Домино, зеркало, негатив.

Договор. «Мне необходимо срочно связаться с лабораторией», – глядя на бескрайнюю водную гладь, Рауль помнил, что сегодня День Инкубатора, то есть младенцам, большинство из которых впоследствии станет элитой Танагуры, пришло время сделать свой первый вздох. Создание элиты, начиная от утверждения Юпитер генетической цепочки эмбриона и заканчивая извлечением из искусственной матки жизнеспособного плода, было крайне энергозатратным и трудоемким процессом, а любая ошибка могла стать фатальной. Рождение – крайне ответственный момент. Господин Ам обычно всегда присутствовал на нем лично. – Мне необходимо связаться с Эос, обязательно, – это была первая фраза, которую господин Ам счел для себя возможным произнести за последние полчаса. После вежливого приглашения Хакучо Блонди подумал, что его рекция быстрее, чем у Катце, и резко обернулся, чтобы отнять у бывшего фурнитура оружие. Резкий удар, звездочки перед глазами, Рауль как будто выпал из реальности, а когда свет перед его глазами прояснился, оказался прикованным в районе локтей и запястий к подлокотникам пассажирского кресла, в котором сидел. Горло саднило, а левая скула болела и опухла. «Слишком сильный удар для человека», – это были первые мысли Рауля, когда он пришел в себя. – Ненавижу, когда бьют женщин, – Катце, потирая ушибленный кулак, отбитый о челюсть Блонди, смотрел прямо перед собой. – Хотя для тебя она, конечно, неполноценная самка с низким IQ, – в голосе говорящего послышался сарказм. – Хакучо мне особо дорога, она единственная, кто сумел выбраться от твоих монстров самостоятельно. «Остальных освободил ты? Катце-освободитель?» – Рассуждая про себя, Блонди был ироничен. – «Конечно, ты знал, где их искать, ты их продавал», – Рауль не стал озвучивать свой ответ, он пока еще не понял, как ему общаться с похитившим его фурнитуром. Вернее, бывшим фурнитуром. – «Господин Бенийро», – губы Рауля чуть было не скривила презрительная усмешка. «Тебе бы рекламные слоганы писать. А еще говорят, что у Элиты нет чувства юмора. Катце-освободитель, звучит неплохо», – бывший фурнитур, считывавший мысли Блонди в режиме реального времени, продолжал с невозмутимым видом вести звездолет. – «Есть время разбрасывать камни, есть время собирать», – лицо Первого Консула Бизон было непроницаемо. – «Чтобы закидать ими кого-нибудь», – молчание затянулось. – «Знаешь, Рауль, мотивация человека многослойна, я освобождал петов, потому что меня мучило чувство вины перед ними, а еще я заметал следы, а еще я собирал компромат на учреждение, которое ты возглавлял. Интересно, тебе понравилось то, что ты видел?» – размышлял Катце. Он посмотрел на прикованного к креслу Блонди. – Представляешь, что будет, если воспоминания петов увидит парламентская комиссия по правам человека? – Эту фразу господин Бенийро произнес вслух. «Ничего хорошего», – Рауль помнил, как много времени и денег было потрачено на то, чтобы убедить представителей ОФП в том, что в Гардиан занимаются «чистой» наукой, и что все испытуемые – добровольцы. – «Интересно, почему этого еще никто не видел?» – Блонди пытался понять, чего от него хочет добиться Катце на самом деле. «Никто. И, возможно, никто никогда не увидит. Все будет зависеть только от тебя, Рауль, – рыжеволосый мужчина снова смотрел прямо перед собой. Хотя разглядывать было особо нечего. Они летели над переливающимся всеми оттенками голубого, синего и белого океаном, сверкающим под лучами солнца. – Сегодняшний случай с моей экономкой, которую ты взял в заложницы, заставил меня окончательно убедиться, что Элита не имеет никакого уважения к свободе человеческой личности. А удар по лицу был явно избыточным. «Я действовал по обстановке, ты меня тоже похитил», – Рауль старался выглядеть как можно более