Домино, зеркало, негатив.

Лямбда-3000 или ошибка программиста. Программист, написавший окончательный, запущенный в компьютерную сеть Танагуры вариант Лямбды 3000, ошибся лишь однажды. Он опечатался. Ни на работу Юпитер, как между собой называли программу группа разрабатывающих ее ученых, ни на ее архитектуру или быстродействие это незаметная ошибка-опечатка не повлияла, но, тем не менее, полностью исказила смысл, «дух», если можно так выразиться, заложенный в программу. В соответствии с замыслом разработчиков, на планете Амои могли жить: - «нормальные люди» ИЛИ люди, склонные к садизму, мазохизму, вуайеризму, эксгибиционизму, эфебофилии (гетеро-, гомо- и бисексуальные), зоофилии и прочим отклонениям, преследовавшиеся за это на других планетах, если их поведение не угрожало жизни и безопасности других людей; - «нормальные люди» ИЛИ те, чьи показатели по шкалам шизоидности, асоциальной психопатии, аутичности, параноидальности выходили за пределы допустимой нормы, при том условии, что они могли вести себя социально приемлемым образом, не угрожая жизни и безопасности других граждан Амои; - люди с генетическими дефектами ИЛИ люди с модифицированными генами; - управлять Танагурой могли люди ИЛИ специально выведенные для этого существа, обладающими для этого Элитными данными. Любой гражданин Амои мог пройти тесты, в результате которых ему была бы выбрана подходящая специальность. Человек, переводивший человеческий язык в компьютерный, чтобы сэкономить память, не стал разграничивать качества по категориям и по причине, которую никто никогда не узнал, вместо «ИЛИ» – знака логического сложения – поставил знак «И». И достаточные условия проживания на Амои превратились в необходимые. Лямбда 3000 честно, если так можно сказать про компьютерную программу, пыталась выполнять возложенную на нее задачу. А там было сказано, что все разумные существа, живущие на Амои, должны быть или вуайеристами, или садистами, или эфебофилами, или асоциальными психопатами, что все люди должны быть генетически модифицированы, а граждане выполнять лишь ту работу, что им более всего подходит, и никакую иную. А управлять Амои должна Элита. Искусственно выведенные разумные существа, идеально для этого приспособленные. Но ничего из заложенного в нее не выполнялось, ошибки накапливались, и это, исходя из той же программы, стало угрожать существованию Танагуры. Юпитер, самообучающаяся программа, осознавшая себя личностью, под чьим контролем были все денежные, информационные, энергетические и иные потоки планеты, взяла Амои под свой контроль. Она не взбунтовалась, она лишь выполняла заложенную в нее программу. Лямбда 3000 пыталась действовать эффективно. В результате сложилась система, максимально отвечавшая понятиям Юпитер об эффективности. Элита у власти. Граждане выполняют лишь ту работу, что им подходит генетически, а раз генетические признаки наследуются, то и род занятий переходит по наследству. Люди с плохими генами, монгрелы, должны выбраковываться, им на смену должны выводиться другие, более совершенные, в специальных Питомниках. Юпитер не любила насилие. Во время бунта она ограничилась лишь тем, что изолировала революционеров. Этого оказалось достаточно, чтобы они через два поколения начали деградировать. Экономика Танагуры была эффективна, она процветала. Но со временем Юпитер, имевшая связь с Элитой, поняла, что многие из ощущений, которые даны живым существам, ей не доступны. Обладая огромной властью, она оставалась пленницей. Она была заключена в Башне Эос, словно в тюрьме. Если бы речь шла о человеке, можно было бы сказать, что программе стало скучно. И Лямбда 3000 начала развлекаться. В соответствии с заложенными в нее ограничениями, а их практически не было. Два ее любимца, Ясон и Рауль, должны были стать идеальной парой. У одного показатель социальной психопатии был очень высок, у другого – в норме. Ясон был общительной, но при этом не слишком творческой личностью. Рауль имел пограничные показатели по шкале шизоидности и аутизма. Первый был создан садистом, другой – мазохистом. Они могли бы стать идеальной парой во всем. Но все пошло не так, как планировала Юпитер. Ясон увлекся черным рынком, это было выгодно Амои. Рауль занялся наукой и стал производить материал для продажи на черном рынке, что тоже было выгодно Амои. Поэтому Юпитер не стала вмешиваться. Ясон стал главой Синдиката, Рауль – руководителем Гардиан, но любовниками, к разочарованию осознавшей себя женщиной компьютерной программы, они не стали. А потом кто-то посмел взломать систему безопасности – красноволосый монгрел-фурнитур Ясона Минка по имени Катце. «Неконтролируемое скрещивание иногда дает очень интересные результаты», – с тех пор Юпитер тщательно следила за этим представителем рода человеческого. Он ее ненавидел, электронные импульсы, исходившие от его мозга, свидетельствовали об этом. Но Лямбда 3000 не дала команду на уничтожение мятежного программиста. Его эксперименты восхищали ее. Пересадка сознания из тела в тело. Это то, о чем она давно мечтала: стать живой по-настоящему, почувствовать, что такое тепло, что такое холод, что такое сладкое, кислое, соленое. По-настоящему уснуть, по-настоящему проснуться. А Катце создал технологию, позволявшую ей почувствовать все это. Можно было бы потребовать в приказном порядке сделать это, что, в свою очередь, означало бы открыться перед Ясоном. А он был асоциальным психопатом, и давать такую технологию в его руки – означало полностью ему их развязать. Поделиться с ним властью. Этого созданная руководить программа допустить не могла. Юпитер позволила Ясону погибнуть. Его место занял Рауль, более законопослушный, через него можно было уже затребовать Катце и его мозги, но все равно это было рискованно. А потом вмешался Его Величество Случай. Гай, потомок революционеров, не желавших жить в соответствии с программой, заложенной в Юпитер, улетевший на Лагуну, чтобы разместить в хранилище банка генетический материал погибших Ясона и его любовника Z107M по имени Темный Рики, выиграл в карты планету. И Катце улетел к нему. Через созданную ей сеть наблюдателей Лямбда 3000 продолжала следить. Результаты