Домино, зеркало, негатив.

Гигиена, костюм и наказание пета. А дальше произошло то, что потом являлось причиной бесконечного стыда и унижения Рауля Ама. Катце. Спокойный, холодный, властный. Жестокий. Непоследовательный. Очень красивый. И очень сильный. Человек не мог быть таким. «Кто ты, Катце?» – его мучитель стоял к нему близко, слишком близко. Кожа красноволосого мужчины имела едва уловимый приятный запах. Присутствие господина Бенийро создавало ощущение угрозы и неопределенности. У Рауля участился пульс, сбилось дыхание. Когда Катце, едва дотрагиваясь до алебастровой кожи, начал разматывать шарф, завязанный вокруг шеи жертвы его шантажа, у Блонди уже стояло. – Такой горячий, – прошептал мужчина, касаясь губами мочки уха своего «пета», от чего у того мурашки пробежали от шеи, вдоль позвоночника к копчику, отдаваясь крутящим чувством внизу живота, заставляя твердеть яички, делая желание и эрекцию еще сильнее. Господин Бенийро не спеша расстегивал пуговицы на сьюте жертвы своей страсти. – Такой нетерпеливый, – Катце накрыл пах Рауля своей ладонью. – Я вынужден тебя наказать, но я знаю, Пет, – у Председателя Комиссии по Правам Человека был мягкий бархатный баритон, – тебе это понравится, – он несильно сжал пальцами яички Блонди. «Я животное, которое хочет спариться», – господин Ам проклинал свою слабость и непреодолимое влечение к Катце. Чтобы не встречаться взглядом со своим мучителем, Блонди опустил ресницы. «Наказание Пета должно проходить в процедурной комнате, желательно специально для этого оборудованной, чтобы его крики не пугали других обитателей гарема или питомника, а также чтобы Пет в процессе наказания не мог там повредить сам себя», – господин Бенийро стал цитировать брошюру, на редактирование которой Рауль Ам потратил когда-то немало времени. – Рауль, – Катце подтолкнул того к краю кровати, заставив сесть на нее, стягивая с Блонди сапоги, – ты сам туда пойдешь или мне тебя привести? – Бывший фурнитур окончательно освободил «пета» от одежды, и теперь ничто не могло скрыть эрекцию Блонди. – У тебя очень красивый член, Рауль. Самый красивый из тех, что я видел, – мужчина любовался своим пленником. «Ты сам туда пойдешь или мне тебя привести?» – выбор без выбора. Так или иначе, Катце его все равно выпорет. Сопротивляться бесполезно, глупо, со стороны это будет выглядеть смешно. «Сам пойду», – испытывая невиданное доселе унижение, со стоящим членом, опустив голые ступни на мягкий ковер, Рауль Ам встал с кровати и под пристальным взглядом своего «Хозяина» пошел в комнату для наказаний. Она представляла собой овальное помещение без окон, обитое мягким непромокаемым материалом. В нем находилась туалетная кабина, оснащенная, помимо унитаза, множеством приспособлений, назначение которых было понятно лишь посвященному, душ, кушетка, обтянутая тем же материалом, что и стены, с пазами для закрепления ног и рук наказываемых петов, высокая рама, стоящая почти в самом центре комнаты, пазы в которой можно было регулировать по ширине и высоте, и также шкаф с различными инструментами и аксессуарами: электронной розгой, наручниками, кляпами, кольцами на член и другими, служащими для устрашения и усмирения непокорных предметами. В шкафу находилась аптечка с медикаментами, чтобы в случае необходимости оказать пету первую помощь либо, наоборот, сделать эффект от наказания более продолжительным во времени. «Перед наказанием кишечник пета, а также его мочевой пузырь должны быть очищены, во избежание их самопроизвольного опорожнения в процессе наказания». – Катце продолжал цитировать нетленный труд, вышедший под редакцией господина Ама. – Я мог бы позволить тебе подготовиться самостоятельно, но ты так настаивал на моем участии, – бывший фурнитур откровенно насмехался над Блонди, – что я просто не в силах тебе отказать. – Ну что же Вы стоите, господин Ам? Это же обычная гигиеническая процедура, – глаза Катце сузились, а