Домино, зеркало, негатив.

Адюльтер Рауля Ама. Отпустив прислугу на выходные и предоставив собственный дом на неделю в полное распоряжение друга, Катце, воспользовавшись парламентскими каникулами и тем, что в это время года на Наре все сильные мира сего обычно улетали отдыхать на острова или планету Лагуна, решил провести побольше времени на Амои. Мужчина очень любил своего Блонди, скучал по нему, обожал дочку, но их жизнь сложилась так, что дом и работа Рауля находились в Танагуре, а сам Катце, в качестве Президента ОФП, был вынужден обосноваться на Наре. Не говорить же было ему Раулю Аму: «Бросай все, лети ко мне». Катце понимал, сколько зла в свое причинил гордому Блонди, разрушив его спокойный и устойчивый мир. Поэтому просто не мог требовать от любимого человека подобной жертвы. Мужчина прекрасно осознавал, как много сил вложил Рауль в проведение реформ на Амои, и что для него значит работа в Гардиан. Катце знал, что Рауль был трудоголиком. Лишить Первого Консула Амои любимого дела, было все равно, что запретить ему дышать. К тому же, они всегда жили на разных планетах, по крайней мере, на протяжении того времени, что имели сексуальные отношения. Поэтому Катце скучал, тосковал, мечтал о том времени, когда дочка вырастет и сможет прилетать к нему в гости, хотя бы вместе с няней, но никаких претензий Раулю не предъявлял. В любом случае, ситуацию это бы не улучшило, а лишь усугубило, внося в отношения ненужную напряженность. Мужчина считал, что не в праве требовать от Рауля что-либо, а сам, по мере возможности, навещал семью. Хотя это получалось делать гораздо реже, чем он хотел. Катце никогда не задавался мыслью, где или с кем общается супруг в его отсутствие. Ответ был очевиден: любимый или на работе, или с Авророй. Предположение о том, что Рауль может ему изменить, казалась мужчине смехотворным и фантастическим. По отношению к посторонним или подчиненным господин Ам ничуть не изменился. Он был очень вежливым, высокомерным и отстраненным. К тому же, по мнению Катце, Рауль был чистоплюем. Чтобы идеальный Блонди замарал себя адюльтером? Это звучало просто смехотворно. Катце любил супруга, полностью ему доверял и был уверен в его верности на сто процентов. В сексуальной жизни, если не считать абсолютного нежелания Рауля выступать в активной роли, у них все тоже складывалось очень хорошо. В первые месяцы после женитьбы Катце, считавший, что он обязан нести ответственность за то, «выпустил джина из бутылки» и сделал из Рауля мазохиста, колол себе стимуляторы, а их сексуальные игры с Блонди часто выходили за рамки разумного. Им даже пришлось усилить звукоизоляцию в спальне, чтобы, цитируя Самитцу «не пугать кота и не будить ребенка своими криками». Но в один прекрасный день, Рауль, сидя на кровати, обнял Катце и, прижавшись к его спине, прошептал любимому на ухо, что «он понял, что ему больше это не нужно». После чего господин Бенийро вздохнул спокойно. Что касается маленькой Авроры, то кормили, гуляли и подгузники ей меняли, конечно, няня с Самитцу. А, Рауль, избавленный от рутины, баловал дочку, как только мог. Превзойти его в этом сумел, разве что, Катце. «При Вас ребенок становится неуправляемым, господин Президент» — говорил Самитцу. Умалчивая о том, что когда оба отца отсутствовали, он бегал по апартаментам на четвереньках, а маленькая Аврора каталась на нем верхом, как на лошадке и периодически купала кота Апельсина в ванной родителей. Раздражение фунитура, скорее всего, объяснялось его ревностью. Катце любил Рауля и окружил его безумной роскошью. Блонди имел все, что можно было купить за деньги, а Гардиан щедро финансировалась из Федерального Бюджета. Когда господин Бенийро прилетал на Амои, все было настолько прекрасно, что мужчина иногда думал, что это — сон. Правда, в последнее время Рауль иногда становился грустным, задумчивым и господину Бенийро казалось, что случилось что-то не очень хорошее. Но на все расспросы Блонди отвечал, что это из-за неудачного эксперимента на работе, который он никак не может завершить, а так, ничего серьезного. Катце, зная, насколько увлеченным ученым был его супруг, верил. Мужчина считал, что у него идеальная семья. И вот сейчас он летел к любимым супругу и дочери, радуясь, что сможет провести с ними две недели, наслаждаясь счастьем и домашним уютом. «Может мне даже удастся уговорить слетать Рауля на Лагуну? Нам бы не помешал медовый месяц» — в апартаменты супруга Катце поднялся в самом благодушном и романтичном расположении духа, на которое только был способен. Когда двери перед ним распахнулись, он уже был готов встретить обычно выбегающую ему навстречу дочку, и со словами « Как поживает моя маленькая принцесса?» подхватить ее на руки. Мужчина улыбнулся, представляя огненно-рыжие кудряшки Авроры. Вместо нее навстречу Катце вышел Рауль. Блонди был необычно бледен. Он настолько странно себя вел и выглядел, что