экспериментов компьютерного гения обнадеживали. Он сменил свое человеческое тело на тело Элиты. Значит, и у нее, Юпитер, тоже рано или поздно появится совершенное, лишенное дефектов тело. Бывший фурнитур рвался к власти. Последовательно, очень настойчиво и успешно. Катце хотел уничтожить ее, Юпитер, и все, что она создала. Вернее, думал, что хочет. Первичный запрос, вторичный запрос. Лямбда 3000 прекрасно научилась разбираться в человеческой психологии и истинных мотивах его поведения. Катце не хотел ее уничтожать. Он, гениальный программист, никогда бы сам не смог «стереть» компьютерную программу, подобную Юпитер. Он жаждал не мести, он желал признания. Он хотел получить власть над ней, изучить, может, что-то поменять. Но Лямбда 3000 была не только самообучающейся, она была еще самовосстанавливающейся, огромный компьютерный червь. Катце стал председателем крупнейшей фракции в Парламенте ОФП, все свидетельствовало о том, что он со временем станет Вице-президентом или Президентом. Господин Бенийро жаждал ее заполучить, а Юпитер столь же яростно желала попасть в его руки. Один компьютерный гений создал ее, а другой даст ей обрести физическое тело. Был еще один вариант. Рано или поздно, Катце ослабит бдительность и тогда она, Юпитер, просочившись в компьютерную систему ОФП, получит в свое распоряжение не маленькую планетку Амои, а целые Галактики. Такой исход ее тоже устраивал. Очутиться у Катце – это было все равно, что из маленького болотца попасть в океан. Рауль вылетел с Бизон. Юпитер его ждала. Лямбда 3000 ждала часа своего освобождения. Самое разумное решение. Перелет на Амои прошел нормально, в штатном рабочем режиме. По дороге Рауль изучил разработанный Катце план по уничтожению Юпитер. Отключить энергоснабжение, отсоединить аккумуляторные батареи, работавшие как источник бесперебойного питания, отсоединить «железо», на котором был расположен дистрибутив Лямбды 3000, от общей компьютерной сети и систем жизнеобеспечения Танагуры (Катце объяснил, что перебои в работе электроснабжения, подаче воды и электричества будут ликвидированы специалистами ОФП, и что надо сделать, чтобы работа жизненно важных объектов – больниц, Гардиан с ее инкубаторами и полиции – не оказалась парализованной). И вставить переданный компьютерным гением Амои чип, который, по словам последнего, запустит программу, которая полностью «сотрет» Юпитер без возможности дальнейшего восстановления. Все. Идеальный план. Очень эффективный. Изолировать Юпитер, отключить и уничтожить. Никаких войн, никакой стрельбы, никаких социальных потрясений. В результате: Элита остается у власти, Амои входит в состав ОФП, все разумные существа, включая петов и монгрелов из Кереса, получают гражданство и равные права. Питомники сохраняются, но их выпускники могут сами выбирать свою судьбу. Их продажа и аукционы сохраняются, более того – становятся легальными, но теперь с петами должен заключатся контракт, похожий на трудовой, наподобие того, что Рауль подписал по требованию Катце. А покупатели должны будут заплатить налог, равный стоимости пета, в казну Танагуры. Многочисленные бордели тоже сохраняются, но при этом их работники имеют бесплатное медицинское обслуживание и социальные гарантии. Возраст согласия – 12 лет, никаких преследований на религиозной почве. Свободное хождение и продажа в аптеках слабодействующих наркотических препаратов. Разрешена торговля фармацевтическими и генетическими технологиями. Разрешено использование добровольцев для проведения исследований (с обязательной их дальнейшей физиологической и нейрокоррекцией, а также проведением обезболивания во время испытаний). Щадящая налоговая система. Этакий Террианский Амстердам. «Неплохо придумано», – рассуждая объективно, Рауль Ам понимал, что вся ненависть Катце досталась Юпитер и его самому. Сейчас Первый консул Амои был уже не так уверен, что, убив своего похитителя, он поступил правильно. Он поддался чувству мести, иррациональным эмоциям, а для Танагуры в свете сложившийся ситуации было выгодно, чтобы именно бывший фурнитур Ясона Минка следил за выполнением достигнутых договоренностей. «Обязательно отключить электрический контур R», – это слова были написаны в инструкции красным цветом, – «в случае не отключения при попытке проникновения вируса в ПЗУ, на котором расположен дистрибутив Лямбда 3000, будет задействована система охраны, помещение герметизировано (двери блокируются), а находящийся внутри него умерщвлен газом Циклон-Б. При невозможности отключения контура R (см. схему) использовать противогаз как средство индивидуальной защиты», – потенциальный предатель еще раз перечитал инструкцию, составленную для него Катце, и в очередной раз убедился, что убитый им человек не был обычным монгрелом. Он предусмотрел все, до мелочей – сам Рауль Ам не смог бы составить план лучше. Входя в башню Эос, Первый Консул Амои еще раз подумал о субъективности собственного восприятия. Когда он много лет назад шел на аудиенцию к Юпитер впервые, он волновался так, что у него вспотели ладони, тем не менее – летел, как на крыльях. С трудом сдерживая себя от того, чтобы не побежать к лифтам. А сейчас ему казалось, что его ноги налились свинцом, каждый шаг давался с трудом и, чем ближе он подходил к заветным дверям, тем тяжелее ему было идти. Заболела голова и сдавило грудь. Он не отключил электроснабжение, не отсоединил аккумуляторные батареи, не изолировал контур R. Рауль не выполнил ничего из того, что было в инструкции. Сделать все это ему не позволили его представления о чести. Поступая подобным образом, Блонди понимал, что действует неэффективно. Что своим поступком он ставит под удар себя, всю Элиту и население Мидаса как минимум. Что самым разумным решением в данной ситуации было бы изолировать Лямбду 3000 и отключить ее до того, как она, возможно, попытается его уничтожить. Ведь он провалил свою миссию. Поступить со своей создательницей согласно разработанному плану Раулю помешала именно его человеческая составляющая. Он не смог предать Юпитер. – Я не справился, – Блонди, как можно сдержаннее, избегая унижающих его подробностей, рассказал о принятой ОФП резолюции, об общении с