голос стал отрывистым и злым. – Я не… – это была последняя отчаянная попытка сопротивляться. – Если я еще раз услышу от тебя слово «нет», я позвоню Джаде Кьюго, независимо от того, выполнишь ты потом мой приказ или нет. Ты понял меня, пет? – Да, Хозяин, – Рауль не мог никак привыкнуть к внезапным перепадам настроения Катце. Сейчас перед ним стоял безжалостный враг. Самое разумное было ему подчиниться, но лишь для того, чтобы не навредить Ясону. После всего, что произошло и что Первый Консул Амои узнал о себе, сам для себя он перестал представлять какую-либо ценность. – Ложись на кушетку. На спину, подними ноги вверх, прижми их к животу, разведи в стороны. Разведи ягодицы в стороны руками, Рауль. Лежи и не шевелись, – Катце неторопливо отдавал распоряжения, надевая латексные перчатки. – Открой глаза, пет. Я хочу, чтобы ты видел и помнил все, что будет здесь с тобой происходить, – мужчина не собирался щадить самолюбие Блонди. Привязывать или каким-либо образом обездвиживать руководителя Танагуры Катце не стал. «Лучшая привязь находится у тебя в голове, Рауль», – бывший фурнитур вытащил из стены, находившейся рядом с душевой кабиной, гибкий шланг с резиновым цилиндрическим наконечником, смазал его и ввел в анальное отверстие Блонди. Розовое, подрагивающее, оно открывалось под давлением руки мужчины, пропуская в себя чужеродный предмет. Катце полностью ввел длинную цилиндрическую головку шланга в тело Рауля – она затыкала анус наказываемого, как пробка, – и включил воду. «Для промывания кишечника взрослого самца обычно достаточно пяти литров воды», – мужчина продолжал озвучивать рабочее пособие своих бывших коллег. – «Но для некоторых более крупных особей ее количество может быть увеличено», – господин Бенийро положил руку, затянутую в латексную перчатку, на живот пленника и начал его разминать, ощущая, как тот постепенно набухает под напором поступающей в тело Блонди воды. Из-за возмущения и унижения, которые испытывал Рауль, когда Катце заставил его лечь на кушетку с разведенными согнутыми в коленях ногами и терпеть процедуру промывания кишечника, у Блонди почти полностью пропала эрекция. Его «Хозяин» совсем не подготовил его. Проникновение в анус оказалось неожиданно болезненным. Но когда Рауль почувствовал, как первые струи теплой воды проникают в его прямую кишку, то в тот же момент его член начал наливаться кровью вновь. Когда Катце начал разминать и массировать его живот, член Блонди стоял, словно каменный. Вода продолжала и продолжала поступать, вызывая спазмы, желая вместе с содержимым кишечника вырваться наружу, но анальная пробка не давала ей это сделать. Постепенно живот Рауля вздулся, а давление в прямой кишке стало невыносимым. Катце продолжал разминать живот Блонди, массируя его уже двумя руками. Ощущения Рауля были таковы, что ему казалось, еще немного – и он порвется изнутри, вся внутренняя гладкая мускулатура судорожно сжималась. Блодни закусил губу, чтобы не застонать, и пытался максимально расслабиться. В этот момент Катце выключил воду. – Я не думаю, что ты сможешь опорожнить свой мочевой пузырь самостоятельно, наверное, мне придется ввести катетер – мужчина выразительно посмотрел на эрекцию своего пленника. – В этом нет необходимости, – ответил Рауль и тут же пожалел о собственной несдержанности. – Я тебе запрещаю разговаривать без разрешения, пет, – Катце с силой надавил на вздувшийся живот Блонди, вызвав тем самым очередную серию мучительных спазмов. – Рауль увидел, как из специального паза его мучитель вынимает длинный тонкий стержень, соединенный со стеной таким же гибким резиновым шлангом, что и клизма. Катетер Катце ввел профессионально, было неприятно, но практически не больно. А затем мужчина взял электрическую розгу, дотронулся ее кончиком до головки члена Блонди. Разряд. Раулю показалось, что от его собственного крика у него заложило уши. В глазах потемнело. Он до крови впился