Домино, зеркало, негатив.

Виртуальная реальность Рауля Ама, или украденные воспоминания. Восемь лет после взрыва в Дана Бан «Ты теперь миллиардер, Рики», – слова Сида слышали все, и неожиданностью для Рауля они не стали. Он узнал об этом примерно два с половиной года спустя после того, как согласился стать сексуальным рабом Катце. Но вспомнил об этом и многих других событиях, происходивших с ним на протяжении почти трех лет, лишь за две недели до вывода Ясона и его монгрела из анабиоза. К созданию тела которого, к слову, имел самое непосредственное отношение… Террианский полководец Наполеон говорил, что история – это лишь сказка, в которую все согласились поверить. Картина мира и собственной жизни еще совсем недавно не имела в воспоминаниях Рауля ничего общего с тем, что происходило на самом деле. Очнувшись в клинике на планете Нара два года назад, он узнал, что на него и еще нескольких высокопоставленных руководителей ОФП было совершенно неудавшееся покушение, организованное представителями Неприсоединившихся Планет, населенных негуманоидными расами, которые не хотели подписывать Союзный Договор. Придя в сознание в отделении нейрохирургии в палате интенсивной терапии Международного Военного Госпиталя, Рауль понял, что частично потерял память. Ретроградная амнезия, говоря научным языком. Блек-ауты начинались с того момента, когда он по заданию Юпитер вылетел с Амои на переговоры с господином Татсу на Нару. Женой этого религиозного фанатика оказалась небезызвестная Мимея, его, Рауля бывшая самка-пет, которую он сгоряча попросил Ясона продать куда-нибудь. По иронии судьбы ее купил господин Татсу, который впоследствии стал Президентом ОФП. Госпожа Татсу проводила бывшего хозяина к своему мужу, встречу с которым Рауль помнил очень смутно. Господину Аму было предложено два варианта развития событий: либо он, как руководитель созданной на Амои политической системы, отключает Юпитер, либо его родную планету ждет вооруженное вторжение. После чего он, Рауль Ам, благополучно отбыл обратно на Амои и озвучил ультиматум парламента ОФП своей создательнице. Юпитер приняла решение о самоликвидации. Условия ультиматума были выполнены в срок, он, Рауль Ам, подписал союзный договор с Федерацией и стал полноправным представителем Танагуры и Независимых Городов в Парламенте ОФП. Элита осталась у власти, все остальное население Амои получило гражданство и равные права. Наступило время реформ. Федералы очень старались нести демократию и искренне недоумевали, почему она многим оказалась не нужна. Фурнитуры не хотели делать себе операции по восстановлению репродуктивных органов, говоря, что это отвлекает и мешает работать. Петы цеплялись за своих хозяев с отчаянием самоубийц, не желая покидать гаремы и питомники. Им рассказывали о преимуществе образования, свободы, о нормальной одежде и чувстве собственного достоинства – те лишь пожимали плечами. Выпускницы Академии искренне недоумевали, зачем им выходить замуж и самостоятельно воспитывать детей или заниматься домашним хозяйством. Монгрелы не собирались бросать пить, не желали работать и учиться. Конечно, не все вели себя подобным образом, но очень многие. Федералы сначала пытались бороться, но, как говорится, «насильно мил не будешь», можно подвести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить. Представители ОФП в конце концов махнули рукой на амойских маргиналов, ограничиваясь лишь финансированием строительства нового жилья в Кересе и выплатой пособий. Весь их интерес теперь состоял в покупке генетических технологий Гардиан. Вот, собственно, и все, что господин Ам помнил о том, что происходило в его жизни с момента вылета на переговоры на Нару до неудачного покушения на него и других руководителей ОФП на той же Наре в оперном театре во время премьеры оперы Римского-Корсакова «Снегурочка». Работа, работа, и еще раз работа. Ничего кроме работы. Долго прохлаждаться в госпитале Рауль позволить себе не мог. Пролежав под наблюдением лучших врачей еще неделю, не имея никаких причин сомневаться в их компетенции, господин Ам вернулся на Амои. Вероятно, он провел бы обследование и понял бы, что его нынешняя память не имеет ничего общего с настоящей, но началась война. По некоторому стечению