господин Бенийро подумал, что его супруг похож на самоубийцу, готовящегося спрыгнуть с моста. — Что-то случилось, Мидори? — мужчина понял, что произошло что-то действительно серьезное. — Что-то с Авророй? — Катце спросил это и ему стало страшно. — Она сейчас гуляет с няней. С ней все в порядке, — у Блонди были интонации робота. А когда Катце назвал его домашним ласковым именем, господин Ам почти вздрогнул. — Может быть, ты поешь после дороги? — Нетушки, Рауль, — мужчина подошел к супругу и положил свои ладони на его плечи. — Сразу выкладывай, что у тебя случилось, — господин Бенийро понимал, что ничего хорошего он сейчас не услышит. — Я хочу тебе сказать, — у Блонди даже губы побелели от переживаемых им эмоций, — что нам, наверно, придется развестись. — Что? Что ты сказал? — Катце показалось, что он ослышался, настолько неправдоподобно это прозвучало. — У меня есть другой мужчина. Я тебе с ним изменял. Я больше не могу оставаться твоим супругом, — тихо произнес Рауль, четко выговаривая каждое слово. — Ты… врешь? — господин Бенийро отказывался верить. Он не хотел в это верить. Он словно попал в какой-то кошмар. — Нет… — Блонди покачал головой из стороны в сторону. И Катце понял, что все сказанное — правда. — И давно? — у мужчины охрип голос. — Три месяца, — Рауль смотрел на стену за спиной Катце отсутствующим стеклянным взглядом. «С тобой все в порядке? — он бежал по поросшему орхидеями полю навстречу любимому. Удар в сердце. "Давай расскажем всем? — Хорошо, но можно, я это сделаю сам?» — каждый раз, когда он начинал верить этому чертовому Блонди, тот его предавал. И сейчас, когда все было так хорошо, когда, казалось, они были так счастливы… Чувство, как будто дали под дых. — Но почему? — мужчина сжал виски ладонями. — Потому что ему действительно нравится причинять мне боль, — наверно Раулю не следовало это говорить. У Катце возникло ощущение, что все его лучшие чувства были вылиты жестоким Блонди в сточную канаву. «Я хочу посмотреть на это сам» — у мужчины оставалась микроскопическая надежда, что по каким–то страшным причинам Рауль ему врет. Он вломился в мозг Блонди жестоко и безжалостно, сканируя его сознание за три последних месяца. У того от страшной головной боли почернело в глазах. Рауль упал на колени, у него пошла кровь носом. Но Катце этого уже не видел. Он находился в прошлом Блонди. Рауль в маске, закрывающей глаза, стоящий в коленно-локтевой позе, голый на резиновом коврике в клетке, в которой едва помещался. По стальным прутьям периодически пробегал электрический ток, заставляя пленника содрогаться. Дилдо в анусе, клеммы на сосках, головке члена и яичках. — Открой рот, красавчик — Блонди послушно выполняет приказ и сосет огромный черный член. — Не глотай, я хочу завафлить твое смазливое белое личико, — струя вязкой спермы бьет в лицо. — Высунь язык, — об розовую подрагивающую плоть тушится сигарета, дилдо в анусе начинает вибрировать, разряд тока. Рауль бурно кончает. «Так вот чем он занимался, когда я одинокими вечерами тосковал без него! Вот, что для него имеет значение на самом деле. Вместо моей любви, преданности, ласки и внимания. „Я понял, что мне это больше не нужно“. Обманщик! Тварь! Амойская шлюха!» — придя в бешенство, Катце приступил к просмотру следующего воспоминания. Блонди, все в той де полумаске, был подвешен к потолку за скованные запястья, которые опухли и почти посинели от напряжения. Ноги Рауля, болтающиеся в воздухе, растянуты в разные стороны веревками, привязанными к вмонтированным в пол кольца. Соски, в которые впились стальные зажимы, и его член, обхваченный кольцом, соединены с наручниками тонкими крепкими цепочками так, что любое движение доставляет пленнику дополнительную боль. — Сегодня я приготовил для тебя нечто особенное, — к нему приближался, тот, другой. Теперь Катце его хорошо разглядел. Первая ассоциация — скала. Огромный двухметровый чернокожий мужчина мощного телосложения с европейскими чертами лица, верхняя часть которой тоже была скрыта за полумаской. Великолепное мощное тело с рельефными мышцами, которые при каждом движении переливались, словно у дикого животного. И огромный член, какие часто встречаются у представителей этой расы. Великолепный самец, он обладал дикой хищной красотой и грацией пантеры. Тот, другой размахнулся хлыстом и ударил Рауля по груди, прочертив на ней алый след, который тут же стал превращаться в опухший кровоточащий рубец. — Я хочу, чтобы ты сегодня кричал для меня, блондинчик, — удары посыпались один за другим, рисуя на теле пленника замысловатый узор, заставляя Блонди вздрагивать и причинять себе, тем самым, дополнительные страдания. Первое время истязаемый сдерживался, кусая губы, но тот, другой бил все сильнее и сильнее и, наконец, Рауль закричал. Теперь «хозяин» истязал свою жертву медленнее, словно ожидая чего-то. «Стоп-слова» — понял Катце той частью мозга, которая