в бедра ногтями. Боль была невыносимой, спазмы внутри не прекращались ни на секунду. – «Я больше не могу», – Блонди очень надеялся, что не произнес это вслух. – Действительно, нет необходимости, – как-то спокойно и по-доброму произнес Катце. – Считай, что это вместо первых десяти ударов. Хочешь в туалет, Рауль? – казалось, у мужчины есть по этому поводу сомнения. – Можешь отвечать, пет. – Да, хозяин, – что бы ни задумал непоследовательно ведущий себя Катце Бенийро, в эту игру Рауль решил играть по правилам. Не ради себя, ради Ясона, ради Элиты, ради Амои. Не будь всего этого, господин Ам, не задумываясь, расстался бы с тем постыдным существованием, в которое превратилась его жизнь. «Первичные потребности, вторичные потребности», – сидя на унитазе под пристальным взглядом Катце, испытывая непередаваемое физиологическое облегчение, Рауль Ам чувствовал, как вместе с водой и содержимым кишечника из него выливаются остатки гордости Элиты Танагуры. А потом Катце действовал так, словно на самом деле был фурнитуром. Скрутил волосы Рауля в тугой узел и заколол таким образом, чтобы они не падали на спину, отвел под душ, вымыл и вытер большим махровым полотенцем. Блонди на мгновение показалось, что он обращается с ним так же, как самки в его питомнике возились со своими детьми. Но реальность не заставила себя долго ждать. Мучитель отвел его к раме, закрепил руки и ноги Рауля по ее периметру и надел на лицо «пета» закрывающую глаза полумаску. – Это чтобы ты не знал, откуда ждать удара, пет, – низкий чувственный баритон. Катце вначале легонько, а потом сильнее прикусил мочку уха пленника и отстранился. «Несмотря на то, что костюм пета закрывает собой совсем незначительную поверхность его тела, помимо эстетической, он несет еще функциональную нагрузку. Он защищает пета во время наказаний неопытным хозяином, закрывая его анальное отверстие, первичные и вторичные половые признаки», – господин Бенийро прикоснулся электронной розгой к затылку Рауля, провел ей вдоль его позвоночника, вниз к копчику, подошел ближе, развел двумя пальцами заранее обильно смазанное изнутри и снаружи анальное отверстие своего пленника и ввел туда кончик розги. Понимая, что его ждет, чтобы не заорать от боли, господин Ам кусал щеки изнутри. Разряд. Тело Рауля дернулось, выгнулось дугой. Блонди повис на руках, словно безвольная кукла. «Для того, чтобы во время наказания пет не прокусил себе язык или не повредил голосовые связки, рекомендуется использовать кляп», – теперь мужчина цитировал труд «Воспитание пета». Катце с силой сжал щеки Рауля, протолкнул между приоткрывшихся губ черный латексный шарик, к которому были приделаны ремешки. Мужчина соединил их на затылке Блонди, теперь Рауль не мог вытолкнуть кляп изо рта. – Еще минус десять ударов, пет, – голос Катце вновь стал холодным и безразличным. Он дотронулся кончиком розги до левого яичка Рауля. Разряд. До правого. Разряд. «Минус тридцать ударов, минус сорок», – боль пронзила тело Блонди от макушки до кончиков пальцев, он конвульсивно дергался, из горла вырывались хриплые стоны. Господин Ам отдавал себе отчет, что если бы его руки не были бы закреплены у него над головой, он бы давно упал на пол. Катце отодвинул крайнюю плоть с головки утратившего эрекцию члена. Движение рукой, еще движение, и еще. Господин Бенийро действовал молча. Было тихо, Рауль слышал лишь стук своего сердца, шум в ушах и звук собственного сбившегося дыхания. Пальцы Катце заменили губы. Это было так приятно, настолько восхитительно. Мышцы все еще сводило судорогой, но Рауль уже мог стоять на ногах. Тишина, темнота и удовольствие, которое ему по какой-то причине решил доставить Катце. Блонди откинул голову назад и застонал. И тут же все закончилось. Какое-то движение. Судя по источнику звука, его мучитель поднялся с колен и отошел к шкафу, чтобы что-то из него забрать. Шаги. Рука Катце снова легла на член Блонди. Движение