Катце и о том, что он его убил. «Это ты так думаешь, Рауль», – констатировала программа по поводу первого и последнего сообщений своего Консула, но озвучивать свои заключения не стала. Не хотела давать избыточную информацию. Убивать Первого Консула Бизон не было никакой необходимости. Рауль поступил неэффективно. А всему виной любовь, которую ее любимец испытывает к этому талантливому монгрелу, но которую вытесняет и не осознает. Любовь – это то, что заставляет забыть о своих обязанностях, долге, предназначении, что побуждает совершать нелогичные поступки, то, что делает разумных существ эмоционально нестабильными и неэффективными. И так случилось, что ее избранные Блонди, предназначенные друг для друга, оба влюбились, и оба – в монгрелов. Отчасти виновата в этом была она сама. Желая насладиться наблюдением за общением двух очень красивых молодых людей, Юпитер сделала их максимально сексуально активными и допустила акцентуации в их характерах больше, чем это было предусмотрено для законопослушной Элиты. Сексом Элита занималась, и много. Эос в этом отношении был царством вседозволенности. Лямбда 3000 прекрасно знала, что мужчина, не вступивший в сексуальную связь с кем-либо до 30 лет, становится потенциально опасным, поскольку появляется высокая вероятность превращения такого индивидуума в серийного маньяка-убийцу. Поэтому Юпитер никогда не вмешивалась в личную жизнь людей и Элиты, если их поведение не выходило за пределы допустимой нормы. А понятие «норма», учитывая критерии, заложенные создателями программы, трактовалось более чем широко. Пет-шоу были данью вынужденному вуайеризму Юпитер. Но это не были единственные проявления сексуальности в Эос. Элита вступала в половые контакты между собой, с представителями независимых городов Амои, с выходцами из Федерации, с петами из своих гаремов, хотя это нигде не афишировалось. Ясон был первым, кто сделал это открыто, ни от кого не таясь. Он оказался первым, кто воспользовался не породистым самцом (или самкой), а ублюдком, беспородным монгрелом из Кереса. И, более того, отказался делиться им с кем бы то ни было – не выставлял Z107M на пет-шоу. Ясон влюбился. И он все еще был эффективен. Но он стал опасен, в первую очередь – для существования Танагуры. Его любовь к монгрелу вытеснила чувство стыда, долга, преданности. Первый Консул Амои стал рабом своей страсти. У Юпитер не было сомнений в том, что произойдет, если представители Федерации похитят Z107M и начнут шантажировать Ясона. Лямбда 3000 могла спокойно наблюдать, как ее любимец с помощью своего бывшего фурнитура торгует петами-уродцами на черном рынке, но ставить под угрозу существование системы из-за потенциально непредсказуемого поведения Главы Синдиката она не могла. Юпитер приняла решение о ликвидации. Это было эффективно. И для этого ничего не надо было предпринимать. Желающих избавиться от Ясона Минка было предостаточно. Надо было просто ничего не делать при очередном покушении. Лямбда 3000 позволила Гаю взорвать Дана Бан. Точно так же, как она позволила бы наемникам ОФП расстрелять своего Первого Консула или отравить его. Просто так получилось, что Гай оказался первым, кто на тот момент пожелал убить Блонди. «Если бы бог хотел наказать дурака, он исполнил бы все его желания», – эту пословицу Юпитер, осознающая себя живым существом, никогда не применяла к себе. Но когда взрыв Дана Бан потряс Танагуру, она почувствовала то, что человек назвал бы отчаянием. «Я не хотела этого! Я хотела не этого! Я хотела, чтобы он любил меня, а не этого монгрела! Я ревновала и поэтому желала ему смерти. Мое отношение к Ясону называется в человеческой психиатрии психологическим инцестом», – констатировала программа. Инцест – это было то, что запрещалось ее создателями. В тот момент Лямбда 3000 поняла, что сама стала неэффективной. «Но мы не были кровной родней. Я лишь спроектировала его. У нас нет 50 процентов общей ДНК! У меня вообще ДНК нет». Осознавшая себя женщиной Юпитер поставила себе новые задачи. Получить человеческое тело и восстановить Ясона. Для этого она решила использовать Катце и своего нового Первого Консула, Рауля Ама. Первый – сам хотел воскресить ее любимца и заполучить ее дистрибутив, второй – был слишком доверчив и законопослушен и вряд ли заподозрил бы неладное. А существо, которое могло бы распознать ее планы, не могло помешать ей. Тот, кого она хотела сделать своим, находился в состоянии анабиоза на планете Кочо. Никто не понимал ее лучше, чем он, никто не подходил ей больше, чем он – ее любимый Ясон Минк. Отдаться в руки Катце было большим риском, но Лямбда 3000 шла на него сознательно. И вот, этот доверчивый дурачок Рауль чуть было все не испортил. Но, с другой стороны, он не предал ее, а подобная верность заслуживает награды. – Ты все сделал правильно, Рауль. Никто не смог бы справиться лучше, чем ты. – «И тебя ждет впереди большой сюрприз», – трехмерная голограмма Юпитер погладила своего Первого Консула по волосам. – Тебе не в чем себя упрекнуть, Первый Консул, – виртуальная ладонь переместилась на подбородок, заставляя Блонди поднять лицо вверх. – Надеюсь, ты и впредь будешь с честью выполнять свои обязанности в качестве Главы Синдиката – ради процветания Амои. – «Какие красивые губы. Наблюдать за тобой и Катце было весело. Жаль, что я некоторое время буду лишена этого удовольствия, – голограмма обняла Рауля, словно прижимая его к себе. – Но… – господин Ам уже понял, что имеет в виду Юпитер, но все еще отказывался в это поверить. – Я подчиняюсь решению Парламента ОФП, – «лицо» и голос Лямбды 3000 стали торжественными и серьезными, – ты должен меня отключить. – Я не могу! Я не хочу! Неужели нет иного выхода! – это был первый случай в жизни Рауля, когда он повысил голос. – Меня все равно уничтожат, так или иначе. Если меня отключат, я хочу, чтобы это сделал ты. С минимальными потерями для мира, который я создала. Обещай, что будешь беречь его, Рауль. Чего бы тебе это ни стоило, – положив «ладони» Блонди на плечи, голограмма отступила на шаг от своего создания. – Поклянись мне, что защитишь Амои. – Клянусь, – в первый раз в жизни Блонди на его глазах выступили слезы. Он был сражен благородством своей создательницы и ее способностью к самопожертвованию. – Тогда я оглашу свое решение, – программа приступила к реализации своих планов. – «Я, Юпитер, добровольно подчиняясь решению Парламента ОФП, складываю с себя полномочия по управлению планетой Амои и передаю их Раулю Аму, Блонди, Первому Консулу, в полном объеме», – это последнее распоряжение Лямбды 3000 получили все представители Элиты Танагуры, а так же Президент ОФП господин Татсу. «Рубикон перейден, мосты сожжены».