обстоятельств получилось так, что мятежные планеты, представители которых устроили террористический акт в оперном театре, были богаты полезными ископаемыми. Началась война, победа в которой впоследствии возвела Катце на вершину политической власти ОФП, а на тот момент Федерации требовались трансплантанты, медикаменты, методики лечения больных с поражениями головного мозга. В общем, все, что могло помочь выздороветь раненому бойцу, воевавшему за свободу и равенство всех народов во Вселенной, чтобы снова вступить в бой. Гардиан получила крупный военный заказ, на Амои вылетел представитель заказчика. Председатель Парламентской Фракции, объединившей планеты, на которых находились крупные военные базы ОФП, Первый Консул Планеты Бизон, Председатель Парламентской Комиссии по Правам Человека (организации, развернувшей свою бурную благотворительную деятельность на Амои), некий господин Бенийро. Казалось бы, Рауль, сам являвшийся членом Парламента ОФП, должен был знать или хотя бы встречаться с такой колоритной личностью, но нет. Он его не знал, и никогда не видел. Во-первых, свои полномочия в Парламенте он передал Ониксу, который был создан именно для подобной работы. Во-вторых, господин Ам никогда сам не читал прессу, если она не была научным журналом о генетических исследованиях или исследованиях в области нейрофизиологии. Да и в подобных изданиях глава Гардиан брал на себя труд ознакамливаться лишь с публикациями. В-третьих, во время начала военной компании Катце еще не был публичной фигурой, мало фотографировался. Его изображения не появлялись в прессе. В-четвертых, Амои была маленькой и нейтральной планетой, поэтому руководители подобного ранга никогда ее не посещали. После отключения Юпитер про Танагуру и ее ужасы все почему-то предпочли забыть. По вышеперечисленным причинам случилось так, что до прилета представителя заказчика на Амои Рауль Ам никогда не встречал господина Бенийро. Вернее, думал, что не встречал. Хотя что есть наше прошлое, как ни наши воспоминания? Возвращение Катце летел на Амои и волновался так, как тогда, когда, будучи мальчишкой–фурнитуром, взламывал базу данных Юпитер. Сколько с тех пор воды утекло – мужчина вздохнул. Как встретит его Рауль после «восьмилетней» разлуки? Он не видел Рауля уже целых четыре недели. Ровно столько времени прошло с момента взрыва в оперном театре. Предлог для нападения на богатые полезными ископаемыми планеты найден. Все ненужные свидетели мертвы, или им изменили память. Как говорится – концы в воду. Над памятью Рауля Катце работал сам. Это была ювелирная работа, настоящее произведение искусства. Воспоминания господина Ама были частично настоящими, частично вымышленными, а за какие-то промежутки времени отсутствовали вообще. Это было сделано специально, чтобы создать клиническую картину ретроградной амнезии, наступившей вследствие черепно-мозговой травмы. Когда Рауля привезли в Центральный Военный Госпиталь ОФП, мало кто верил, что Блонди выживет. Катце тут же вызвал Джаде Кьюго, сославшись на то, что последний – уроженец Амои, и лучше него никто не разбирается в том, как надо лечить представителя Элиты Танагуры. Эскулапы с удовольствием отдали своему коллеге заботу о необычном пациенте, тем самым, снимая с себя ответственность за его жизнь. Остальное было делом техники. Не желая травмировать существо, которое любил, Катце решил не заменять одни воспоминания другими, а лишь наложить искусственно созданную память поверх настоящей. И все. Рауль больше ничего не помнил из того, что было между ними за последние три года. Господин Ам свободен от своего «хозяина» и своего прошлого. Он может снова жить в мире с самим собой, в соответствии с понятиями о чести Элиты Танагуры. Катце думал, что справится, что сумеет жить без своего «пета», но он ошибся. Неделя без Рауля длилась дольше, чем год. Тот, кто не хочет, ищет причину. Тот, кто хочет, ищет возможность. Предлог для дальнейшего общения с господином Амом Катце нашел быстро. Разместить дорогостоящий военный заказ в лаборатории Гардиан – это было в его силах. И вот он, «представитель заказчика», летит на встречу с Раулем Амом для обсуждения предстоящей совместной работы. Он сможет с ним просто разговаривать, просто видеть его. Ведь это тоже