спокойно. И в этот момент вспомнил про День Инкубатора. – Катце, мне необходимо связаться с Эос, обязательно, – Блонди волновался. В Гардиан несогласованная инициатива была наказуема, а он так никого и не назначил для того, чтобы произвести извлечение младенцев Элиты из искусственных маток. Процедура могла затянуться, что, в свою очередь, могло привести к непоправимым последствиям. – Совершенно не важно, что тебе необходимо сделать в данный момент, Рауль. Ты не человек, ты разумная машина, интересами которой можно пренебречь, – Катце повернул голову в сторону Блонди, не позволяя увести разговор в сторону. – По крайней мере, многие в Парламенте высказываются именно в этом ключе. Но есть и такие, которые предлагают признать тебе подобных разумными живыми существами, которые сами являются жертвами генетических экспериментов Юпитер. Сейчас на эту тему идут бурные дебаты, и только от тебя, Рауль, зависит, чем они закончатся. – Ты не мог бы выразиться яснее? – Блонди чувствовал, как участился его пульс и стало сильнее биться сердце. И дело было даже не в том, что говорил ему Катце, а в самом его присутствии. Чувство беспомощности, мягкий льющийся голос, от которого почему-то мурашки бежали по коже и ныли соски, осознание того, что этот красноволосый человек может сделать с ним сейчас что угодно, ввели господина Ама в некоторое подобие транса, сходное с тем, что он испытал во время «эксперимента» в тот момент, когда лежал на подушках, а Катце хотел его поцеловать так, «как это делают монгрелы». «Что со мной?» – Рауль был зол на самого себя, и это помогало собраться с мыслями. – Есть два различных сценария развития событий. Первый – полномасштабное вооруженное вторжение на Амои, физическое уничтожение всей Элиты, уничтожение Юпитер, полный хаос вследствие этого, потому что компьютерная программа Лямбда 3000, – от этих слов программиста Блонди вздрогнул, – потому что Лямбда 3000, – продолжал Катце, – чье голографическое воплощение ты имел удовольствие наблюдать в Эос, контролирует на Амои все, начиная от распределения электроэнергии и заканчивая работой канализации и очистных сооружений. На Амои будет введено прямое президентское правление. Поскольку господин Татсу человек очень религиозный, то все эксперименты с человеческим геномом будут прекращены. А в том случае, если я предоставлю для просмотра то, что имел удовольствие лицезреть ты сам, все сотрудники твоих лабораторий будут осуждены за преступления против Человечества, – голос Катце стал просто медовым. – Мог бы ты себе такое представить? Крысы, заполонившие Мидас, полчища кересских мародеров, грабящих ювелирные магазины Танагуры, и гигантская воронка на месте башни Эос, военные, топчущие своими грязными сапогами стерильные полы лабораторий Гардиан. – Катце красочно расписывал Первому Консулу Амои грядущие перспективы. – Что касается тебя, Рауль, то я инсценирую твою гибель. Я предоставлю в твое распоряжение счет в банке, новые документы, землю на планете с развитой инфраструктурой и мягким климатом, ты даже сможешь заняться своей любимой наукой и играть в шахматы. Если ты примешь этот сценарий, я отпущу тебя прямо сейчас, ты будешь абсолютно свободен. – А какой второй сценарий? – то, что предлагал Катце, было для Рауля абсолютно неприемлемо. – Второй – гораздо более мягкий. Элита продолжает управлять Танагурой. При этом всем жителям Амои, проживающим на ней в данный момент, независимо от их статуса будет предоставлено гражданство и равные права. Институт петства сохранится как таковой, впрочем, как и Академия. Но с разумными существами, согласными остаться в ней, с тем, чтобы в дальнейшем стать «любимцами», будут заключаться трудовые договора сроком не более чем на три года, где четко будут оговариваться их обязанности, условия