пальцами. Рауль почувствовал, как основание его члена пережало латексное кольцо. Потом бывший фурнитур снял повязку с глаз Блонди и освободил его от кляпа. – Стоять сам можешь, Рауль? – вопрос был задан спокойным, доброжелательным тоном. Но это ничего не значило. – Да, Хозяин, – «пет» смотрел на пол, свет резал глаза. «Наверно, у меня полопались сосуды» – Рауль обратил внимание, что пол светло-бежевого цвета. – «Почему я никогда не обращал на это внимание?» – на ногах Первый Консул Амои держался с трудом. Он устал на переговорах, ничего не ел, наказание Катце было явно избыточным, но Блонди не хотел показывать, насколько он слаб. – Очень хорошо, пет, – «хозяин» освободил лодыжки и запястья Рауля от фиксировавших их зажимов. – Иди к стене, – Блонди подчинился, хотя, сделав первый шаг, он покачнулся и чуть не упал. – Встань в метре от стены. Ноги поставь на ширину плеч. Обопрись ладонями о стену. Шире. Встань на цыпочки. Теперь опирайся о стену только пальцами рук. Правила следующие. Становиться на пятки нельзя. Опираться на ладони нельзя. Удары считать будешь вслух. За каждое нарушение – дополнительный удар, – голос Катце стал отрывистым, словно удар короткого хлыста, который он держал в руках, заменив им электрическую розгу. – Ты понял меня, пет? Тебя ждет шестьдесят ударов. Сейчас я узнаю, умеешь ли ты считать до шестидесяти. – Господин Бенийро вновь издевался над господином Амом. – Да, Хозяин. Я вас понял, – Рауль ответил настолько спокойно, насколько смог. Его голос прозвучал сипло. Он сорвал себе его, когда кричал под пытками Катце. – Могу ли я Вам задать вопрос, Хозяин? – господин Ам помнил, как должен себя вести образцовый пет. – Да, задавай, Рауль, – подобное обращение со стороны Блонди ввело мужчину в замешательство. Все происходившее стало казаться, тупым, как выражались в Кересе, наигранным. Рауль перестал сопротивляться, и Катце совершенно расхотелось его бить. Но надо было довести начатое до конца. – Мне необходимо называть номер удара до того, как он будет Вами нанесен, или после, Хозяин? – Первый Консул Амои решил выяснить детали, чтобы не быть потом обвиненным этим непоследовательно ведущим себя гуманоидным существом неизвестного происхождения, как классифицировал теперь про себя Катце руководитель Гардиан, в очередном нарушении дисциплины. – До, того, как… «Ожидание боли подчас страшнее самой боли», – мужчина чувствовал, как его начинает затягивать эта игра. – Один, – Катце размахнулся. Удар. На белоснежной идеальной формы ягодице Рауля остался красный след. Красиво. Катце залюбовался своей работой. – Два, – удар пришелся по спине, оставляя на ней багровую полосу. – Три, – кончик хлыста рассек кожу под коленкой до крови. Наказываемый вздрогнул, но устоял на ногах. – Четыре, – «Хозяин» увеличил силу удара. – Двадцать пять, двадцать шесть, – в какой-то момент боль ушла, ее место заняло доставляющее удовольствие «пекущее» чувство. Рауль понял, что ему нравится, что его порют. На Блонди накатила волна возбуждения… – Сорок пять, сорок шесть, – шум в ушах, кровь прилила к голове, во рту пересохло. Член стоит как каменный. То ли от пережимающего его кольца, то ли от невыносимого желания. – Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, – глядя на исполосованную ударами спину, ягодицы и ноги своего «пета», Катце хотел его так сильно, что терпеть не было сил. Но остался еще один пункт « дрессировки». – Шестьдесят, – мужчина вложил в удар всю свою силу, под коленками Рауля образовался багровый рубец. «Захлест», – как говорят любители подобного рода эротической стимуляции. Блонди, который в процессе наказания все время простоял на цыпочках с широко разведенными в стороны ногами, рухнул на колени. Приподнявшись, он оперся руками об пол, безвольно свесив голову вниз. Сейчас господину Аму было все равно, как он выглядит со стороны. – А ты похож на побитую собачонку, Рауль – в душе Катце проснулся