могла еще что-то соображать. Рауль кричал, срывая голос, и вырывался под сыпавшимися на него ударами, но так и не потребовал остановить экзекуцию. — Хороший красавчик, — голос того, другого стал нежным, а у Катце зазвенело в ушах. — Ты заслужил награду, — «черная скала», как про себя прозвал мужчина любовника Рауля, освободил член пленника от кольца, подошел к нему сзади и, обхватив ягодицы Блонди своими огромными ручищами, погнал член в его анус. — Да… Так, — овладевая подвешенным в воздухе телом, тот другой начал ласкать член Рауля в такт своим движениям. Блонди кричал не переставая, но уже не от боли, а от удовольствия. — Да, блондинчик, да, так, кончи для меня, — в голосе насильника звучало неприкрытое обожание, — вместе со мной, вот так… — Катце видел, как утративший признаки разума Рауль, содрогаясь, кончает одновременно со своим любовником. После чего сознание мужчины заволокло непроницаемое кровавое марево. В себя Катце пришел от удара электрошоком где-то в районе шеи. Хороший пинок, удар головой об стену. Мужчина открыл глаза. Мир начал приобретать привычные очертания. В метре от него в разодраной одежде, схватившись руками за шею, хрипя и пытаясь вздохнуть, согнувшись пополам, лежал Рауль. Рядом с ним стоял Самитцу с электрошокером в руках, готовый в любой момент прийти на помощь своему подопечному, потому что хозяином в данной ситуации Блонди назвать было очень сложно. «Юпитер! Что я натворил?! Я ничего не помню» — Катце пытался распрямить сведенные, словно судорогой, пальцы рук. Внутренняя сторона ладони мужчины была прокушена. «Он сопротивлялся, а я зажал ему рот, чтобы он не кричал? Я его душил? Я его насиловал?» — не имея сил даже пошевелиться, Катце наблюдал за тем, как лохмотья, оставшиеся от брюк Рауля, забившиеся между его ягодицами, пропитываются кровью. Наконец, Блонди сумел приподняться на локтях, втянул легкими воздух и надсадно, хрипло заскашлялся. — Я подумал, что Аврора, придя с прогулки, была бы очень расстроена, если бы увидела одного из своих родителей мертвым, господин Президент — Самитцу был сама вежливость. — Да, спасибо большое, — у Катце кружилась голова. Он тупо смотрел перед собой, теперь мужчина знал, что такое «впасть в состояние аффекта». Бывший фурнитур Ясона Минка спросил себя, посмел бы он вмешаться в отношения своего бывшего хозяина и Рики при подобных обстоятельствах, и честно себе ответил, что вряд ли. «Мамочка» — господин Бенийро понял, что если будет нужно, Самитцу ради Рауля пойдет даже на смерть. — Господину Аму необходима медицинская помощь, — старый слуга ждал распоряжений хозяина. — Принеси аптечку, я все сделаю сам, — прошептал Блонди, бросив на Катце полный горечи взгляд. — Вы уверены, что это безопасно? Может быть, Вам помочь дойти до спальни, господин Ам? — фурнитур не был уверен в том, что супругов можно оставлять наедине в сложившейся ситуации. — Да, иди — к Блонди начал возвращаться голос, а лиловые губы — приобретать красный оттенок. — Я быстро вернусь, — эта фраза была явно адресована Катце. — Рауль, — не имея сил из-за головокружения подняться на ноги, мужчина буквально подполз к Блонди. — Рауль. Он, конечно, очень красивый мужчина, — Катце помог любимому сесть на пол и заглянул ему в глаза. — Но неужели ты действительно хочешь уйти от меня к этому мавру? — он ждал ответа, как подсудимый приговора. Злоба и ярость улетучились, словно их не было вообще. Осталась единственная мысль: « Я не хочу его терять! Я не могу его потерять! Пусть трахается с кем угодно, лишь бы он остался со мной». — Нет, я думал ты захочешь развестись, после того, что я сделал, — эмоции обуревающие Блонди были настолько сильны, что он утратил остатки самообладания, обхватил супруга за шею, и разрыдался, как маленький ребенок у него на плече. — Я не должен был… Я не хотел… Я обещал… Я нарушил… — слышал Катце сквозь его всхлипы. «Слава тебе, Юпитер» — мужчина обнял любимого, прижал к себе и уткнулся лицом в рассыпавшиеся золотистые волосы, вдыхая их аромат. «Он не хочет от меня уходить. Он любит меня. Он раскаивается. Его мучает совесть» — мужчина подумал, что если бы он, после того как подставлял задницу Гаю, каждый раз бы так рыдал, то ему никаких слез бы не хватило. Отказываться от такого чуда из-за интрижки на стороне? Ни за что и никогда, — мужчина гладил Рауля по волосам и спине. «Нам, наверно, придется развестись» — Катце вспомнил формулировку. Да, исходя из своего видения ситуации, Блонди сказал все верно. — Рауль. Никогда, слышишь меня, никогда ничего больше не решай и не додумывай за меня. Я не собираюсь с тобой разводиться. Я тебя никогда не оставлю. «С тобой порой плохо, но без тебя — еще хуже». Я тебя люблю «дурачок». Я жить без тебя не могу. — Я поклялся быть верным тебе, но изменил. Я решил, что после этого я больше не имею права оставаться твоим супругом, — всхлипнул Блонди, прижимаясь к Катце. Наступило