Домино, зеркало, негатив.

Десять лет после взрыва в Дана Бан. Гонки. Часть вторая «Катце-освободитель! Катце-освободитель!» – скандировал стадион. Это была даже не любовь, это была одержимость. Бронированное стекло опустилось, в ложе стало тихо. – Итак! Друзья мои, позвольте мне представить Вам первого участника заезда! – на огромном мониторе появилось изображение двуногого прямоходящего существа с грубой, словно на голове у черепахи, кожей. – Номер Один! Текко Шин! Поприветствуем его, друзья! – внимание корреспондентов переключилось с президентской ложи на участников гонки. Теперь можно было поговорить без свидетелей. – Объясните мне, что произошло, пожалуйста, – обратился Ясон к окружающим. Его голос был спокоен. То, что совершил Рауль, было… нетривиально. Его хладнокровный и уравновешенный друг всегда был слишком правильным, чтобы сделать нечто подобное. Катце собрался было уже ответить, но Рауль его опередил. – Господин Бенийро месяц назад приобрел на аукционе шахматы из нефрита. Китай, четвертый век до террианского рождества Христова. Он опередил меня, Ясон, – было видно, что Блонди немного нервничает. – Я захотел их получить и заявил Катце, что разденусь на публике в день открытия Межгалактических Гонок у тебя на глазах, – щеки Блонди заалели – редкое зрелище. – Катце же утверждал, что я ничего подобного никогда себе не позволю, – Рауль позволил себе засмеяться. – На что я ответил господину Бенийро, что даже заявлю во всеуслышание, что я его пет. Мы поспорили. Как видишь, Ясон, Катце ошибся и проиграл, – господин Ам улыбался довольной улыбкой, – хотя, я согласен, выходка была… довольно экстравагантна, – алый плащ немного распахнулся, открывая взору присутствующих обнаженную стройную ногу, затянутую в сандалию. «Хорошо сымпровизировал. Кого он выгораживал только что? Меня или себя?» – Ты выиграл, Рауль, шахматы твои. – «Я купил их тебе как свадебный подарок», – выражение лица Президента ОФП окружающие приняли за досаду. Еще бы, потерять столь ценную вещь из-за собственной самонадеянности. А у того внутри все разрывалось от боли. «Шахматы? Это все объясняет. Хотя никогда бы не подумал, что Рауль может быть столь азартен. Но нефрит, Терра, четвертый век. Пожалуй, Катце сейчас потерял целое состояние». – Ясон даже представить себе не мог, что его бывший фурнитур только что потерял. – Однако ты умеешь произвести впечатление, если захочешь Рауль, – один Блонди улыбался, разделяя успех другого. Пусть даже достигнутый столь сомнительным путем. Его друг действовал эффективно, а учитывая его маниакальную страсть к редким шахматам… – Рад тебя видеть, – господин Минк понял, что этот мир не крутится вокруг него. Но ни ему, ни Рики ничего не угрожало. Поэтому расспросы о том, что произошло в течение последних десяти лет, можно было отложить на более подходящее время. – Я тоже очень, очень рад, Ясон, – Рауль не собирался выгораживать Катце ни перед кем. Он только что разрушил свои с ним отношения, окончательно, и ничто уже не могло это изменить. Но, встав прилюдно на колени, Блонди понял, какую непоправимую ошибку совершил. Выглядеть при Ясоне уязвимым, слабым, униженным – этого он не мог себе позволить. Договор с Катце утратил свою силу, а его друг никогда не узнает о том, как он – Глава Танагуры, руководитель Гардиан, гордый Блонди Рауль Ам провел последние пять лет жизни… Последнее, что он увидел, падая в обморок после того, как согласился быть петом бывшего фурнитура, были черные, до блеска начищенные сапоги. А очнулся он в своей постели и чувствовал себя хорошо. По крайней мере, до тех пор, пока не вспомнил, что произошло. Он не убил Катце, он – генетически модифицированная копия одного из основателей Танагуры, он, Первый Консул Амои, согласно резолюции Парламента ОФП отключил Юпитер и стер ее дистрибутив, он теперь – пет бывшего фурнитура, и тот отрезал ему волосы. Рауль сел на кровати. Привычным жестом откинул длинную прядь с лица. Замер на мгновение. Волосы были на месте. «Кто играет с моим разумом? Возможно ли, что ничего из событий последних пятнадцати суток не произошло? Не была ли это проверка Юпитер на лояльность?» – рассуждения господина Ама прервал сигнал коммутатора, память которого