содержания, досрочного прерывания контракта, медобслуживания. Также владелец пета должен будет в дальнейшем выплачивать пенсию своему любимцу либо способствовать его переобучению, не прибегая при этом к коррекции мозга последнего. Институт фурнитурства сохранится, это достаточно хорошее учебное заведение, но, понятное дело, его учащихся кастрировать больше никто не станет. Более того, ранее изуродованным людям, называемым «мебелью», Танагура за счет своих средств будет обязана провести восстанавливающие операции. Гардиан будет продолжать функционировать, естественно, под патронажем Комиссии по Правам Человека, чьим председателем я являюсь в настоящий момент. – Катце замолчал. Он рассматривал появившийся впереди Третий Материк. Серый Кардинал ОФП волновался. Он собирался выставить Раулю свои требования. – «Что я буду делать, если он откажется? Разрушение Эос и уничтожение Элиты не входит в мои планы. Я не собираюсь разрушать привычный для Ясона мир, я хочу лишь сделать его более комфортным для него и Рики». –Катце молчал. Как говорится, чем талантливее актер, тем длиннее у него пауза. Третий материк стремительно приближался. На горизонте показались первые ангары военных звездолетов. «Пусть Рауль посмотрит на все это, возможно, тогда ему будет легче принять нужное мне решение». Катце наконец перестал обманывать сам себя. Никто ему не нужен. Если бы золотоволосый Рауль Ам смог полюбить его, он, бывший фурнитур, контрабандист, Первый Консул планеты Бизон, Председатель Парламентской Комиссии по соблюдению Прав Человека, Серый Кардинал ОФП, как его называли в кулуарах, послал бы все к чертовой матери, лежал бы в обнимку со своим любимым на цветочном поле, покрытом маргаритками, и смотрел бы в голубое небо. Такая несбыточная мечта. Стартовые площадки, ангары, шахты до горизонта везде, куда падал взгляд. Истребители, тяжелые бомбардировщики, станции-заправщики – Катце глядел на крупнейшую военную базу ОФП. Сила – то, что заставит этого высокомерного Блонди встать перед ним на колени. «Прости Гай, я знаю, что ты так бы не поступил. Ты бы просто озвучил ему свои требования в зале Парламента и отпустил. Но я – это не ты, во мне нет твоего альтруизма и твоего благородства», – красноволосый мужчина ждал, когда Рауль ответит ему что-нибудь, чтобы предъявить свои требования. Катце бросил быстрый взгляд на задумавшегося золотоволосого молодого человека. «Разве это не то, о чем я мечтал все эти годы? Разве это не то, что он заслужил?». Тем временем пейзаж перед глазами Блонди изменился. Третий, самый засушливый и жаркий континент. Стартовые площадки, ангары, шахты до горизонта везде, куда падал взгляд. Истребители, тяжелые бомбардировщики, станции-заправщики – Катце показывал Раулю Аму главную достопримечательность планеты Бизон, крупнейшую во Вселенной военную базу ОФП. И вся эта армада нацелена на маленькую Амои. У Блонди сжалось сердце. Он обязан защитить свою Родину, чего бы это ему не стоило. – Что требуется от меня? – Блонди был готов вести переговоры. – Для этого есть необходимое и достаточное условия. – Катце перешел к самой сути вопроса. – Необходимое – на три года ты становишься моим петом, Рауль. – Мужчина озвучил первый пункт их соглашения. «Что? Как он посмел?» – Глаза Блонди широко распахнулись, первый раз в жизни он не смог совладать со своей мимикой. Военные звездолеты, без конца и без края. Серебристые крыши ангаров, чередующиеся с прямоугольными кусками выжженной солнцем земли, напомнили господину Аму клетки шахматной доски. – «Пилоты этих кораблей – пешки, разменный материал, пушечное мясо, которое ничего не решает. Господин Татсу, Президент ОФП – король, Катце – пешка, прошедшая через все поле и ставшая Ферзем. Очевидно, что, заставляя меня подписать этот