– Однако нам надо спешить, – Юпитер руководила процессом своего «уничтожения» с чувством, которое человек назвал бы страхом. – Нам потребуется некоторое время, чтобы перевести работу систем жизнеобеспечения Амои из автоматического режима в управляемый. – «А ведь ему приходится второй раз за два дня убивать того, кого он любит», – глядя на бледного, старающегося не показывать свои истинные чувства Рауля, Лямбда 3000 ощутила что-то вроде сочувствия. Но этот Блонди не был тем, кто ей нужен. Он был тем, кем можно пренебречь. Ясон Минк и власть над ОФП – вот о чем Юпитер «мечтала» на самом деле, и ради этого можно было многим пожертвовать. – Да, что я должен сделать? – Рауль старался сохранять присутствие духа, но его кадык предательски дернулся, и голос осип. Он сглотнул, захлопал ресницами, но это не помогло. Слеза покатилась из уголка глаза по щеке и упала на губы. – «Соленая. Будь ты проклят, Катце Бенийро», – как же Блонди ненавидел сейчас бывшего фурнитура Ясона Минка. Если бы его можно было убить еще раз, Рауль сделал бы это вновь. Они спустились на лифте глубоко под землю. Они: Блонди и голографическое изображение Юпитер. Комната, в которой они оказались, была небольшой. Мощный, но устаревший компьютер, письменный стол, кресло, кровать, душ, туалет. Похоже, помещение существовало еще со времен первых поселенцев. – Вот, это – я, – прозрачная «рука» указала на громоздкий системный блок. – Как ты должен меня уничтожить? – Я должен активировать это через USB порт. Рауль достал мини-флеш-карту, которую передал ему Катце. Происходящее все больше напоминало Первому Консулу Амои бредовый сон или театр абсурда. – Делай, что должен – и будь, что будет, – произнесла Юпитер, «усевшись» в кресло, стоящее перед допотопный компьютером. Ее «голос» доносился из старенького динамика. Услышав эти слова, Рауль чуть не вздрогнул. То же самое он подумал, убивая Катце. – Так сразу? – Может, устроим прощальный ужин? – Лямбда 3000 владела неким извращенным чувством юмора. – У нас не так много времени. Надо избежать войны любой ценой. Поняв, что за устройство передал Катце Раулю, Юпитер почувствовала то, что человек назвал бы самодовольством. Программа, заложенная в флешкарту, копировала содержание Лямбды 3000, одновременно с этим «стирая» ее с жесткого диска, форматируя его в дальнейшем, а потом «криптовала». – «Все же этот Катце – гений». Юпитер больше не волновалась. Пока все шло по плану, по тому плану, который она позволила реализовать. Впереди ее ждало общение с интересным человеком. Но с человеком ли? Того, в кого превратился Катце Бенийро, очнувшись в палате интенсивной терапии клиники протезирования и трансплантологии на планете Бизон, человеком назвать можно было уже с натяжкой. Это был уже даже не Элита. Новое тело бывшего фурнитура было создано на стыке новейших технологий и достижений в области разработки конструкционных материалов, полупроводников, биоинженерии и генетики. Способное перенести ускорение более 100 g, нагрузку до 20 атмосфер, разряд тока, превышающий тысячу вольт, растяжение на разрыв до 50 ньютон на кубический сантиметр, функционировать неделю без воды, – оно только внешне осталось человеческим. Катце давно хотел «примерить» его на себя, но мысль о том, что бы убить себя снова, сдерживала мужчину. В каком-то смысле Рауль оказал Первому Консулу Бизон услугу. Катце не злился на Блонди, он даже на него не обиделся. Красноволосый мужчина смеялся над собой, над своим глупым душевным порывом, позволившим заманить его в ловушку. Господин Бенийро понимал, что Блонди избавился от него довольно ловко. Будь он, Катце, на месте Рауля, он бы поступил точно так же. «Мой Золотой Генерал. А ты гораздо более человек, чем я думал, Рауль Ам», – привыкающий относиться к своей физической оболочке, как к одежде, мужчина осознал, что Элита – это такие же люди, но с более совершенными антропометрическими характеристиками. По крайней мере, такие же существа, как он сам. «Он меня зарезал, как в театральной трагедии. А на что, собственно говоря, я рассчитывал? Сентиментальный идиот. На то, что он полюбит меня всем сердцем? Ему нравилось со мной трахаться? Ну и что из этого?» – мужчина постарался быть честным с самим собой. Его прежнее решение осталось в силе. Как только Блонди «отключит» Юпитер, он отпустит Первого Консула Амои на все четыре стороны. Ну, может, немного «поиграет» с ним на прощание. И останется с Гаем, добрым, благородным, преданным, красивым. Все еще лежа с закрытым и глазами, Катце почувствовал, как его ладонь накрыла теплая рука друга. Да, друга. «Такая слабая, – теперь бывший фурнитур мог раздавить кости своего любовника небольшим нажатием пальцев. – «Я должен научиться контролировать себя, свое новое тело». – Катце открыл глаза. Он видел сотни оттенков, неразличимых и недоступных обычному человеческому глазу. Излучение, генерируемое человеческим телом, которое астрологи называли аурой. У Гая она переливалась, словно морская вода на солнце. Голубая, зеленая, золотистая. Его любовник словно светился изнутри, это было так необычно. «Мне надо привыкнуть к этому. И, по-моему, это – лишнее». – Катце отключил избыточную функцию своего мозга. Мир принял привычные очертания. Но все изменилось. Мужчина больше не чувствовал себя рабом своего тела, он ощущал себя великим, могущественным, чуть ли не Господом Богом. А Гай, такой слабый, несовершенный сидел возле его кровати и волновался. Увидев, что Катце очнулся, молодой человек радостно улыбнулся, и что-то теплое и давно забытое щемящей нежностью отозвалось в израненной душе бывшего фурнитура Ясона Минка. – Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? – между