была на 95 процентов заполнена непрочитанными сообщениями. «Я не хочу позорить тебя перед окружающими, Рауль. Тебе нарастили волосы, когда ты спал. Надеюсь, в следующий раз в присутствии Гая ты будешь сдержанным. Катце», – далее следовало сообщение от личного врача господина Ама с перечислением тех препаратов, которые были использованы для того, чтобы вернуть Блонди работоспособность. Никогда еще Рауль не испытывал настолько противоречивые чувства. С одной стороны, он был несчастен и унижен. Его жизнь перестала ему принадлежать в прямом смысле этих слов. А с другой стороны, господин Ам был рад, что ему не придется появляться на публике стриженым. Он даже испытывал что-то вроде благодарности Катце, понимая, что, будь он сам, Рауль Ам, на его месте, он никогда бы не отменил наказание. Блонди подошел к зеркалу. Лицо, обрамленное длинными золотистыми прядями. Ненастоящие волосы, ненастоящая власть. «Мне нравятся твои волосы, Рауль», – пет господина Бенийро взял со стола нож для резки бумаги. – «Они ему нравятся. Значит, у меня их не будет. После того, как я появлюсь на публике с короткими волосами, он не сможет мне их уже приделать обратно». – Рауль был готов встать на путь саморазрушения. «Жабу готов проглотить, лишь бы другим досадить», – рука Блонди замерла в воздухе. Досаждать Катце сейчас было опасно. Не исключено, что если он, Рауль, отрежет себе волосы, то Ясон очнется лысым. Господин Ам понимал, что не имеет права делать ничего, что могло бы навредить его другу. Блонди был связан по рукам и ногам. – Господин Ам, для Вас посылка от господина Бенийро, – перед Раулем появился его фурнитур. Мебель, нечто предназначенное для того, чтобы создавать комфорт. Молоденький красивый мальчишка четырнадцати лет. Рыжий. «Я сейчас во власти подобного существа», – ощущение унижения нахлынуло с новой силой. – Ты свободен. – «Надо записать его на операцию по трансплантации репродуктивных органов», – резолюцию ОФП Первый Консул Амои собирался выполнять в полном объеме. «Что еще он для меня приготовил?» – Рауль распечатал бандероль. Внутри оказались красные кожаные аксессуары для пет-шоу: трусы, состоящие из двух полосок с гульфиком спереди, крепящиеся на поясе, к внутренней стороне которых был прикреплен искусственный член и что-то вроде сбруи с ошейником для верхней половины тела. «Я хочу, чтобы ты под сьют надел на церемонию приветствия делегации ОФП мой подарок, Пет» – на коммутатор пришло новое сообщение. Рауль побледнел, разглядывая новую деталь своего туалета. Ошейник можно замаскировать шейным платком. Но как он сможет сосредоточиться на переговорах, имея искусственный член в анусе? – Катце нанес Блонди новое оскорбление. Господин Ам побледнел, покраснел, а потом у него появилась эрекция. «Я – мазохист, я жалок», – тело требовало разрядки, а ум протестовал. Надо было снять физическое напряжение. Чем быстрее, тем лучше. Рауль пошел в ванную комнату. «Скоро эта процедура самоудовлетворения станет привычной для меня», – Блонди положил руку на свой член и стал совершать ей поступательные движения. Закрыл глаза, картинка того, как он, одетый в красные кожаные полоски, вылизывает Катце сапоги, явственно предстала перед мысленным взором Высшего из Высших, и тут же его накрыл потрясающий по своей силе оргазм. Придя в себя, Рауль посмотрел на часы. Он кончил за две минуты. «Как далеко я зайду в своем падении?» – Блонди восстанавливал дыхание, стоя под теплыми струями воды. «Появление на публике в неподобающем виде, неподчинение Хозяину – сто ударов электронной розгой», – господин Ам вспомнил труд, который сам же и редактировал. Что же, если ему не удастся переубедить Катце, он получит эти сто ударов. Надевать подарок своего «Хозяина» на церемонию, несмотря на то, что про это никто кроме него и «господина Бенийро» не узнает, Рауль не собирался. На коммутатор приходили новые сообщения. Вскоре должна была прибыть делегация с Нары. Цирк, как выразился Катце. Надо было работать. На жалость к себе у Блонди не было времени… «А теперь, вот он! Участник соревнований, представлять которого нет никакой необходимости! Вы все его знаете, друзья! Герой наших гонок! Гостеприимный хозяин мероприятия, я не побоюсь сказать – душа соревнований! Человек, не будь которого, мы бы здесь сейчас не собрались! Гай Рита, номер девять!» – Приветственные крики комментатора отвлекли Рауля от грустных воспоминаний. На экране монитора появилось изображение высокой стройной фигуры, затянутой в несгораемый костюм на основе асбестового волокна. Человек поднял «забрало» шлема, чтобы поприветствовать своих болельщиков. Фиалковые глаза… – Гай! – вопль Рики перекрыл даже голос комментатора. «Он никогда не научится прилично себя вести», – глядя на вскочившего со своего места монгрела, господин Ам испытал досаду. Он заметил, как Ясон, увидев реакцию Z107M на появление господина Риты, сжал пальцами подлокотник кресла. Похоже, его раздражение больше никто не разделял. В тихой до этого ложе стало оживленно. – Давай, Гай, надери им задницы! – Бизоны шумно поддерживали своего товарища. Некоторые высокопоставленные представители планет также не скрывали своей заинтересованности. – Катце, ты выполнил обещание! – Рики буквально прыгал на месте от радости, чуть было не повиснув на шее у того, кого попросил позаботиться о своем друге. – Рики, ты уже сделал ставки? – вокруг находилось столько посторонних ушей, обладателям которых было совсем не обязательно знать о подробностях их взаимоотношений с владельцем планеты Бизон. Требовать же от друга Гая сдержанности в подобной ситуации было бы, как минимум, странно. Поэтому новоизбранный Президент ОФП быстро перевел разговор на другую тему. «Какое обещание? Они что, были в сговоре?» – господин Минк не знал, сколько еще сюрпризов преподнесет ему сегодняшний день. – Нет, не сделал. Я хочу поставить на Гая, – выбор Рики был очевиден, – но у меня сейчас ничего нет, – просить денег у Ясона, чтобы сделать ставку на своего бывшего партнера, юноше даже не приходило в голову. – Разве что это? – Рики взвесил в руке крест, который Люк повесил ему на шею. – Сколько это может стоить Катце? – будущий супруг Ясона был готов поставить на Гая все, что у него в тот момент было. – Не стоит разбрасываться подарками друзей, Рики, – на плечо юноши легла рука Сида. – У тебя пятая часть общака, то есть, я хотел сказать, – тот, кто постепенно стал вести все финансовые дела Бизонов, опасливо покосился на свою жену Памфуцию, – что Гай переводил на твой счет в течение десяти лет пятую часть своих доходов. Ты миллиардер, Рики. – Здорово, правда, Ясон? – весело обратился юноша к тщательно изображавшему, что он очень интересуется составом участников гонок, Блонди. – А какая максимальная ставка, Катце? – за последние два дня в жизни Рики было уже столько взлетов и падений, что он, казалось, ничему не удивлялся. – Без ограничений ставок, – Президент ОФП через подставных лиц был фактическим владельцем конторы, которая принимала заявки. – Миллион кредитов, я уверен, он победит! – не знавший цену деньгам юноша легко ими бросался. – Вот это по-нашему! – одобрительно, под мурчание своей кошки воскликнул Норрис. – Неоправданное мотовство, – процедила сквозь зубы занимавшаяся официальным вложением активов Бизонов Памфуция. Она была настолько же гениальным финансистом, сколь и склочной женщиной. «Не столь уж и неоправданное», – Катце смотрел на гигантский экран, где появился очередной участник соревнований. – У Гая достойные соперники, Рики. Но я уверен, что он сделает все от себя зависящее, чтобы победить. – «Ведь он знает, что ты сейчас смотришь на него», – последнюю фразу вслух Президент ОФП озвучивать не стал. Гай обязан был победить. Все возможности для этого у него были… На следующее утро после того, как Рауль окончательно согласился стать его петом, Катце навестил Гая в больнице. – Я хочу изменить свое тело, – Гай сказал именно «изменить», а не «заменить», но суть от этого не менялась. – В следующий раз, когда кто-нибудь поднимет на меня руку, я хотел бы иметь возможность дать сдачи, – слабым быть стыдно, закон Кереса, который монгрел помнил еще с детства. Сейчас же владелец планеты Бизон был очень уязвим. Гипс, капельницы, трубки. – Конечно, как хочешь, Гай, – Катце наклонился и поцеловал его ладонь. – Ты никому не позволишь больше себя обидеть. – Не своди с господином Амом из-за меня счеты, пожалуйста, – взгляд молодого