознал, что это для него и Рики с момента расставания со всеми этими людьми прошло всего два-три дня. А на самом деле мимо пронеслись десять лет, десять долгих лет, за которые так много изменилось, что даже представить было невозможно. Сын Рики вырос за эти годы. Бывший фурнитур Катце – президент Объединенной Федерации Планет. Блонди положил руку на подлокотник кресла, накрыв ладонью руку своего любимого. «Чтобы там ни было, мы вместе, мы свободны, и это главное». Катце и Рауль, между тем, о чем-то тихо переговаривались между собой. – Мидори, скажем ему? Скажем им всем? – Катце, счастливо улыбаясь, посмотрел на Рауля. – Да, но можно я это сделаю сам? – на губах Первого Консула Амои появилась нежная ласковая улыбка, а изумрудные глаза просто лучились от переполнявших его чувств. – Ты даже представить себе не можешь, как мне было трудно на это решиться, – истинный смысл слов, которые произнес господин Ам, были известны лишь ему одному. – Друзья, – при появлении Катце Бенийро на голографическом мониторе толпа собравшаяся на стадионе одобрительно заревела. Ясон отметил, что вновь избранный Президент ОФП очень популярен. – Это мое первое публичное выступление с момента избрания. И тем приятнее для меня, что это происходит на Бизон. Я буду немногословен, – продолжил народный любимец, дождавшись когда гул стихнет. – Бизон – это планета, которая мне, как и многим другим, позволила реализовать мои мечты, измениться и изменить свою жизнь. Бизон стала настоящей родиной для меня. Это произошло во многом благодаря Гаю Рите, для которого нет большей ценности, чем честь и свобода человека. Я счастлив открыть гонки, которые начались как соревнования друзей и спустя десять лет переросли в событие Галактического масштаба. Рядом со мной сейчас находится человек, который так же, как и я, сумел переступить через собственные предрассудки и принести на Амои, планету, на которой я вырос и которую был вынужден покинуть, как и многие другие, искавшие лучшей доли для себя, свободу и демократию. Все эти годы мы работали рука об руку, и сейчас он хочет сделать заявление, – на Рауля Ама были направлены камеры, транслирующее происходящее более чем на три тысячи обитаемых планет Галактики. –Я, – губы Блонди побелели, ступни и кисти рук стали ледяными, а сердце стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Он собирался сделать то, о чем мечтал пять долгих лет. Пять лет унижений, притворства и обмана. Рауль собирался прилюдно уничтожить своего мучителя в момент его наивысшего торжества. – Я, – Блонди сбросил с себя одежду, которая представляла из себя подобие римской тоги и держалась на одном поясе и, одетый в одни ремешки, подобно пету на выступлении, опустился перед Катце на колени и припал губами к сапогам того, кто на протяжении нескольких лет заставлял называть его своим Хозяином. Белые волосы разметались по красному ковру. – Я его пет, Ясон. – Рауль хотел произнести это вслух, но от волнения ему изменил голос, и только губы беззвучно прошептали это. – Что ты делаешь? Рауль? – тихо, изменившимся голосом спросил Катце. – А ты действительно думал, что я про все забыл? – Блонди оторвал губы от лаковой кожи сапога того, с кем наконец-то смог поквитаться за все свои унижения, и посмотрел на него полным горечи, торжества и презрения взглядом. – Тук, тук, – сердце пропустило удар, стало тихо-тихо, как будто уши заложили ватой. – «И эту одежду очень легко снимать». «Если ты хотел рассчитаться со мной, Мидори, тебе это удалось», – слишком внезапно, слишком больно. Время перед глазами Катце потекло, словно в замедленной съемке. – Что за?…– привставший со своего места Ясон. – Пиздец, – сидящий с открытым ртом, хлопающий черными ресницами Рики. Шокированные Бизоны и их подружки. – Еба-а-ать! – на лице Норриса появилось выражение глубочайшей задумчивости. – Какая задница! – присвистнул Сид. –А-ху-еть... - Люк не верил своим глазам. – А-а-х, – вдохнул стотысячный стадион и затаил дыхание, все глаза были устремлены на огромный проектор, показывающий, что происходит в президентской ложе. – Друзья, – Катце пришел в себя и, не теряя ни секунды, сбросил плащ с плеч и накрыл им коленопреклоненного Блонди, одновременно с этим ставя его на ноги. – Сейчас мы были свидетелями беспрецедентного случая гражданского покаяния, которое Первый Консул Амои Рауль Ам совершил публично в знак признания преступлений, которые режим Юпитер совершил против гуманоидов и того, что эти злодеяния никогда не повторятся. Поприветствуем его, друзья, – Президент ОФП железной хваткой взял кисть того, кто хотел его растоптать, и поднял ее над головой, – не каждый способен совершить подобный поступок, и он достоин уважения. – Уф, – стадион выдохнул. Замелькали вспышки фотокорреспондентов. Президент ОФП рядом с накрытым алым плащом Раулем Амом, бесценные кадры. «Чего еще ожидать от этих Блонди? А Первый Консул Амои – просто красавец», – толпа приветственно загудела и разразилась бурными аплодисментами, перешедшими в овацию, как на следующий день напишут все газеты. – Позвольте на этой торжественной ноте Первые Межгалактические Гонки с активными препятствиями считать открытыми, – Катце улыбался, влюбленные в него избиратели ревели от восторга. Никто и не догадывался, что в душе этого красивого, успешного добившегося всего, чего только можно пожелать от жизни, человека сейчас все рвется от боли. Что минуту назад он пережил самое жестокое унижение и самый страшный момент в своей жизни. «Я еще долго буду привыкать к этому изменившемуся миру», – Ясон, шокированный увиденным, потихонечку начал приходить в себя. И одновременно с этим окончательно поверил, что все, что с ним происходит – это не опыты Юпитер, а существует на самом деле. «Я всегда знал, что поганка невменяемая, но что до такой степени... Он, наверно, свихнулся, пока в шахматы играл. Но задница у него действительно красивая»,– Рики опасливо покосился на сидящего рядом с Катце закутанного в плащ Блонди. «Он повел себя, как настоящая Элита. Я и то не смог бы выйти из этой ситуации более достойно, у него огромное самообладание», – Рауль осознал, что Катце не уступает ему ни в чем, а во многом даже превосходит. А еще Блонди понял, что минуту назад совершил самую страшную ошибку в своей жизни. И ничего уже не изменить и не исправить. Улыбки Катце его не обманули. То, что он, Рауль Ам, сжигаемый жаждой мести, сделал только что, его любовник ему никогда не простит. Это конец. «Разве не об этом я мечтал? Разве он это не заслужил?» – Зеленоглазый Блонди тупо смотрел на лежащий перед ним, словно на ладони, стадион, и ничего не видел.