само по себе – так много. Если бы они могли просто поговорить в свое время, скольких ошибок они смогли бы избежать. Но прошлого не вернуть. Надо думать о будущем, – звездолет Катце Бенийро вышел на геостационарную орбиту Амои. Мужчина перешел на ручной режим управления и сделал запрос на разрешение на посадку. Когда он приземлился, на той стороне планеты, где находилась Танагура, была ночь. Две луны освещали залив, влажный прохладный воздух с которого трепал волосы Катце, когда тот спускался по трапу. Громада Эос светилась вдалеке. Для кого-то она стала домом, для кого-то – тюрьмой. В Танагуре многое изменилось с тех пор, как униженный и несчастный серый кардинал Черного Рынка Амои сбежал на Бизон, вынашивая планы мести. Заброшенная набережная Кереса, где Бизоны устраивали гонки на байках, превратилась в излюбленное место прогулок горожан. На месте Дана Бан был разбит огромный парк. Керес перестроен. Детей из интерната, которые успели родиться в Гардиан до отключения Юпитер, больше не вышвыривали на улицы по достижении 12 лет, а отдавали на усыновление. В основном на другие планеты, потому что жители Мидаса до сих пор не хотели брать себе беспородных. Катце еще раз взглянул на башню Эос из окна везущего его из космопорта аэромобиля. Рауля там сейчас нет. Как всегда пунктуальный и обязательный господин Ам ждет его в Гардиан. Катце стремился на эту встречу и боялся ее. Как все сложится на этот раз? Дорога резко ушла в подземный тоннель. Приближался конечный пункт путешествия. Рауль был так близко, и в то же время так далеко. – А здесь все по–прежнему, – мужчина шел по пустынным в это время суток коридорам Гардиан. Звук его шагов гулко отдавался от стен. Кабинет Рауля Ама. Дверь была закрыта. – Можно войти? – Катце постучал. – Заходите, – спокойный, вежливый голос. Господин Ам ждал его в кабинете один. – Катце? Это ты? – увидев посетителя, Блонди медленно поднялся из кресла, в котором до этого сидел. – Катце, ты жив? Но как же так? – удивление, неверие в первый момент. Радость узнавания. В глазах Рауля читалась самая настоящая радость. «Он рад меня видеть?» – ощущение де-жа-вю. Все это уже было, на Наре в доме господина Татсу три года назад, но тогда они не успели поздороваться. Им не хватило всего лишь нескольких секунд. Мужчина понял, что снова хочет курить. – Я успел катапультироваться перед взрывом звездолета, меня подобрал патрульный корабль, – ложь во благо, ложь во спасение. – А почему ты не вернулся «ко мне», Катце? – слова «ко мне» Блонди не произнес. Почему Катце должен был к нему вообще возвращаться? С какой стати? – Потому что меня здесь никто не ждал, Рауль, – его золотоволосая мечта вышел из-за стола, теперь их ничто не разделяло, лишь воздух и три года ненависти. Сделать шаг, запустить пальцы в золотые кудри… Катце запретил себе даже думать об этом. Он просто стоял и смотрел в любимые зеленые, словно молодая листва, глаза. «Мидори». – Это не так, – Рауль ответил раньше, чем успел подумать. – Я ждал тебя, Катце, – не договаривать не было смысла. – Я хотел перед тобой извиниться. «И только?» – мужчина испытывал смешанные, противоречивые чувства. С одной стороны он, досконально изучив память Блонди, знал, что тот хотел попросить у него прощения за свой «некорректный» эксперимент, а с другой – многое отдал бы за то, чтобы Рауль не произносил последнюю часть этой фразы. Мужчина стоял и молчал, не зная, что ответить. – Я принудил тебя заняться с собой сексом, Катце. Фактически, я тебя изнасиловал. Да, изнасиловал, – повторил Блонди, заметив, как в глазах его собеседника промелькнуло изумление, – у тебя не было возможности отказаться, а я «…был настолько несчастен после гибели Ясона, что мог думать только о себе». А я воспользовался своей властью, – за время общения с представителями ОФП Рауль научился разделять сленг, использующийся в лаборатории и питомниках, и то, как следует разговаривать с людьми. Катце из разряда «бывшая мебель» в сознании Рауля перешел в категорию «человек». – Это дело прошлое. Я предпочел забыть об этом. Иногда лучше забыть, чем помнить. – «Все так просто? Если бы у них было несколько минут тогда, на Наре! Если бы Мимея не пришла вовремя...» – история не выносит сослагательного наклонения. Катце