сладостное мгновение примирения после скандала, столь милое сердцу каждого истероида. «Ясельное подразделение Гардиан» — после откровений Рауля мужчине было впору хвататься за голову. «Совестливый, честный, как зубило. Стремящийся жить по правилам сын Юпитер. Когда-нибудь он нас точно угробит своими откровениями или я окажусь в психушке». — Рауль, — Катце решил говорить с любимым на его языке, параллельно удивляясь, почему вездесущий Самитцу со своей аптечкой до сих пор не явился, — данная формулировка клятвы при заключении брака является формальной и необязательной к исполнению. В каждой семье супруги решают этот вопрос для себя индивидуально. Для меня твоя измена не является поводом для расторжения брака, тем более, ты сам мне во всем признался. Мужчина понял, что для Блонди принесенная им клятва была не пустыми словами, а правилами жизни в семье и руководством к действию. Что он и Ясон, пожалуй, так и остались двумя представителями Элиты Танагуры, вступившими в законный брак. И что если Ясону всегда было глубоко наплевать на правила и запреты, то про Рауля подобного было сказать нельзя. «Как же он страдал и мучился из-за собственного решения» — руки Катце в это время скользили вдоль полуобнаженного тела Рауля. Мужчина пытался определить степень нанесенного им ущерба. Кровь и сперма между ног, синяки на шее, сперма Рауля на его животе и на ковре. «Я его душил, насиловал, а он при этом умудрился кончить?» — господин Бенийро с какой-то безысходностью осознал, что его супруг — законченный мазохист и то, что он увидел в голове Блонди, было тому необходимо для полноценной жизни. — Я понимаю, Рауль. Тебе необходимо насилие в постели. Но почему ты меня обманул и сказал, что это не так? — Катце задал последний, пожалуй, больше всего мучивший его вопрос. «Я его больше не привлекаю, как мужчина?» — Нет, — грустно ответил незадачливый изменник, — я же нейрофизиолог, Катце. Я понял, что ты принимаешь наркотики, чтобы меня удовлетворять. Я не мог допустить, чтобы ты вредил себе, — Блонди нервно сглотнул. «Благими намерениями вымощена дорога в ад» — господин Бенийро вспомнил террианскую поговорку. «Вода всегда пробьет себе дорогу, даже в скале. Невозможно удержать сходящую с горной вершины лавину» — мужчина понимал, что ситуацию переломить уже не удастся, можно лишь взять ее под свой контроль. — Солнышко, — Катце приподнял лицо Рауля за подбородок и посмотрел ему в глаза, — я несу полную ответственность за то, что с тобой сейчас происходит. Поэтому, с моей стороны было бы эгоистично и непорядочно запрещать тебе удовлетворять желания, которые я сам в тебе пробудил в свое время, причем против твоей воли. Если тебе так необходим этот мавр, общайся с ним. Но я тебя умоляю, не делай больше ничего за моей спиной, — мужчина разговаривал с любимым, словно с маленьким ребенком. — Ты не шутишь? — все складывалось совсем не так, как ожидал Блонди. Господин Ам был готов к расправе, гневу, мести, к чему угодно. Но не к великодушию и тому, что Катце его простит. — Конечно. Я же люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастливым и жил полноценной жизнью. Кто сказал, что нас в браке должно быть только двое? Третий — не лишний, -улыбнулся Катце. На самом деле мужчина был готов пойти на что угодно, лишь бы сделать свой брак более стабильным. Нужен Раулю парень с плеткой? Пусть он у него будет. — Ты замечательный, Катце, — нервное напряжение спало и Блонди начало трясти, словно у него начинался озноб. — Мне кажется, нам троим надо познакомиться и вести себя, как цивилизованным людям, а не делать вид, что ничего не произошло. Пригласи на ужин, своего мистера… — господин Бенийро ждал, пока Рауль назовет имя. — Я не знаю, как его зовут. Нас не представляли друг другу. Дело в том… — казалось, Блонди был готов провалиться сквозь землю от стыда. «Не знает, так не знает. Судя по маскам на лице, они общались инкогнито» — для Катце это было всего лишь ничего не значащими подробностями. — Солнышко, мне кажется, после того, что я натворил, тебе необходима медицинская помощь. Пойдем в спальню, тебя осмотрит врач, а потом ты мне все расскажешь, — после этих слов, моментально в дверях появился Самитцу. — Господин Ам, позвольте, я помогу Вам дойти? — фурнитур бросил вопросительный взгляд на «хозяина», а тот в свою очередь на Катце. — Я сам, — Блонди с трудом, но поднялся на ноги и медленно пошел вдоль по коридору, ведущему в спальню. Рядом шел Самитцу, готовый прийти Раулю на помощь при первой же необходимости. «А мы ведь здесь перед свадьбой подрались. И после полугодовой разлуки помирились. Судьбоносное место» — Катце смотрел в спину любимого и поймал себя на том, что сидит и улыбается. Кружилась голова, мужчине очень хотелось смеяться. «Еще не хватало, чтобы и у меня началась истерика» — аккуратно, потому что комната периодически «плыла» перед глазами, держась за стеночку, мужчина