договор, Катце хочет, чтобы я играл против своих на его поле. Кем он видит меня? И укладывается ли его сценарий в логику шахматной партии? А может быть, никакой логики в происходящем нет вовсе? Возможно, все, что происходит, не более чем месть?» – Столько вопросов требовало осмысления. «Что я такое для Катце, если ради того, чтобы заполучить меня в постель, он сделал все это?» – он повернулся к своему похитителю и встретился с немигающим взглядом ореховых глаз, почти точно таким же, как тогда, в бассейне. «Что происходит? Чего он хочет от меня на самом деле? У него нет члена, что он со мной собирается делать? Пытать? Бить? Что еще мне придется перенести? Чем для меня это все закончится? Почему я так дорого плачу за свои ошибки? Почему именно я?» Блонди снова посмотрел вперед. Тяжелые бомбардировщики. Один залп с такого корабля способен создать взрыв, эквивалентный десяти взрывам в Дана Бан. Три минуты обстрела – и от Эос даже пыли не останется. Сотни машин, которые понесут смерть и хаос на Амои в том случае, если он откажется. – Но Катце! Ты сам говорил, что для того, чтобы «человеческие особи» люди «спаривались» занимались сексом, – Рауль тщательно подбирал слова, – они должны как минимум испытывать симпатию друг другу, – он пытался воззвать к логике монгрела. – «Монгрел», – мужчина почувствовал, как у него в душе закипает ярость. Для Блонди он всегда будет лишь беспородным ублюдком. – Ты меня пытал, Катце. Ты не испытываешь ко мне симпатии, – Рауль как никогда жалел о том, что Ясон мертв. Если бы он был жив, он нашел бы решение, выход из создавшейся ситуации, он бы никогда ее не допустил. – Причина, по которой я заставил пройти тебя через все эти… испытания, – Катце решил попытаться что-то объяснить, не особо, впрочем, рассчитывая на понимание Блонди, – заключалась в том, что я наивно полагал, что, ощутив муки людей, которые умирали по прихоти богатых извращенцев, ты почувствуешь раскаяние или что-то похожее на угрызения совести. Ведь ты создал этих монстров. Ты мог вывести породу петов-гуманоидов им в пару с более устойчивой психикой, менее чувствительных к боли, с более эластичными мышечными тканями, но ты не делал этого, потому что это было неэффективно и невыгодно. Выгодно продавать то, что периодически ломается, чтобы покупали снова и снова. Не правда ли Рауль? Блонди молчал. Объективно Катце был прав. – Но я надеялся напрасно. – Рауль, – голос у Первого Консула Бизон стал таким, будто он добрая учительница, разговаривающая с учеником-недоумком. – Пять лет назад ты меня изнасиловал, унизил, растоптал мое человеческое достоинство, по крайней мере то, что от него оставалось на тот момент. Особо меня обидела фраза «Это не то, ради чего стоит жертвовать карьерой». Для человека, мужчины, нет ничего более травматичного, чем пренебрежительный отзыв о нем, как о сексуальном партнере. В общем, ты мне нанес существенную морально-психологическую травму, Рауль. – Теперь мы квиты, я полагаю? – Блонди попытался перевести диалог в конструктивное русло. – Думаю, что нет, – голос Катце стал задумчивым. – Несомненно, то, что я совершил с тобой, я совершил из чувства мести. Я думал, что, наблюдая за твоими страданиями, я испытаю моральное удовлетворение, но я ошибся. Увиденное не было мне приятно, более того, я стал неприятен сам себе. Я скатился до уровня Элиты, которая наслаждалась публичным унижением слабых и беззащитных, заставляя их совокупляться себе на потеху. «Скатился до уровня Элиты?» – гнев не мгновение заволок разум Блонди, и Рауль нарушил первое правило переговоров на начальной стадии: «ни в чем не перечить собеседнику». – Но петам все это нравилось! – воскликнул он. – Человека при определенном подходе можно приучить практически к чему угодно и, возможно, ему это со временем