поражался, как он, неглупый, в общем-то, человек, из-за своей обиды, боли и жажды мести не хотел замечать очевидных вещей. Упиваясь собственными страданиями, он даже не подумал о том, что грубый или вежливый, последовательный или непоследовательный Рауль из всего населения Танагуры выбрал именно его для своего «эксперимента». Отношения надо строить. Ни он, ни Рауль на тот момент этого делать не умели. – Я не хочу ничего забывать, Катце, – Рауль сделал шаг вперед, – чтобы не повторять прошлых ошибок, – Блонди заглянул в янтарные глаза собеседника и понял, что стоит к нему слишком близко. – Ты уже решил, где остановишься? У нас для особо почетных гостей есть апартаменты в Эос. Так легче обеспечивать их безопасность, – протянуть руку, провести пальцами вдоль шрама, уродующего столь прекрасное лицо. Осознавая , к чему могут привести подобные мысли, не желая оскорблять гостя, Блонди немного отстранился. «И чтобы было удобнее за ними следить», – роскошные апартаменты, напичканные всевозможными устройствами видео- и аудионаблюдения, а также приспособлениями для считывания электромагнитных колебаний головного мозга почетных гостей, были в свое время обустроены под непосредственным руководством Катце. «Иногда лучше обо всем забыть, Рауль». – Я остановлюсь в Эос, это хорошее предложение, – «чтобы быть поближе к тебе», – мужчина впервые задумался, что, будучи очень богатым человеком, он фактически до сих пор не имеет своего собственного дома. На Наре он останавливался в особняке господина Татсу, на Бизон жил в доме Гая, куда до тех пор, пока у его друга не изменились обстоятельства личной жизни, даже Рауля не имел морального права привести. По иронии судьбы собственное жилье у него было лишь здесь, на Амои. Но разве может он притащить Рауля в свою каморку в Мидасе? – Катце одернул сам себя. С какой стати он будет куда-то приглашать господина Ама? – Я предлагаю перенести обсуждение деталей контракта на завтра, – Рауль создал ситуацию, когда «представитель заказчика» мог бы, если захотел, задержаться на Амои еще на один день. – Надеюсь, ты не будешь возражать, если я провожу тебя до твоих апартаментов? В этой башне могу заблудиться даже я, – глава Гардиан попытался пошутить, сглаживая свою навязчивость. Блонди никогда не врал сам себе. Свой необычный поступок он мог списать на желание произвести приятное впечатление на важного гостя, или еще найти какой-нибудь благовидный предлог, оправдывая себя в собственных глазах. А правда заключалась в том, что он хотел общаться с этим умным рыжеволосым человеком. И собирался сделать все от себя зависящее, чтобы это общение продлилось как можно дольше. «Что за игру он ведет?» – такого подарка судьбы мужчина не ожидал даже в своих самых смелых мечтах. Склонный к подозрительности Катце был поражен столь неожиданным предложением. Чтобы высший из высших, Блонди, сам провожал куда-то представителя Федерации? Неслыханное дело. Но, судя по поведению господина Ама, тот вел себя вполне естественно. – Это великолепная идея, Рауль. Услышав ответ, Первый Консул Амои немного расслабился. Кажется, Катце и правда не держит на него зла и принял извинения. – Тогда поехали прямо сейчас, – Рауль пошел к дверям, но на полпути остановился и развернулся к собеседнику. Блонди вспомнил, что у людей для закрепления или подтверждения доброжелательных или уважительных взаимоотношений используются ритуальные телодвижения: поклоны, похлопывания по плечу и даже взаимное трение носами. Но самым универсальным и распространенным жестом было рукопожатие. Подобных традиций на Амои не было, и руки там никто никому никогда не жал. Но сейчас, как говорят Федералы, был «особый случай». В соответствии с понятиями этикета, протягивать затянутую в перчатку руку неприлично. Рауль Ам ее снял. Ладонь Катце оказалась на ощупь неожиданно нежной, теплой и в тоже время жесткой и сильной. А вот выражение лица… У мужчины в прямом смысле этого слова открылся рот от удивления. Блонди снял перчатку, чтобы пожать ему руку? В первый раз в жизни господин Бенийро не смог совладать со своей мимикой. Рауль тоже позволил себе проявление эмоций. Их рукопожатие длилось уже гораздо дольше, чем того требовали правила хорошего тона. Он улыбнулся. – С возвращением, Катце.