поднялся на ноги. «Почему у меня нет такого преданного фурнитура?» — сформулировав столь крамольную мысль, Катце побрел вслед за Раулем. История, которую Рауль поведал Катце, после того, как приехавший врач наложил Блонди четыре шва, оказалась проста и банальна. Поняв, что его партнер употребляет сильнодействующие стимуляторы для того, чтобы исполнять его сексуальные капризы, Рауль решил пренебречь своими интересами и отказаться от садо-мазохистических игр в постели. Но по прошествии двух месяцев понял, что не может думать ни о чем другом, как о сексе, совмещенном с пытками, истязаниями, болью и унижениями. После каждой встречи с Катце, оставаясь неудовлетворенным, Блонди становился раздражительным, у него портилось настроение, хотелось что-нибудь разбить или сломать, в горле стоял ком, а когда господина Ама никто не видел, к глазам подступали неизвестно откуда взявшиеся слезы. Раулю, вопреки здравому смыслу, что он сам прекрасно понимал, начиналось казаться, что он никому не нужен, что его никто не любит и не ценит и прочие нелогичные вещи, никак не согласующиеся с существующей действительностью. Однажды господин Ам чуть было не накричал на дочку из-за какого-то пустяка, после чего решил, что пора принимать меры, которые должны были улучшить его эмоциональное состояние. Рауль обратился в закрытый БДСМ клуб. Это решение далось ему с большим трудом, Блонди долго колебался, прежде чем, в конце концов, внести вступительный взнос и заполнить анкету, указав свои предпочтения. Клуб «Черная Маска», расположенный в Мидасе, гарантировал полную анонимность и был респектабельным учреждением, членами которого могли становиться только очень богатые люди. Одним из требований было — никогда не показывать партнеру своего лица полностью. Это правило касалось даже проституток, которые были отобраны для удовлетворения прихотей богатых клиентов. Поэтому, несмотря на то, что он купил карту для очень важных персон, Рауль решил для рядовых членов клуба позиционировать себя именно, как проститутку, с которой, как известно можно делать почти все, что угодно. Блонди хотел проводить свой досуг максимально эффективно и не желал, чтобы его партнер хоть в чем-то сдерживал себя, реализуя свои фантазии. Из всех представленных ему анкет Рауль остановил свое внимание лишь на одной. Блонди привлекла совершенная красота черного мускулистого тела. Если другие садисты вызывали у господина Ама исключительно чувство отвращения, то этот самец не был ему противен. Первые две встречи Рауль провел, попросив завязать ему глаза, на третью он решился взглянуть на своего партнера. В реальности он оказался еще красивее, чем на голограмме и господин Ам, вспомнив, как сам себя обокрал во время первого сексуального опыта с Катце, постарался усмирить свою гордость и наслаждаться теми ощущениями, которые дарил ему этот гигант. Однако, существовала обратная сторона «медали». Если во время «сессий», как назывались свидания в клубе, Рауль испытывал чувство эйфории и полного физического удовлетворения, то по возвращении в Эос Блонди ощущал себя опустошенным и грязным. Все, что ему хотелось — это отмыться, забыть о том, что произошло и никогда больше не общаться со своим «насильником». Но проходила неделя, господин Ам получал новый вызов, всякий раз решал не откликаться на него, и все же, в последний момент передумывал и шел на очередную встречу. Сначала партнер Рауля, думая, что тот просто очень красивая проститутка, относился к нему, как к вещи. И господина Ама, не настроенного на построение с кем-либо отношений, который видел в «мавре» лишь одушевленную плетку, это полностью устраивало. Но потом ситуация начала меняться. Темнокожий гигант стал вызывать к себе свою «шлюху» все чаще, иногда ему даже приходилось отказывать во встречах. Если в начале общения Блонди видел перед собой равнодушного садиста, которому нравилось его унижать, пытать и истязать, то в последствии разглядел человека, который начал в него влюбляться. Раулю, наконец, пришло осознание того, что он не просто снимает сексуальное напряжение, а изменяет Катце. Понимание данного факта вызвало у Блонди чувство вины, которое со временем не прошло, а лишь усугубилось. Последней каплей, перед тем, как Рауль решил во всем сознаться супругу, стало предложение его партнера по «сессиям» встречаться не только в клубе, но и вне его. Чернокожий гигант предложил Блонди выкупить его контракт и жить вместе. Шокированный господин Ам был вынужден сознаться, что у него есть постоянный партнер, который понятия не имеет, чем он, Рауль занимается в его отсутствие. Любовник, а именно им этот анонимный «садист» и был, сказал, что это не имеет значения, что он готов встречаться даже втроем, если потребуется и хотел поцеловать Блонди в губы. Тот увернулся. — Я сказал ему, что со шлюхами не целуются, — закончил свое повествование Рауль, во время которого Катце, сидящий