даже понравится. – «В чем ты убедишься вскоре на собственном опыте, Рауль», – на лице у Катце появилась легкая, немного кривая улыбка. – «Из двух зол ничего не выбирают. Первый вариант неприемлем, а второй очень дорогостоящий. Основные статьи дохода Танагуры – это доходы от публичных домов и торговля генетическими технологиями, а также нелегальная продажа петов через черный рынок. Без этого бизнеса Амои быстро превратится в бедное захолустье». – Рауль еле сдержался от того, чтобы закусить губу. – Никто не собирается отменять пет-аукционы, – Катце словно читал его мысли. Только будут две оговорки. Пет может в одностороннем порядке отказаться от контракта с хозяином, а покупатель в ходе сделки должен заплатить налог в бюджет Танагуры в размере восьмидесяти процентов от стоимости контракта. Учитывая количество желающих бороться с этим злом, – Председатель Комиссии по соблюдению Прав Человека запрокинул голову вверх и рассмеялся, – вашим инкубаторам придется работать в две смены, и еще монгрелов в Кересе в петы набирать. А что касается генетических исследований, то, как я повторил тебе, тут все будет зависит исключительно от тебя… – Катце снова замолчал. «Он говорит вполне разумные вещи. Федералам на самом деле безразличны права человека. Их интересуют в первую очередь наши разработки в области генной инженерии и нейрофизиологии. Они ханжи и лицемеры с двойной моралью либо религиозные фанатики, будь воля которых, наука вообще бы не развивалась». – Что я должен сделать? – Рауля интересовала формальная сторона вопроса. «Отдаться мне, прямо здесь и сейчас». – Ознакомься, пожалуйста, – Катце положил на колени Раулю несколько плотных скрепленных между собой листов бумаги. И нажатием копки освободил от стальных зажимов левую руку Блонди. – Ты ведь тоже, человек, Рауль Ам, правда, несколько видоизмененный Юпитер. Именно это я докажу в Парламенте ОФП, если ты подпишешь данный документ. «Я не человек!» – Блонди в жизни еще так никто не оскорблял. «Трудовой договор», – первым желанием Рауля, когда он понял, что за бумажку подсунул ему Первый Консул планеты Бизон, было послать зарвавшегося монгрела в лучших традициях Ясона Минка и швырнуть ему в лицо этот позорный контракт. Но посланник Юпитер сумел сдержать свой эмоциональный порыв и углубился в изучение документа. «Настоящим документом подтверждается то, что господин Катце Бенийро, разумное существо – Человек, именуемый в дальнейшем Хозяин, и господин Рауль Ам, разумное существо – Элита Танагуры, Блонди, именуемый в дальнейшем Пет, находясь в здравом уме и твердой памяти, добровольно подписали следующий Договор. Пет обязуется в течении трех календарных террианских лет со для вступления данного Договора в законную силу предоставлять Хозяину сексуальные услуги включающие в себя» – дальше шел длинный перечень, включающий в себя секс оральный, анальный, фелляцию, фистинг, бондаж, пирсинг и еще какие-то понятия, смысл которых генетик не улавливал до конца. Если говорить кратко, то список обязанностей Пета мог бы удовлетворить самого требовательного любителя сексуальных изысков. «Он хочет сделать из меня свою сексуальную игрушку!» – Глаза Рауля широко распахнулись, ноздри раздулись от гнева, внутри Блонди все клокотало. И одновременно с этим что-то неведомое не поддающееся контролю генетической Элиты Танагуры, заставило прилить кровь к его голове и члену, который стал увеличиваться в размерах и явственно выпирать из-под тонкой шелковой пижамы. «Надо же, кто бы мог подумать?» – Бровь Катце, для которого состояние его пленника не осталось незамеченным, на долю секунды взлетела вверх. Увидев, что Катце все понял, Рауль испытал чувство стыда и презрения к самому себе. Чтобы как-то привести свои мысли в порядок и овладеть собой, нейрофизиолог