настоящий садист. Ему нравилось глумиться над господином Амом. «Не реагировать. Не обращать внимание на его слова. Не провоцировать. И тогда, возможно, все это быстро закончится. Катце устал после переговоров. Он не ел. Не мылся. Он не переоделся», – Блонди продолжал стоять на четвереньках и не шевелился. – Хороший пет, послушный, – все еще одетый в серый классический костюм, которые предпочитали носить представители Федерации, господин Бенийро наклонился к полностью обнаженному Блонди и погладил его по голове. – Хочешь пить, Рауль? – Да, Хозяин, – Рауль говорил чистую правду. – Стой, как стоишь, и не шевелись, пет. Я сейчас принесу твою миску, – Катце вышел. Через некоторое время он вернулся и поставил на пол перед лицом Рауля глубокую тарелку с жидкостью, судя по внешнему виду и запаху, воду, в которой был растворен дешевый химический афродизиак. Рауль пользовался подобными препаратами из соображений экономии. Он и представить себе не мог то, что когда-либо ему придется их употреблять самому. – Лакай, пет, – в этот момент Рауль подумал, что, возможно, взял на себя слишком много, приняв на себя ответственность за судьбу Ясона. Может быть, просто лечь, уснуть. И будь что будет. Пусть Катце делает что хочет. Бьет его, пытает, лишает пищи и тепла. Возможности Элиты Танагуры терпеть боль, голод и обезвоживание выше, чем у людей, но и они не безграничны. Пусть сошедший с ума господин Бенийро забьет его до смерти. Как это наверняка произошло бы с Ясоном, попади он в межгалактический бордель. Ясон выбрал не его. Ясон выбрал Рики. К нему он побежал, как последний дурак, в пламя Дана Бан. Из-за Ясона он, Рауль Ам оказался в столь незавидном положении. «Так почему я должен расплачиваться за чужие ошибки?!» – вода в стоящей перед ним тарелке была неподвижна. Лицо Блонди отражалось в ней, как в зеркале. Синяки под глазами. Полопавшиеся сосуды. Обреченность во взгляде. Тот ли это Рауль Ам, который очаровал всех на переговорах? – Первый Консул поразился собственному малодушию. Он не Ясон. Он не даст повода Катце издеваться еще над одним представителем Элиты. На Амои пройдет переходный период, Катце выведет Ясона из анабиоза (в том, что господин Бенийро выполнит свои обязательства, Рауль не сомневался) – вот тогда и можно будет подумать, что делать со своей жизнью. Это просто тарелка. Это просто жидкость. Все это стоит на горизонтальной поверхности. Надо пить. Блонди прикоснулся губами к воде, втянул ее в себя и сделал первый глоток. Выгнувшаяся, с выступающими позвонками спина, исполосованная следами от ударов, некоторые из которых успели побледнеть, другие же, наоборот, лишь начинали проступать, идеальной формы ягодицы, кожа на которых местами опухла из-за багровых вздувающихся рубцов. Точеные ноги, красивые икры, идеальной формы ступни. Взять бы линейку и отхлестать эти нежные розовые подушечки, – Катце любовался на дело своих рук и решил, что телесных наказаний на сегодня для Рауля Ама хватит. Блонди выпил уже полтарелки. Странно, но даже в этом унизительном положении Рауль не выглядел как жертва. Все что он делал, он делал красиво. Катце не мог это сформулировать правильно. Сейчас он своего «пета» просто безумно хотел. – Разведи колени пошире, обопрись на локти, прогни поясницу, – он отдавал распоряжения исправно их выполнявшему Блонди, снимая при этом ботинки, брюки и нижнее белье. Стоящий, словно каменный, истекающий смазкой двадцатитрехсантиметровый член наконец-то вырвался на волю. Мужчина бросил на пол пиджак, оставшись в рубашке и галстуке. На то, чтобы раздеться полностью, у Катце не хватило силы воли, слишком долго он себя сегодня сдерживал. Афродизиак должен был уже подействовать. Катце нанес гель-смазку на всю длину своего ровного толстого члена. – Я хочу, чтобы тебе понравилось, – мужчина больше не хотел причинять боль своему невольнику. Он пристроился сзади, растянул кожу вокруг ануса Рауля пальцами