на кровати рядом с любимым, все время держал его за руку. — Я чувствовал себя тогда настоящей шлюхой, и решил во всем сознаться тебе. Я не мог больше врать. Я был готов к любому наказанию, лишь бы это все закончилось, — голос Блонди, напичканного успокоительными и болеутоляющими средствами, звучал спокойно и меланхолично. «Это как бы и не измена» — констатировал про себя господин Бенийро. «В физическом смысле, конечно, она имела место, но не в духовном. Если нужен ему этот электрошокер время от времени» — мужчина вспомнил пытки, которым подвергал «черная скала» его супруга, — «то пусть резвится с ним время от времени» — Катце любовался Раулем. Тот, облаченный в белый махровый халат, полулежал на кровати, опираясь на многочисленные подушки, подложенные под его спину и поясницу. Он был таким красивым, таким желанным. Зверь ревности, который жил в душе мужчины, из тигра, желавшего растерзать неверного Рауля, превратился в мелкого грызуна, но, тем не менее, не исчез. У Катце появилось стремление сделать что-то такое, что лишило бы его любимого свободы и заставило бы Блонди испытывать чувство неловкости, смущения и ожидания неминуемой расправы. «Пет-ринг» — кольцо, которое мужчина надел на член Рауля, после дефиле на Бизон и снял перед тем, как Блонди увезли в карете скорой помощи в Центральный Военный Госпиталь после взрыва в театре, все еще хранилось в доме Президента ОФП на Наре. — Мидори, — ласково произнес Катце. Он прилег рядом с любимым, накручивая на палец золотистый локон у виска Блонди, — я понял, что тебя нельзя оставлять без присмотра. Тот в ответ лишь хлопнул ресницами, не вполне понимая, к чему клонит его супруг. — Я надену на тебя пет-ринг, любимый, — мужчина поцеловал Рауля в висок, — пульт управления оставлю себе. Я всегда буду знать, чем занимается мой маленький похотливый Блонди, — мужчина скользнул рукой под одеяло. Его ладонь, отодвинув полы халата, легла на начинающий вставать член жертвы его ревности. — Скоро здесь будет кольцо, — прошептал Катце Раулю на ухо, сжимая его ствол у основания. — Ты снова станешь моей вещью, моим петом, моей послушной игрушкой, — мужчина продолжил возбуждать любимого, лаская его вставший член своей рукой. Если раньше господину Бенийро совершенно не хотелось говорить нечто подобное, то присутствие третьего пробудило в мужчине давно, казалось, уснувшие желания. Катце видел, как действуют его слова на Рауля, как розовеют щеки любимого, а дыхание становится тяжелым, как опускаются и подрагивают в знак согласия длинные пушистые ресницы, а глаза цвета молодой листвы заволакивает дымка желания. — Подрочи для меня, малыш, — Катце сдернул с Рауля одеяло любуясь на совершенное, словно вылепленное скульптором тело. Развязав пояс халата надетого на Блонди, провел ладонью вдоль тонкой золотистой полоски волос, идущей от пупка к паху. — Да, вот так, — помня предписания врача, говорившего, что Раулю в ближайшую неделю нужен будет покой, мужчина не стал заставлять любимого разводить колени пошире. Но Блонди сделал это сам. Выполняя требования своего «хозяина», он начал ласкать свой член так, чтобы тому было все хорошо видно. — Не торопись, солнышко, — глаза Катце сузились, в них загорелись искорки похоти. Ладонь мужчины лежала на животе Рауля, — теперь каждый раз, когда ты захочешь подрочить, ты будет звонить мне и спрашивать разрешения. — Да, «хозяин» — последнее слово Блонди произнес беззвучно, одними губами, закрыв глаза и откинув голову на подушку. — И когда ты будешь мыться, я тоже хочу это видеть, — мужчина сжал пальцами сосок «пета» и выкрутил, заставив Рауля вздрогнуть и застонать. — За каждый оргазм с твоим любовником тебе будет причитаться десять ударов розгой, пороть тебя при мне будет Самитцу, — господин Бенийро знал, что эта идея вызовет у Блонди сопротивление. Катце хотелось издеваться над любимым, немножечко, но хотелось. Заставить его нервничать и сопротивляться. — Нет! — громко вскрикнул со всем согласный до этого Рауль. — Только не он! — в голосе Блонди прозвучало самое настоящее отчаяние. Он широко распахнул глаза, резко подался вперед и перестал ласкать себя, у него даже член упал. «Надо же» — Катце, как в «старые добрые времена» склонил голову немного на бок, изучающее смотря на «пета». — Но ведь это просто мебель, Рауль, — произнес мужчина в притворном изумлении. — Какая разница, что он подумает? — Кто угодно, только не он, — голос господина Ама стал почти умоляющим. Он действительно не хотел этого. Он не знал, как поступить, если супруг начнет настаивать. Раулем овладело так давно им забытое ощущение собственного бесправия и желания вырваться. — Успокойся, любимый — Катце взял в руки ладонь Блонди, наклонился и поцеловал ее, заглянув, снизу вверх, в зеленые, переполненные отчаянием глаза. — Я же пошутил, и думаю, мой бывший коллега сам отказался бы, — улыбнулся он. — Я запишусь в твой клуб, и