начал рассуждать. «Мы с Катце впервые находимся наедине в замкнутом помещении с тех пор, как я провел с ним некорректный эксперимент. Его кожа выделяет феромоны, которые возбуждающе действуют на мою нервную систему». – Блонди никак не мог взять себя в руки, успокоиться и справиться с мучительной эрекцией. – «Или мысль о том, что он хочет сделать все это со мной», – он еще раз перечитал пункт договора, – «возбуждает меня так сильно? Неужели во мне заложены мазохистические наклонности? Вообще-то, это не свойственно Элите Танагуры. Впрочем, как и девиантное поведение, которое было присуще Ясону. Что я вообще о себе знаю?» – Чтобы хоть как-то прикрыться, Рауль бросил договор, строчки которого плясали перед его глазами, себе на колени. Уловив эти мысли Рауля, Катце отключил восприятие его мыслей в реальном времени. Мужчина разрывался между желанием изнасиловать Блонди прямо на борту шаттла и желанием свернуть ему шею. А этот разговор требовал спокойного и взвешенного подхода. «Меня подводит моя человеческая составляющая», – иронизировал про себя Серый Кардинал ОФП. «Пет обязан соблюдать чистоту своего тела в соответствии с учебником для Академии Фурнитурства «Гигиена пета», изданного под редакцией Р. Ама. В случае невыполнения своих обязательств перед Хозяином или конфликтов с ним и нежелания последнего разрывать Договор, а также нежелания Пета обращаться в суд для расторжения Договора, отношения между ними должны быть урегулированы с помощью издания «Наказания пета», выпущенного в печать под редакцией Р. Ама», – когда Блонди прочитал эти пункты, у него зазвенело в ушах. Он прекрасно помнил то время, когда руководил составлением этих двух учебных пособий. Второй год проживания Z107M у Ясона. Игра в шахматы с другом становилась для Рауля все более редким удовольствием, и вечерами он редактировал эти книги, вкладывая в свою работу все накопившееся раздражение. Поэтому наказания для непослушных петов получились несколько, как только что выразился Катце, «избыточными»: прикосновение к Хозяину без разрешения – десять ударов электронной розгой, взгляд Хозяину в глаза без разрешения – десять ударов электронной розгой, неповиновение Хозяину – от десяти до двухсот ударов электронной розгой, в зависимости от тяжести проступка. Несоблюдение гигиенических процедур (было написано под воздействием мыслей о вечно прокуренном и полупьяном Z107M) – от 10 до 100 ударов розгой. Рауль понял, что не может ни на чем сосредоточиться. Мысли путались. Присутствие Катце действовало вполне определенным образом. Блонди чувствовал, что его щеки пылают, дыхание стало тяжелым, веки словно налились свинцом, а губы приоткрылись. Мошонка ныла, а член сочился. «Наверняка на пижамных штанах уже есть мокрое пятно», – Рауль был готов кричать от бешенства на самого себя. – «Это и есть моя человеческая составляющая?!..» «Человеческая составляющая?» – Блонди внезапно успокоился. – «Чтобы достичь успеха в этих переговорах, ты должен задействовать человеческую составляющую своей сущности», – Юпитер, наставляющая его перед отлетом, встала перед мысленным взором Первого Консула Амои. «Люди готовы жертвовать своими принципами и добровольно идти на уступки либо ради своих детей, близких родственников и друзей, либо ради сексуальных партнеров. А сейчас, если отбросить форму этого предложения, Катце фактически предложил мне стать его любовником, и я смогу проявить свою человеческую составляющую. Значит, Юпитер все просчитала верно. А иначе и быть не могло. Получается, я все делал правильно и не провалил свою миссию. И чего бы от меня ни потребовал Катце, я буду это исполнять, как бы с согласия Юпитер. Но только за что мне все это? Почему она обрекла на это именно меня?» – Рауль искал ответ на этот вопрос и нашел. – «Это