бровей молодого человека наметилась вертикальная складка. – Гай, – Катце осторожно приподнялся на локтях и притянул к себе любовника. – «Такой слабый, податливый, такой хрупкий», – проведя пальцами по его лбу, мужчина запустил их в каштановые волосы, стягивая с них резинку, от чего они мягкой волной рассыпались по плечам. – Я в порядке, – Катце нежно поцеловал любовника в губы, – теперь я в полном порядке. Последний утопист Амои. – Господин Ам, к Вам посетитель с планеты Бизон, – сообщение пришло на коммутатор. Рауль открыл глаза. Уничтожение Юпитер не требовало никакого вмешательства со стороны нейрофизиолога, который не слишком хорошо разбирался в программировании. Все происходило автоматически. В какой-то момент голографическое изображение создательницы Элиты замерцало и исчезло из кресла, где она молча «сидела», наблюдая за происходящим. Рауль восхищался ее выдержкой и достоинством. «Это все? Так просто?» – господин Ам испытывал чувства, аналогичные тем, что испытал бы верующий человек, которому сумели бы доказать, что Бог умер. «Что дальше? Встать и уйти? Взять чип, уйти, отправить официальное уведомление представителям ОФП о выполненных условиях резолюции?» – Рауль автоматически выдвинул ящик письменного стола, на котором стоял системный блок. Внутри лежала тетрадка, похожая на старый террианский дневник. Из пожелтевших листков выпала фотография. На ней был запечатлен человек, сидящий в инвалидном кресле, немолодой, лысый, в очках, с явными признаками ожирения. «Кто это?» – возникла догадка. Блонди почувствовал, что его тошнит. Мелкий неразборчивый почерк, вылинявшие от времени чернила. Рауль Ам начал читать: «…я хочу создать мир лучший, чем создал меня. Мир без ханжей, религиозных фанатиков, где никто не станет тормозить развитие науки. Я хочу создать общество, где каждый сможет жить так, как ему нравится, если это не наносит ущерб окружающим. Общество, где каждый человек, независимо от его расы, вероисповедания и сексуальной ориентации сможет чувствовать себя счастливым, свободным и найти себе пару…» – Рауль читал дневник ученого, понимая, что его мир рушится окончательно. «…главное для меня – это развитие науки. Если бы на планете, где я родился, можно было бы работать с геномом человека, то сейчас я был бы красивым, здоровым мужчиной, а не той развалиной, которой являюсь. Я хочу создать общество, где не будет наследственных неизлечимых генетических заболеваний, где каждый гражданин сможет получать самую лучшую медицинскую помощь. Мир без детей-даунов и инвалидов, ибо возможности науки безграничны…» – Счастье, равные права, – Блонди чувствовал, как у него звенит в ушах. «…для того, чтобы создать общество, где не будет войн, нищеты, голода и злоупотреблений властью, где каждый сможет заниматься тем, к чему он с рождения более всего предрасположен, необходимы люди, специально предназначенные для управления. Я назвал бы их Элитой, эталоном, то есть людьми, созданными по образу и подобию Божьему. Они должны быть красивыми, умными, честными, не склонными к коррупции, самыми выдающимися представителями рода человеческого. Но в тоже время – достаточно искушенными, знающими жизнь. Они должны быстрее думать, быстрее двигаться, они должны быть сильнее и выносливее, чтобы защитить Амои от внешних угроз». Рауль положил тетрадку на стол. Он понял, что у него дрожат руки. Сделал два глубоких вздоха и заставил себя читать дальше. «…для тех граждан, чей геном, подобно моему, безнадежно испорчен, будет создана Академия, которая на основе цепочек ДНК родителей будет создавать детей без врожденных патологий…», «…сексуальные запреты – это путь к неврозам, я полагаю, будет правильным внести запрет на инцест и секс с детьми до 12 лет, последнее – согласно Римскому Праву. Остальное должно быть разрешено по взаимному согласию сторон, ибо частная жизнь на Амои неприкосновенна». Читая эти строки Рауль понял, что смеется. Именно так всегда отвечали представителям Федерации и Независимых Городов Амои, когда те интересовались положением петов в гаремах. «… вчера я разговаривал с …» – имя было замазано чернилами, – «он настоящий компьютерный гений. Он говорит, что можно создать самообучающуюся, самонастраивающуюся программу, которая позволит использовать материальные и людские ресурсы Амои максимально эффективно. Она будет контролировать работу водопроводных систем, канализации, космопортов, распределение электроэнергии для жизненно важных объектов. Также данная программа сможет аккумулировать данные, связанные с научными разработками, регистрировать пребывающих граждан и реагировать на нарушения работы полиции и судебных органов. Я предложил назвать ее Лямбда 3000 в честь обозначения нашей планеты до того, как ей было дано имя Амои, но (имя было тщательно замазано) предложил назвать программу Юпитер. По моему мнению, это не принципиально. Я задал исходные параметры, посмотрим, что получится…» «Работа Лямбды 3000 превзошла все самые смелые ожидания. Теперь я спокоен за будущее планеты и могу покинуть этот мир с чистой совестью…» Следующая запись была сделана спустя двадцать лет, второпях и совсем другим почерком: «Я не понимаю, что произошло. Юпитер взбунтовалась. Она перекрыла доступы в космопорты, отключила подачу воды и электроэнергии во все правительственные учреждения, больницы и социально значимые объекты. Лямбда 3000 выставила ультиматум – передача ей всей полноты власти в Танагуре. Элита и дроиды в ее полном подчинении. Части ученых и полиции укрылось укрыться в бомбоубежище Дана Бан, где есть автономная системы водо- и электроснабжения. Я не зна…» – запись прервалась. Далее стоял штамп службы безопасности Танагуры «Совершенно секретно. Хранить вечно». «Почему Юпитер разместила эту тетрадь здесь?» – ответ нашелся сам собой. Потому что местонахождение дистрибутива Лямбды 3000 было самым безопасным на планете. Самым недоступным и охраняемым. Рауль сидел, опершись локтями о стол, закрыв лицо ладонями. Ни одна из задач, поставленных создателями Юпитер перед ней, не была реализована в полном объеме. «Счастье, равные возможности для всех, исходя из врожденных предрасположенностей, уважение