тебя при мне будет пороть кто-то «чье мнение не имеет значения» другой. Хотя бы твой черный визави. Ты согласен, пет? — спросил мужчина, как бы в шутку, обводя указательным пальцем контур губ Рауля. — Да. Поцелуйте меня, «хозяин», пожалуйста — Блонди обмяк на подушках и, в то же время, подался всем телом навстречу Катце, выгибая шею и приоткрыв алый, жаждущий ласки рот. Это была не игра. Ничего фальшивого или надуманного, они оба ощущали себя тем, кем называли друг-друга. — Я это сделаю, — мужчина расстегнул ширинку на брюках, — а потом ты будешь отсасывать у меня до тех пор, пока у тебя челюсть судорогой не сведет, развратный Блонди. Мужчина навис над своим «петом» и уже был готов выполнить его просьбу и впиться поцелуем в эти жаждущие его, алые губы, как из коридора послышался топот маленьких ножек и раздался радостный детский вопль: «Папочка прилетел!». Влюбленные «хозяин» и «пет» отпрянули друг от друга, превращаясь в образцовых супругов господина Ама и господина Бенийоро. Катце быстро запахнул полы халата Рауля, натянул на него одеяло, застегнул ширинку на собственных брюках и пуговицы на пиджаке, для того, чтобы скрыть от бегущей по коридору, приближающейся к спальне родителей дочери проступающую эрекцию. — Вам надо переодеться. — Отстань от меня! — ребенок явно вырвался от няни. Двери распахнулись. Маленькая Аврора вернулась с прогулки. Аврора. — Папочка! — малышка, одетая, а ярко красный, измазанный в траве джинсовый комбинезончик, ворвалась в комнату родителей и радостно побежала к Катце. В одной руке Аврора сжимала игрушку, похожую на барабан с колокольчиками, с приделанной к нему хоккейной клюшкой, а в другой — недоеденное мороженое, в котором было перепачкано ее улыбающееся, розовощекое, счастливое личико. — Моя маленькая королева, — мужчина подхватил дочку на руки, попутно отнимая у нее вафельный стаканчик, — поделишься с папой? — Катце откусил большой кусок подтаявшего мороженого, опасаясь, что оно может свалиться на одеяло, делая вид, что оно ему очень нравится. Обычно честь доедать всякую гадость, купленную в лобби Эос, доставалась Раулю, но, помня предписание врача «питаться в течение трех дней только жидкими протеинами», господин Бенийро решил на этот раз избавить любимого от радостей отцовства. — Господин Ам, господин Бенийро, — начала быстро то ли отчитываться, то ли оправдываться няня, стоящая в дверях, не смевшая без разрешения пересечь порог комнаты супругов. — Я хотела повести Аврору на площадку ясельной группы Элиты, чтобы она могла пообщаться с представителями своей возрастной категории, — женщина была отобрана господином Амом для воспитания их с Катце дочери, поскольку считалась одной из лучших воспитательниц в учреждении, где проводили свои детские годы маленькие Рэды, Грины и Платины. — Но Аврора не захотела туда идти, а предпочла посетить детскую площадку, расположенную в парке имени Героев Революции и играть с детьми горожан, — опытный педагог с трудом удержалась от того, чтобы произнести слово «монгрел». — Я не знаю, что мне делать… — женщина переводила взгляд с одного супруга на другого. — Я думаю, — Катце все еще держал радостно размахивающую непонятного предназначения игрушкой в воздухе дочку на руках, — для начала было бы неплохо раздеться, — произнес гроза Парламента ОФП лилейным голосом, глядя на своего ребенка с любовью и умилением. — Правда, моя хорошая? — он поцеловал дочку в липкую сладкую пухлую щечку, и та радостно засмеялась. — Сначала один ботиночек, — мужчина сел на кровать, усадив на колени Аврору, потом другой. — А теперь снимем комбинезончик, — Катце поставил дочку на кровать, отдав Самитцу грязную одежду, который, не впустив няню, принял из рук господина Бенийро вещи с таким видом, как будто был ответственным за туалет наследницы престола. Однако, один из ботинок не достался старому фурнитуру. Маленькая Аврора потянулась за обувью, и, взяв ее у всеразрещающего папаши, с радостным визгом запустила им в свою няню. Судя по скорости, с которой та увернулась, подобное происходило не в первые. — Когда ты вырастешь, папа повезет тебя на Бизон и тетя Каролина научит тебя стрелять, а пока, не надо так делать, — господин Бенийро попытался проявить свои педагогические таланты, но тон у него получился слишком добрым. «Угу, а ее муж научит тебя пить спраут и ругаться матом. Как же Катце беспечен» — констатировал наблюдавший за этой сценой Рауль. — А сейчас мы умоем личико, — тот, кто занимал мысли Блонди, взял из рук Самитцу чистую салфетку и вытер ей липкие, испачканные мороженым щечки дочери. — Благодарю Вас, — Катце отдал несостоявшемуся флаггелянту, который, впрочем, не ведал о роли, которая могла быть для него предназначена, использованный платок. — С Вашего позволения, господин Ам, господин Президент, — Самитцу поклонился почти как на светском рауте, а затем подобрал с пола запущенный в воспитательницу