наказание мне за то, что я пытался обмануть ее, отговаривая отдавать приказ о нейрокоррекции Ясона и умерщвлении Z107M. Это все моя ложная доброта. Иногда, чтобы проявить гуманизм по отношению к разумному существу, необходимо поступить с ним жестоко. Не отговори я Юпитер тогда, Ясон руководил бы Танагурой, я занимался бы экспериментами в своей любимой Гардиан, Катце торговал бы ее продукцией, а про Рики все бы давно забыли. Прости меня, Ясон, за мою глупость, прости меня, мой друг», – Рауль без интереса пролистывал лежащий на его коленях документ, решение про себя он уже принял. Катце хочет, чтобы он стал его любовником, и он станет им, он, Рауль Ам, Первый Консул Амои выполнит любую прихоть бывшего монгрела, потому что так пожелала Юпитер. Черные строчки мелькали перед глазами: «Пет обязан называть Хозяина «Хозяин», если тот не потребует иного обращения… Пет обязан предоставлять свои услуги Хозяину не реже двух раз в неделю, но не чаще пяти… Протяженность единовременного сеанса общения не должна превышать восьми часов… Обязанности Хозяина: Предоставить пету апартаменты класса люкс не менее 200 квадратных метров. Поддерживать текущий счет Пета в Центральном Банке ОФП, чтобы на нем всегда была в наличии сумма не менее 20 тысяч кредитов, при условии, что Пет тратит не более 100 тысяч кредитов в месяц. Предоставлять Пету в пользование плавательный бассейн не менее 50 метров длиной, сауну не реже пяти раз в неделю, за неимение перечисленных услуг предоставить Пету эквивалентные… Не препятствовать Пету заниматься его иной профессиональной деятельностью, если она не связана с предоставлением сексуальных услуг третьим лицам». «Тот, кто составлял этот договор – сама щедрость и милосердие. Я могу быть его петом, продолжая занимать пост Первого Консула и руководя Гардиан», – Рауль был саркастичен в оценке документа. Золотая клетка – вот что ему предлагали, и еще маленький нюанс: тарелочка с экскрементами каждый день по утрам, вернее, не реже двух раз в неделю, не чаще пяти, если мыслить образно. «Настоящим Договором устанавливается испытательный срок две недели, в течении которых он может быть расторгнут по желанию любой из сторон. После прохождения испытательного срока Договор вступает в законную силу и может быть расторгнут по инициативе Хозяина, который должен будет выплатить Пету компенсацию за моральный ущерб в размере 500 тысяч кредитов, либо в судебном порядке». «Этого не потребуется. В конце концов, этот монгрел в физическом плане привлекательнее, чем те мутанты, с которыми он заставлял меня совокупляться в последнее время. Я подпишу этот документ даже не потому, что так пожелала Юпитер, я подпишу его, чтобы защитить свою Родину», – Блонди, приняв такое решение, даже не подозревал, что действует эмоционально, как самый обыкновенный человек. Следующие пятнадцать минут вновь прошли в тишине. – Катце, у меня к тебе еще два вопроса, – Рауль наконец решил заговорить. – Да, слушаю тебя. – «Что же он все-таки решил?» – Серый Кардинал ОФП старался придать своему лицу максимально безразличный вид, надел «маску покера». Все время, пока Рауль изучал договор, бывший фурнитур напряженно следил за своим пленником. В какой-то момент, когда щеки Рауля заалели и через пижаму проступила явственная эрекция, Катце думал, что не сдержится. Золотистые, непричесанные, падающие волнами на обернутые салатовым шелком плечи и частично обнажившуюся под пижамой грудь. Идеальной формы ступни, обутые в махровые гостиничные тапочки. Так хотелось опуститься между его коленей, распустить пояс от куртки, провести ладонью по нежной коже, оттянуть резинку пижамы и припасть губами к головке красивого ровного члена, и будь что будет. В какой-то момент Рауль стал словно воплощенное желание. А потом все резко