человека стал грустным. – Ты слишком добр, – Катце понимал, что Гай один из самых благородных людей, которых он встречал в своей жизни. – Почему? – Я убил его друга. Он имеет право мстить, – было видно, что молодой человек устал и ему трудно продолжать разговор. – Может быть, Ясон был единственным, кто был ему дорог? «Возможно, он был ему больше, чем дорог?» – Катце никогда не рассматривал отношения Рауля и Ясона под таким углом. Реакция Рауля на появление Гая была слишком эмоциональной. Что могло заставить обычно сдержанного Блонди настолько выйти из себя? «У господина Ама больше нет никаких прав», – злобно подумал Катце. – Никто не имеет право причинять вред тем, кто дорог мне, – он встал со стула, на котором сидел рядом с кроватью Гая. Через три часа должна была прибыть делегация ОФП, а еще надо было успеть уничтожить все, что могло остаться от Юпитер на системном блоке, и вернуть Раулю чип. Цирковое представление, как господин Бенийро про себя обозвал церемонию передачи морально устаревшего «железа» программистам ОФП для окончательной экспертизы об уничтожении Лямбды 3000, прошла без сучка и задоринки. Тем более, что председателем данной группы специалистов был назначен сам Катце. А дальше начались трудные переговоры. Их результатом должно было стать подписание договоренностей между Первым Консулом Амои, который, в том числе, кроме Танагуры представлял интересы Независимых Городов Амои, и представителями Объединенной Федерации Планет. После чего Амои автоматически становилась полноправным членом ОФП, а господин Ам – членом его парламента. Катце думал, что ему придется помогать своему «пету» в течение переговоров. Но тут он увидел Рауля Ама, которого до этого никогда не знал. Блонди говорил о духе и букве закона, культурных особенностях, об уважении к личности и частной собственности, о неприкосновенности личной жизни, о Римском Праве и веротерпимости. Наизусть цитировал Тору, Библию, Коран и Конституцию ОФП. Он вел себя как истинный дипломат и жадная домохозяйка на рынке одновременно. Господин Ам аргументировал и при этом был абсолютно законопослушен, последователен и рационален. В результате он сумел добиться всего, чего хотел. Элита остается у власти и продолжает управлять Танагурой. Керес ликвидируется, на его месте строится новое жилье, за счет Федерации. Все граждане Танагуры получают гражданство, документы и равные права. Но обучение и лечение населения Кереса финансируется из Федерального бюджета, равно как и социальные пособия, выплачиваемые новоявленным неработающим гражданам. Леса и водные пространства Амои объявляются национальными заповедниками. Амои – мирная планета, поэтому никаких военных иностранных наблюдателей на ней не будет. Только учителя, инженеры, ученые и врачи. Но в ограниченных количествах, чтобы среди жителей Амои не возникла безработица. Академия легализована, частные питомники переименованы в центры репродукции. Амои – планета светская, поэтому никакие ограничения, вызванные религиозными запретами в какой-либо сфере жизни, недопустимы. Амои – планета, где должно рождаться здоровое население, поэтому все ее граждане, а также гуманоиды, желающие воспроизвести потомство, обязаны проходить медицинское обследование. В случае нахождения генетических патологий будущие родители имеют возможность обратиться в Академию либо, в случае нежелания по каким-либо причинам делать это, как сознательные граждане отказаться от воспроизведения себе подобных. Институт петства и фурнитурства сохраняется. И тут Рауль Ам выступил настоящим защитником прав угнетенных. Условия заключения контракта между петом и хозяином стали таковы, что после его подписания становилось не вполне понятно, кто Хозяин, а кто Пет. Кроме того, Хозяин должен был заплатить в казну Танагуры двести процентов стоимости пета, а еще двести в казну Федерации. После этого предложения слово «работорговля» уже никто не произносил. Рауль Ам явно не собирался злоупотреблять властью, Рауль Ам всех очаровал. Все договоренности были без лишних проволочек подписаны. Из зала для переговоров господин Первый Консул уходил полноправным членом Парламента ОФП. Катце не мог не восхищаться своим новым коллегой и невольно задавал