и стал медленно проталкивать головку внутрь его тела. – Тужься, сильнее, – чувствуя, как сжимаются вокруг его члена мышцы, Катце давил, наваливаясь на Рауля сверху, преодолевая сопротивление сфинктера. – Вот так, мой хороший, – мужчина прижал своими ладонями ладони Блонди к полу, опираясь на них так, что Рауль уже не мог ими пошевелить или дотронуться до своего члена. – Ты такой горячий внутри, – продолжая давить, Катце медленно вошел в своего «пета» целиком. Остановился ненадолго, целуя обнаженную шею в том месте, где начинали расти забранные наверх волосы, прикусил кожу зубами и начал двигаться. Буквально несколько толчков – и мужчина потерял контроль над собой, вбиваясь в покорившееся ему тело так быстро, сильно и глубоко, как только мог. Это было непередаваемо хорошо. Катце застонал в голос. И тут он услышал крик Рауля, который в ответ на его движение подался бедрами назад. Афродизиак, который обычно использовали перед пет-шоу, являвшийся смесью сильнейших психотропных препаратов и стимуляторов, подействовал. Блонди утратил самоконтроль, отдавшись на откуп своим инстинктам. Это был яркий животный жесткий секс двух самцов. – Не дотрагивайся до себя, – пальцы одной руки Катце впились мертвой хваткой в плечо Рауля, а другой сомкнулись на его шее, – я хочу, чтобы ты кончил подо мной без рук, сучка, – мужчине нравилось говорить насилуемому им «пету» похабные оскорбительные вещи. Блонди двигал бедрами в такт резким движениям Катце и громко стонал. Накрахмаленная жесткая рубашка Катце соприкасалась с раненым телом, вызывая саднящую боль, которая приносила лишь удовольствие. Твердый, ритмично, словно поршень, двигающийся внутри тела член мужчины. Весь мир сузился до ощущений, которые он дарил, которые становились непереносимы. – Я хочу кончить! – Сильно хочешь? – господин Бенийро сам был на грани. – Да! – обычно сдержанный Блонди не мог контролировать свои желания. – Умоляй меня об этом, – Катце оказался на самом пределе. – Дай мне кончить, пожалу-у-уста! – протяжный вой. Понимая, что не может больше сдерживаться, Катце освободил член Рауля от стягивающего кольца, и в тот же момент обоих сотряс сильнейший по продолжительности и ощущениям оргазм. Блонди кончил, не дотрагиваясь до себя руками. Еще пара спазмов. Катце упал на залитый спермой пол процедурной комнаты, увлекая Рауля за собой. «Обожаю тебя. Почему ты не можешь быть таким на самом деле», – мужчина потихонечку приходил в себя. – А вот и чистый протеин, вылижешь его, пет? – Катце указал на перламутровые капли. Сперма Блонди была полупрозрачной и имела приятный запах, как у подростка. – Да, но только вместе с тобой. Ты красивый, Катце. Какой придурок тебя кастрировал? – тело Рауля стало рельефным, из-за резко обозначившихся мышц, кожа источала более резкий, нежели обычно, аромат, зрачки расширились почти до величины радужки. Господин Ам тяжело дышал, раздувая ноздри. «Кажется, я переборщил с наркотиками». – «Чтобы во время спаривания петы получали максимальное удовольствие, они должны находиться в одинаковом состоянии». – Катце выдал очередную цитату. Он протянул руку к тарелке, из которой пил Рауль, и вылил себе в рот ее содержимое. Галстук, рубашка и все еще остававшиеся на мужчине носки полетели куда-то в район унитаза, скрыв его под собой. – Вместе с тобой я с удовольствием вылижу что угодно, – чувство эйфории и вседозволенности, Катце начал терять контроль над собой. – Оближи пол, вот так, – он провел языком по мягкой непромокаемой поверхности. – Вот так? – Рауль повторил его движение. Он встал на четвереньки, выгнувшись, словно кошка. – Вот так, – мужчина приближался к объекту своей страсти, слизывая очередную каплю, – у тебя вкусная сперма Рауль. – А у тебя какая, Катце? – их языки встретились. – Хочешь узнать? – лицо Блонди было так близко, что начало раздваиваться. – Да, – выдохнул Рауль ему в рот. – Мидори, – Катце вытащил шпильку из золотистых