изменилось. Перед Катце снова сидел Блонди, правда, грустный, задумчивый, какая-то маниакальная решимость была написана на его лице. С таким выражением люди бросаются на амбразуру или прыгают с десятого этажа. Рауль явно принял решение, и надо было узнать, какое. – Ты сказал, что это необходимое условие, а какое достаточное? «Вот ты о чем?» – Ты его узнаешь, если подпишешь контракт, после прохождения испытательного срока. – А как ты меня выследил? «Ты идиот, Рауль? С IQ 300 можно было бы догадаться, что к тебе без средства слежения я никого не подпущу и что вообще весь персонал гостиницы «Эос», работающий с опасными существами, имеет при себе тревожные кнопки». – Я ждал тебя в холле гостиницы. Когда ты не подошел ко мне, а поехал на такси с Хакучо, я отправился следом. «Все так просто?» – Рауль почувствовал безмерную усталость. – А где она? – С бедолагой, которого ты «вырубил», в медицинском отсеке. – «Парню повезло. Хакучо хоть и «выбраковка», но все же пет класса А, со всеми вытекающими последствиями». – И еще, Катце, почему именно я? – Вместо двух ты задал четыре вопроса, Рауль. Потому что мне так удобно, потому что я так решил. Блонди опустил голову. Нечто подобное он сам ответил бывшему фурнитуру Ясона Минка пять лет назад при похожих обстоятельствах. Выбора не было. Вот если бы был бы жив Ясон, он бы обязательно что-нибудь придумал. Господин Ам понимал, что не создан для переговоров. Он не может эффективно представлять интересы Амои и Синдиката. Он – ученый, а не политик. – Катце, я подпишу договор, – Рауль решил перейти прямо к делу. «Так просто?» – Возьми ручку, – Катце освободил правую руку Блонди, положив палец на курок бластера. «Излишняя предосторожность. Я не самоубийца, чтобы устраивать потасовку в летящем звездолете. Моя смерть сейчас вряд ли принесет пользу Амои, а смерть Катце уже ничего не изменит. Вот если бы пару лет назад... А сейчас единственный способ как-то повлиять на господина Бенийро – это согласиться стать его сексуальным партнером и понять, что им движет, и по возможности влиять на него в интересах Амои. Я буду действовать эффективно, я буду ему хорошим любовником. Юпитер расчитывает на меня. Я забуду про свои желания и сделаю вид, что забыл про гордость Блонди. Главное для меня – действовать эффективно. А гордость иногда трудно отделить от глупости. Гордость – это слишком большая роскошь в подобной ситуации. Я не допущу ошибки, как в случае с Ясоном, когда пошел на поводу у своих чувств. Я не пренебрегу сейчас рекомендацией Юпитер, хоть то, что она мне посоветовала, идет полностью вразрез с тем, как должна поступать Элита Танагуры по моему мнению. Способность Юпитер анализировать ситуацию намного выше моих способностей. Она создала меня – и кто я такой, чтобы перечить ей? Мое тело реагирует на то, что собирается с ним сделать Катце? Тем лучше. Тем легче мне будет исполнить мою миссию. Господин Бенийро, пусть даже я в твоем мире всего лишь пешка, которую можно безнаказанно похитить и запугивать, но клянусь, что бы ты ни задумал на самом деле, я тебя переиграю», – господин Ам потер затекшее запястье, взял ручку и красивым почерком вывел внизу листа: Рауль Ам, Блонди. – Катце, мне необходимо связаться с лабораторией, – Рауль повторил свою просьбу. – К чему такая срочность? – мужчина видел, что Блонди волнуется, причем волнуется по-настоящему. – День Инкубатора, – ответ был кратким. – Кто? – Катце, чтобы окончательно прояснить обстановку, также не стал растекаться мыслью по древу. – Пять Ониксов, три Грина, одна Платина и два Блонди, – до вскрытия маток оставалось полчаса. «Два Блонди?» – подобных младенцев создавали очень редко. У Рауля была причина волноваться. – Звони, Пет, – Катце протянул Первому Консулу Амои и своей сексуальной игрушке трубку.