себе вопрос: «Не слишком ли легко мне досталась победа над ним?» Наверное, им не следовало видеться в апартаментах Рауля, где Катце все напоминало о перенесенном унижении. Но ни в каком другом месте, чтобы не вызывать пересудов, встречаться наедине они не могли. Вернее, он, Катце, не мог встречаться с Раулем, потому что Блонди вряд ли сделал бы нечто подобное добровольно. «Однако сделал же пять лет назад», – рыжеволосый мужчина часто задавал себе вопрос: как бы сложилась его жизнь, не оттолкни бы Блонди его тогда от себя? Улетел бы он к Гаю или остался? История не терпит сослагательного наклонения. В любом случае, трепать доброе имя господина Ама Катце не собирался. Мужчина приложил ладонь к панели возле дверей, ведущих в апартаменты. «Мне надо обновить доступ сюда», – Катце вошел. Рауль, думая, что его никто не видит, полулежал в кресле, опершись затылком о подголовник, и смотрел в никуда. Сейчас Блонди был похож на обычного усталого человека, вымотанного морально и физически. Рефлекторно, особо не задумываясь о том, что делает, Катце подошел к Раулю со спины и привычными движениями начал разминать ему шею и плечи, как он это часто делал Гаю. Но мышцы под его пальцами не расслабились, а наоборот, напряглись. И в тот же момент мужчина вспомнил, где он и зачем, и кто перед ним. Высокомерный Блонди Рауль Ам, который добровольно никогда не примет от него, Катце ни капли удовольствия, потому что терпеть ласки бывшего фурнитура ниже достоинства Элиты Танагуры. «И, тем не менее – это будешь ты. Мне так удобно, я так решил… Ты всего лишь беспородный фурнитур, ублюдок и мебель… Мне противно вспоминать, как ты ко мне прикасался…» – сцены давнего и недавнего прошлого, происходившие в этих стенах, словно в калейдоскопе мелькали перед мысленным взором Катце. Мужчина оттянул пальцем шейный платок Рауля. Нежная молочно-белая кожа, и больше ничего. Блонди снова посмел его ослушаться – нежные до этого пальцы сжали золотые волосы у основания. Рывок – Катце вытащил Рауля из кресла, оплеуха – и Блонди упал к его ногам. Сейчас господин Бенийро был настолько же физически сильнее, чем Рауль, насколько представитель Элиты был сильнее обычного человека. – Ты не надел мой подарок, Рауль, – спокойный, тихий голос, вежливый тон. – В нашем договоре сказано, что я имею право совмещать свои обязанности пета с обязанностями Первого Консула Амои и руководителя Гардиан, Катце. Я не смог бы результативно провести переговоры, зная, что на мне костюм пета, – Блонди приподнялся, откинув волосы с лица, на котором начал проступать след от пощечины. Рауль не стал подниматьс я с ковра, вероятно, опасаясь, что его «Хозяин» очередным ударом собьет его с ног. – В договоре еще написано, что ты обязан называть меня хозяином, пет. Если я не разрешу тебе иное, – глядя на Рауля, Катце испытывал противоречивые, раздирающие изнутри чувства. С одной стороны, он любил этого гордого Блонди и, будь тот с ним хотя бы ласков, бросил бы к его ногам весь мир. Но, понимая, что господин Ам добровольно не принял бы из его рук даже хлебной корки, ненавидел отвергающего его любовника и хотел низвести его до уровня животного. Унизить, растоптать его чувство собственного достоинства так же, как Рауль пять лет назад сделал это с ним самим. – За неподчинение Хозяину ты должен быть наказан, Рауль, – Катце прикоснулся мыском ботинка к подбородку смотрящего на него в упор, еще лежащего на ковре Блонди. – Раздевайся. Тебе помочь или справишься сам? – голос Катце был мягким, почти нежным. – Разденешь меня сам! Это, по-моему, входит в обязанности фурнитура? – ощутив прикосновение ботинка к своему лицу, Рауль буквально вскочил на ноги. Его глаза, ставшие от бешенства темно-зелеными, как выражались древние терриане, «метали молнии». – Сколько экспрессии, – вид возмущенного сопротивляющегося Блонди… завораживал. Ситуация начала Катце забавлять, мужчина явно входил во вкус. – А некоторые в Федерации называли тебя бледной рыбой, лишенной человеческих эмоций, – господин Бенийро медленно приближался к своему пету, – видели бы они тебя сейчас, Рауль, – мужчина протянул руку и начал медленными осторожными движениями разматывать шарф, завязанный на шее непокорного Блонди.