волос и притянул Рауля к себе. Их языки переплелись, словно змеи. Их поцелуй был страстным и жадным. Краденое счастье. Только под влиянием наркотиков они могли забыть на время про взаимные обиды и стать самими собой. На следующее утро Рауль вновь проснулся в своей постели. Один. На прикроватном столике стоял завтрак. Яичница с беконом, пончики с вишневым джемом, бананово-апельсиновый сок. Все, что произошло после того, как Катце заставил его пить растворенный в воде наркотик из тарелки, стоящей на полу, Первый Консул Амои помнил урывками. Катце закидывает его ноги себе на плечи. Катце берет его сбоку. Катце кладет его на живот и снова берет. Он, Рауль, вылизывает господину Бенийро пальцы на ногах, и делает это с удовольствием. Катце тащит его за волосы, словно за поводок, и заставляет ползти в спальню на четвереньках. Катце швыряет его на кровать. Катце заставляет его сосать свой член – с какого-то момента Рауль не мог ничего вспомнить. Можно сделать это в лаборатории. Но зачем? Наркотики плюс человеческая составляющая – и он, тот, кто осуждал Ясона за связь с монгрелом, с удовольствием участвовал в очередной оргии. «Я думал, что я существо более высокоорганизованное, чем человеческие самцы или самки, а я ничем от них не отличаюсь», – самым страшным для Рауля было даже не то, что бывший фурнитур его унижал, а то, что он абсолютно не испытывал негативных чувств по отношению к Катце. Ни злости, не ненависти. Откровенно говоря, господин Ам в физическом плане чувствовал себя превосходно. Следы от ударов не болели, вероятно, Катце их чем-то хорошо обработал, а в теле ощущалась необычная и приятная легкость. Сильно хотелось есть, но завтрак был под рукой, и Рауль в любой момент мог утолить голод. Первый Консул Амои сел, опершись на подушки, начал кушать. Завтрак в постели. Удовольствие, которое он себе редко позволял. Рауль, пережевывая сладкий сваренный в масле пончик с вишневой начинкой, стал изучать сообщения, пришедшие ему за то время, пока он спал. Два были от Катце. «Что ты теперь думаешь о книжках «Гигиена пета» и «Воспитание пета», пет»? «Они были созданы для того, чтобы домашние любимцы были чистыми и послушными. А если судить по результатам вчерашней встречи…» – Даже будучи вовлеченным в ситуацию, господин Ам всегда старался оставаться объективным. «Они полностью соответствуют своему назначению, Хозяин», – таков был ответ. Эффект, которого добивался Катце, был достигнут. Сейчас господин Бенийро добрый, через секунду злой. Рауль решил придерживаться правил. «Ты теперь обладаешь всеми правами гражданина ОФП, Рауль», – таково было содержание следующего послания. – «Я получу для тебя лицензию на содержание домашнего животного на Бизон и вышлю понравившегося тебе котенка первым же звездолетом. Надеюсь, тебя это порадует. Встретимся на церемонии проводов делегации ОФП. Я улетаю с ней, поскольку в звездолете есть медицинский отсек для Гая. Жду тебя на следующей неделе на Бизон для консультаций. Вышли мне свой рабочий график, чтобы я смог координировать свой. И еще: для всех, кроме меня ты, по-прежнему, господин Ам, Рауль». «Для консультаций», – Рауль представил себе, что это будут за консультации. «Он знает, что мне понравился рыжий котенок? Катце следил за мной на Бизон все время?» – Конечно же, следил, это было очевидно. – «Но почему тогда не отнял стилет? Думал, что это всего лишь антикварная игрушка для меня? Он меня совсем не боялся?» – Блонди запутался. Катце давал ему противоречивую, взаимоисключающую информацию о себе. То ласкает, то пытает. То унижает, то заботится. Рауль потягивал свежеприготовленный сок. Господин Бенийро купил для него котенка. Неожиданный поступок. Блонди не ожидал, что этот человек захочет сделать для него хоть что-нибудь приятное. «Консультации». Рауль перечитал сообщение еще раз. Что он должен был на него ответить? «Спасибо, я все понял. Я сделаю все, как ты хочешь, Катце»?