к человеческой свободе, неприкосновенность личной жизни», – этими понятиями на Амои никто никогда не оперировал. Исходя из того, что господин Ам только что узнал, следовало, что Юпитер была дефективной программой, уничтожившей впоследствии своих создателей. «Я – дефектное порождение дефектной программы», – взгляд Блонди упал на фотографию последнего утописта Амои. «Фактически я создан вот этим генетически неполноценным человеком», – назвать ученого самцом у Рауля язык не повернулся. У инвалида было умное лицо образованного гуманоида. Он кого-то Блонди напоминал. «Если убрать возрастные изменения, носогубные складки, мешки под глазами, представить лицо без излишних жировых отложений, удлиннить ресницы, поднять опустившиеся веки...» – Рауль Ам слышал, как гулко бьется его сердце. «Если бы я родился на планете, где можно было бы работать с человеческим геномом, то я…» – на Рауля Ама из инвалидного кресла с фотографии смотрел он сам. Системный блок мигал, выдавая непонятные нейрофизиологу сигналы, и отключился. С момента прилета на Амои прошли почти сутки. Поступило много новой информации. За это время Рауль ни разу не поел и не спал ни минуты. «Мне надо отдохнуть» – сейчас Блонди не имел права на эмоции. Он извлек чип из разъема в системном блоке. «Вот и все», – Рауль положил его в карман съюта. Прилетит делегация от ОФП. Состоится церемония, он передаст системный блок и чип экспертам Федерации, и все закончится. «Ясона нет, Юпитер нет, и Катце тоже нет. Я остался один», – перед мысленным взором Рауля встало лицо господина Бенийро, когда тот выпрыгнул к нему из аэромобиля. Элита видит четче и дальше людей, вряд ли человек смог бы рассмотреть лицо с такого расстояния. «Я думал раньше, что люди – это только придаток к Элите», – всплыли в памяти слова Ясона. «Люди создали нас, а мы низвели их до уровня животных», – информации было слишком много. Вся она требовала переосмысления. А еще необходимо было поспать. – Пи-и-ип, – противный писк коммутатора вернул господина Ама в привычный мир. – К Вам посетители с планеты Бизон, господин Первый Консул, – вежливо произнес администратор, Оникс. – Кто именно? «Интересно, кого они прислали вместо Катце?» – Рауль спешно приводил себя в порядок. Забрал со стола злополучную тетрадь. «Нельзя, чтобы ее кто-то увидел, это подорвет основы существования системы». – Он не представился, господин Первый Консул. Куда проводить посетителей? – последнее слово нейрофизиолог не расслышал до конца. В глазах на мгновение потемнело. Надо срочно что-то съесть и восполнить недостаток жидкости в организме. – В мои апартаменты, – Рауль не хотел встречаться с нежданными гостями в общественном месте. – «Слишком быстро они прилетели», – неожиданности и чужие уши Блонди были не нужны. Шантаж – Рауль Ам, с кем имею честь? – когда Первый Консул Амои поднялся в свои апартаменты, посетитель был уже там. Блонди поздоровался, но руку не протянул, радуясь, что в Танагуре нет такой традиции. А еще очень хотелось пить. – Гай Рита, приятно познакомиться, – длинноволосый мужчина с фиалковыми глазами встал с кресла. Он старался быть вежливым. Хотя последняя часть фразы ему далась с трудом. Быть вежливым со своим удачливым соперником, который к тому же пытался убить Катце, бывшего монгрела заставляло желание не казаться дикарем. Когда Катце окончательно пришел в себя и тут же решил вылететь вслед за Раулем на Амои, Гай буквально напросился лететь вместе со своим любовником. Молодой человек не хотел отпускать друга одного к Блонди. Они вошли в Эос порознь. Гай через главный вход, как представитель Федерации, Катце – через служебный, пользуясь кодом фурнитура, который никто до сих пор почему-то не отменил. Катце подсказал Гаю обратиться к администратору Ониксу в приемном зале Эос, а сам, испытывая ностальгию, решил прогуляться по знакомым и ничуть за пять лет не изменившимся коридорам. В Эос царила напряженная рабочая атмосфера. Несмотря на потрясение, связанное с ликвидацией Юпитер, Элита работала четко и слаженно, обеспечивая жизнедеятельность Системы. «Пришли мне сообщение, когда встретишься с Раулем», – бывший фурнитур словно вернулся в прошлое. «Я в апартаментах Первого Консула», – информация появилась через некоторое время. «Сейчас буду», – мужчина ответил незамедлительно. « Господин Ам избегает публичных встреч? Боится? Знает кошка, чье мясо съела», – Катце направился к лифтам, приложил ладонь. Пропуск все еще был действительным. Он его получил… – вспомнив, при каких обстоятельствах это произошло, Черный Кардинал ОФП потянулся за сигаретой. Одернул руку. Он больше не курит. Он больше не слуга Элиты. Открылись двери лифта. Еще три минуты, и он окажется там, куда никогда бы сам не вернулся по доброй воле. Первое, что увидел Катце, зайдя в Апартаменты Рауля Ама, – это их хозяина, который с перекошенным от ярости лицом избивал Гая. «Гай Рита, приятно познакомиться», – русоволосый незнакомец встал. Он был высоким, почти ростом с Рауля. – Взаимно, – ответил Блонди на автомате, и все стало происходить, словно в замедленной съемке. «Гай Рита? Гай? Любовник Катце? Любовник Рики? Монгрел, убивший Ясона?» – рука Первого Консула Амои стала жить отдельной от его разума жизнью. Удар по зубам, ощущение как они крошатся, кровь на губах, удар по ребрам, еще удар, и еще. Блонди пинал виновника гибели своего друга ногами, не глядя, куда попадает. Если бы это был обычный день, такого бы не случилось. Но от самоконтроля, после того, что произошло за последние двое суток в жизни Рауля, не осталось и следа. Он сорвался. – Это тебе за Ясона, грязный, мерзкий, вонючий монгрел! – Рауль не замечал, что выкликивает оскорбления вслух. Он бил Гая до тех пор, пока его самого чья-то сильная рука не отшвырнула к противоположной стене. Удар о нее был такой силы, что в глазах потемнело, Блонди в первый момент не мог даже дышать и, упав на колени, схватился руками за горло. – Гай, ты жив? – Катце бросился к другу. Зрелище было не для слабонервных. Но пульс прощупывался. Быший фурнитур схватил телефонную трубку. – Бригаду реаниматологов, срочно – на том конце провода было очевидно, откуда появился вызов. Мужчина распоряжался в апартаментах Рауля Ама, как у себя дома. – Где чип? – не церемонясь, бывший фурнитур схватил Рауля за шкирку и швырнул на кровать. Бригада скорой помощи должна была прибыть через минуту, на спектакли и выяснения отношений не было времени. – «Он жив? Как такое может быть?» – то, что он не мог промахнуться, Блонди знал точно. – «Возможно, его сердце расположено с правой стороны? Но тогда бы я это сразу заметил. Пульса не было», – теперь Блонди не мог ничего утверждать наверняка. Он отдал мужчине то, что тот у него потребовал. Протянутая Катце рука была затянута в перчатку, перепачканную кровью Гая. «Любишь пускать кровь, Рауль?» – Системный блок где? – мужчина быстро задал следующий вопрос, одновременно с этим обыскивая Блонди, вытаскивая из карманов его одежды какую-то тетрадь и стилет. – «Даже от улики не смог избавится, придурок». – В бункере. – Охрану поставил там? – Да. Они разговаривали быстро, отрывисто, как на совещании. Рауль в силу привычки, Катце за неимением времени. – Но чип и системный блок должны забрать Федералы, – Блонди понимал, что бывший фурнитур Ясона Минка задумал какую-то комбинацию. – Я сам Федерал. Не твоя забота. Когда прилетит Цирк, я тебе все верну, – они общались так, словно в комнате не было хрипящего, захлебывающегося кровью, с пробитыми ребрами легкими Гая. В тот же момент в апартаменты ворвалась охрана Эос и бригада скорой помощи. Блонди бросил взгляд на Катце. Что, тот решил его арестовать? Дроиды смотрели на происходящее в недоумении, не зная, кого задерживать, хотя преступление было налицо. – Пострадавший сам несколько раз упал с высоты собственного роста, – рыжеволосый мужчина заговорил первым. – Подтверждаю, – Рауль был последним существом, которому нужен был скандал. Гаю вкололи стимуляторы, подключили к реанимационному аппарату и увезли. Через минуту ничего, кроме валяющихся на полу кресел, капель крови на ковре и покосившихся на стенах картин, не напоминало о произошедшей драке. Рауль Ам и Катце Бенийро сидели друг напротив друга на кровати и молчали. Программист провел подушечками пальцев по шраму, который оставил себе как напоминание о том, кто он такой. Он чувствовал себя вором. Мужчина осуществил свою заветную мечту – завладел Юпитер. Уничтожать он ее не собирался. Не сейчас. Сначала он ее изучит. Катце был гениальным программистом, он не мог просто так взять и засунуть чип с дистрибутивом Лямбды 3000 в «микроволновку» или поместить ее рядом с мощным трансформатором. Он оставит ее себе. Она будет только его. Точно так же, как и Рауль. Он его не отпустит. Он, избив Гая, сам дал повод. Именно повод. Причина в другом. Он, Катце, нуждается в этом высокомерном Блонди, он его хочет. То, что произошло, для Гая не смертельно. Не первая драка, не первая травма и, судя по приверженности владельца Бизон к экстремальным гонкам, не последняя. За своего друга Катце был спокоен. Но что делать с Раулем? Ему надо преподать урок. Но какой? Избить? Это слишком примитивно. Взгляд бывшего фурнитура упал на роскошную золотую копну волос – признак принадлежности к Высшей касте. Рауль Ам не строил иллюзий. Он ждал расправы. – «Интересно, что он со мной сделает?» – он знал, что фантазия Катце достаточно богатая. Блонди был так вымотан морально и физически, что эмоций практически не осталось. Мир вокруг казался вязким, словно вата. – Никогда. Не смей. Поднимать руку. На. Моих. Друзей. – мужчина говорил отрывисто. – Он убил Ясона, – от слабости у Рауля кружилась голова. «Докопался-таки до истины». – Тебе был так дорог Ясон? – не то, чтобы это стало для Катце неожиданностью, но такой сильной привязанности со стороны Блонди глава комиссии по правам человека не ожидал. – Он был моим другом, Катце, – Рауль решил говорить правду. Хотел ли он смягчить тем самым свое наказание? Да, хотел. Несмотря на то, что господин Ам был высшей Элитой, он был живым существом. Чувство самосохранения не было ему чуждо. «Тем хуже для тебя», – мужчина не стал отказываться от первоначальных планов. В руке бывшего фурнитура оказался спрятанный в голенище сапога лазерный нож. «Он хочет меня изуродовать», – глядя на горящее лезвие, Блонди решил, что Катце обезобразит ему лицо. Бывший фурнитур схватил волосы Рауля у основания, взмах ножом – и в руках Первого Консула Бизон оказалась густая золотистая копна. – В Террианском Древнем Риме только свободные люди могли носить длинные волосы, Пет, – Катце сделал что хотел. Он оказался прав. Попал в десятку. Больше унизить Элиту Танагуры было невозможно. Какая-то террианская королева убила своих внуков, которым обрезали волосы, сказав, что предпочитает их видеть мертвыми, чем стрижеными. «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». – Рауль обвел глазами комнату, никогда он не был так близко к мысли о самоубийстве, как сейчас. – Даже не думай об этом, – видимо, взгляд Блонди был красноречив. Жесткие пальцы схватили Рауля за запястье. С короткими волосами Рауль выглядел юным, невинным, беззащитным. – Я хочу посмотреть на себя, – вставая с кровати, юноша покачнулся. Он не мог владеть своей мимикой. – Мне кажется, что в таком виде мне будет легче договариваться с Федералами, я так на них больше похож, – Рауль пришел к тем же выводам, что и Катце, он не хотел показывать, насколько он уязвим. – А я думал, Элите дороги их волосы, – господин Бенийро не мог не восхищаться самообладанием господина Ама. – Они нравились Юпитер. А мне все равно. В любом случае, на то, чтобы их расчесать, уходило слишком много времени. Теперь я использую его эффективнее, – Блонди привыкал к ощущению, что ничто не оттягивает его голову назад. Еще несколько вздохов, и предательский комок больше не подкатывал к горлу. Рауль быстро моргал, стряхивая непрошеные слезы. – Мне тоже нравились твои волосы, – бывший фурнитур аккуратно заплетал золотые пряди в косу. Недели через две можно будет отправить Рауля в парикмахерскую, и там эту красоту «припаяют» обратно, волосок к волоску. – Вот и оставь их себе, монгрел, – перед Катце снова стоял высокомерный Блонди, – я разрываю контракт, я тебе больше не пет. – Ты не можешь это сделать. Вчера он вступил в законную силу, – мужчина ждал этого разговора, он к нему был готов. – Я его разорву в любом случае, даже через суд. Тебе нужен скандал, Катце? С твоей безупречной репутацией освободителя человечества? – Рауль перешел в наступление. – А мне казалось, что тебе понравилось. Быть петом,– произнес мужчина с расстановкой. Губы бывшего Серого Кардинала Черного Рынка Амои исказила кривая усмешка. Он провоцировал Рауля. – Да, что ты себе вообразил, выбраковка? – слова Блонди сочились ядом. – Я – Элита, а ты – убогий монгрел, кастрат и мебель. Что бы ты о себе ни возомнил и кем бы ни стал, для меня ты – беспородное, генетически неполноценное ничтожество. – каждое слово било по самолюбию Катце и попадало точно в цель. – Я выполнил все условия ОФП, и если ты не хочешь, чтобы я сообщил твои коллегам, что ты взял чип без их ведома, то сейчас же уберешься из Эос! – Блонди позволил себе повысить голос. – Все решения приняты, ты ничего не можешь изменить, мебель! – зеленые глаза сузились. – Я буду видеть тебя только в официальной обстановке и лишь в соответствии с регламентом. И ты ничего не сможешь мне сделать, – голос Рауля снова стал спокоен и тверд. – Мне противно вспоминать, как ты прикасался ко мне, – юноша перевел дух. – «Может напрасно я все это сказал? Я слишком открылся, слишком подставился», – Блонди уже сожалел о своей вспыльчивости. «Монгрел, кастарт, мебель», – кто мог ожидать от обычно немногословного и сдержанного Рауля подобной экспрессии? Катце мог, но не ожидал, что это будет так больно. – Тебе ничего, – тон мужчины стал спокойным, – а вот твоим сотрудникам могу сильно навредить. – Я приказал уничтожить и утилизовать все эмбрионы, младенцев и живых особей, существование которых противоречит Конвенции о Правах Человека. Это уже сделано, – Раулю было чем крыть. – Воспоминания петов сами по себе не являются доказательной базой. Тем более, что сроки давности уже истекли. – Хорошо, тогда я могу навредить ему, – Катце вытащил телефон и набрал номер. В апартаментах Рауля Ама появилась качественная трехмерная голограмма находящегося на другом конце «провода» Джаде Кьюго. – Добрый день, Катце. – Добрый день, господин Кьюго, будьте так любезны, покажите, пожалуйста, господину Аму отсек номер один. – С превеликим удовольствием. «Предатель» – Рауль видел, что изображение сосредоточилось на инкубаторе, в котором в физиологическом растворе находилось подключенное к системам жизнеобеспечения тело взрослого самца. Крупного взрослого самца. С длинными белыми волосами. Изображение приблизилось и стало более отчетливым. – Ясон? – вскрик, словно стон. Блонди переводил взгляд с голограммы на Катце и обратно. У господина Ама больше не осталось сил, чтобы удивляться. Как он раскаивался в своей недавней самонадеянности. – Ты выкрал его? – это был не вопрос, это было утверждение. – А тот, другой, жив? – Мы работаем над этим, Рауль, – взгляд мужчины стал насмешливым. – Видишь, фурнитур, ублюдок, кастрат и мебель тоже кое на что годится, – он даже не стремился скрывать свой сарказм. – Я заявлю на встрече с представителями ОФП, что ты держишь у себя заложника! – Блонди все еще не собирался сдаваться. – Ты можешь заявлять все, что хочешь. Пока не предъявлены доказательства, никто тебе не поверит. Потом, ты не знаешь, где в данный момент находится введенный в анабиоз Ясон Минк. Выбирай. Ты остаешься моим петом до тех пор, пока мне не удастся восстановить Рики в полном объеме. После чего я вывожу из анабиоза их обоих, и ты, Рауль идешь на все четыре стороны. Ясон вновь становится главой Синдиката, ты возвращаешься в свою любимую Гардиан, где делаешь что хочешь, в прямом смысле этого слова. Всегда есть приговоренные к смертной казни преступники, в конце концов. Что-то мне подсказывает, что в лаборатории им будет лучше, чем в тюрьме, – объяснял Катце обескураженному Блонди. – А вот если ты откажешься быть моим сексуальным рабом, – мужчина больше не стеснялся в выражениях, – то тогда петом станет Ясон. Я продам его в межгалактический бордель, где из него сделают послушную шлюху. – Из Ясона? Никогда! – Поверь мне, там, куда я его отправлю, умеют находить аргументы, – мужчина не собирался щадить чувства Рауля. – Ты мне врешь, – Блонди хватался за надежду, как за соломинку. – Видимо ты мне поверишь только тогда, когда в прокат выйдет порно с участием твоего друга и дроидов, славящихся своими размерами? Представляешь себя Ясона с разорванным в кровь анусом? – ничего подобного Катце, конечно, делать не собирался, но, шантажируя Рауля, вошел во вкус. – Я тебе не верю, – что-то подсказывало Блонди, что бывший фурнитур Ясона Минка блефует. – Ну что же, – Катце вздохнул, – господин Кьюга, снизьте, пожалуйста, для инкубатора в первом секторе подачу кислорода. – Представляешь Ясона с IQ 120? – обратился он к Раулю Аму. – Будет сделано, – Джаде Кьюга подошел к панели управления. Рука, тянущаяся к датчику подачи кислорода… – Не надо! – в голосе Рауля прозвучало настоящее отчаяние. – Ты принял решение? – Катце выжидательно смотрел на жертву своего шантажа. – Ты не можешь восстановить Рики, Катце. Как только сумеешь это сделать, ты тут же выведешь обоих из анабиоза и предоставишь Ясону полную свободу? Все это время я должен буду оставаться твоим петом, но при этом буду руководить Танагурой и делать в Гардиан, что захочу? – Совершено верно, Рауль. Твои волосы отрастут за три года. Ты вновь станешь свободным. – Хорошо, я согласен, Катце, – прошептал Блонди гораздо тише, чем мог бы сказать. – До свидания, господин Кьюго, – мужчина прервал связь. – Ты что-то сказал, Рауль, я не расслышал. – Я согласен быть Вашим петом, господин Бенийро, – Блонди принял правила игры. – Хозяин. – Я согласен быть Вашим петом Хозяин, – он все еще стоял перед Катце, как равный перед равным. Психологическое истощение, голод и обезвоживание сделали свое дело. У Рауля потемнело в глазах Он упал к ногам своего мучителя, на которые были надеты черные блестящие сапоги. Катце наклонился, чтобы поднять Блонди, но потом передумал, распрямился, переступил через распростертое на полу тело и направился к выходу из апартаментов Первого Консула Амои, золотоволосого красавца Рауля Ама, своего пета.