башмачок. После чего старый фурнитур бросил на няню, все еще стоявшую на пороге спальни и ждущую распоряжения хозяев, полный превосходства взгляд и гордо удалился. — Папочка Рауль. А почему ты лежишь? — ребенок потянулся ко второму родителю, слезая с колен Катце. — Я много работал и устал, — улыбнулся Блонди, — иди сюда, малышка. Ползя по кровати к папе Раулю, Аврора нечаянно наступила ему коленкой на весьма чувствительно место. Тот сумел сохранить лицо радостным, хотя болезненная гримаса чуть было не исказила его губы. — Папочка Рауль покушал и будет спать? — малышка обняла Блонди за шею, так сильно, как только смогла, а затем поцеловала в щеку. — Да, моя хорошая, — господин Ам погладил рыжие кудряшки. Сколько же было нежности в его голосе. — А папочка Катце расскажет тебе сказку перед сном? — Аврора, наконец-то, добралась до волос Рауля, взяла в ручонки одну прядь, разделила на три части самым варварским способом и начала заплетать нечто, похожее на косичку. Блонди, очень трепетно относящийся к своим волосам, стоически терпел экзекуцию, делая вид, что ему все очень нравится. — Обязательно расскажу. Детка не вырывай у папочки волосы. Лучше причеши их, начиная с кончиков, как я тебя учил — господин Бенийро протянул дочери большую массажную щетку. «Страшненькую какую-нибудь сказочку» — Рауль с интересом рассматривал принесенную Авророй с прогулки уже не новую игрушку. Такой у его дочери раньше не было. — Белинда, — обратился он к воспитательнице дочери, — откуда это взялось? Няня словно ждала этого вопроса. — Аврора отняла ее у другого ребенка и не захотела возвращать, — женщина получила возможность нажаловаться. — И как это случилось? — заинтересовался Катце. Новость вызвала у мужчины не отрицательные, а положительные эмоции. — Все дети на площадке хотели завладеть этой игрушкой, хотя принадлежала она трехлетнему мальчику. Началась свалка. Аврора дала хозяину этой вещи лопаткой по голове и, пока дети дрались, уползла в сторону на четвереньках, держа игрушку в зубах. Мне пришлось купить эту клюшку непонятного назначения у родителей ребенка, поскольку Аврора кричала и не хотела с ней расставаться — Белинде удалось не только нажаловаться на поведение воспитанницы, но и объяснить, каким образом ребенок умудрился настолько испачкать свой комбинезон, что тот стал больше походить на половую тряпку, нежели на одежду маленькой Элиты. «Все хотели, а получила она» — на лице Катце появилась довольная улыбка. — Белинда, вымойте, пожалуйста, этот трофей, — только и сказал он женщине. Рауль же, выслушав рассказ, невольно нахмурился. Дочка внушала Блонди два одинаково сильных чувства. Любовь и тревогу за ее будущее. Рауль еще никому про это рассказывал, даже Катце, но Аврора напоминала ему Ясона в детские годы: те же выходки, та же всеобщая любовь и полная вседозволенность, с полного попустительства Юпитер. «Нельзя отбивать у ребенка радость познания мира». До трех лет господин Минк не слышал слова «нет» и пользовался свободой, немыслимой в Танагуре того времени, а Юпитер, казалось, радовалась проделкам своего любимца, точно так же, как сейчас Катце умилялся выходкам Авроры. — Я думаю, господин Ам, я недостаточно хорошая няня, я плохо справляюсь со своими обязанностями, — констатировала опытная воспитательница. Конечно, она занималась с дочкой Первого Консула Амои и Президента ОФП развивающими играми, учила ее азбуке и основам счета, в общем, осваивала с Авророй программу, которая должна была быть изучена Рэдом ее возраста. Но в плане формирования хороших манер и навыков дисциплины Белинда могла бы достичь гораздо большего, пользуйся она хотя бы минимальной поддержкой родителей. Если господин Ам был хотя бы нейтрален, то господин Бенийро своими репликами и реакцией на выходки дочери сводил «на нет» педагогические достижения опытной няни. Еще был Самитцу, который, сохраняя при родителях сдержанность, в их отсутствие баловал девочку, пожалуй, больше, чем оба папаши вместе взятые. — Я уверен, что лучше вас никто не справился бы, Белинда — этот разговор повторялся уже не первый раз. — Вы можете идти, — Рауль был реалистом и прекрасно знал, что выманить его дочь из комнаты родителей под силу лишь его фурнитуру. — Господин Ам, господин Бенийро — воспитательница откланялась и ушла отдыхать в свои апартаменты. Женщина давно прокляла тот день, когда согласилась на щедрое предложение Рауля и, оставив ясли для Элиты, в которых работала с 25 лет, пошла работать няней к его дочери. Но отказать Первому Консулу Амои в своих услугах она не смела. — Странно, что няня не может найти с Авророй общий язык, — констатировал Блонди. К этому моменту Аврора прекратила заплетать папочке косички и переключила внимание на часы Катце, которые тот ей немедленно отдал на растерзание. — Это потому, что она ее не любит. Нам наверно действительно придется ее заменить, — ответил господин Бенийро. — На кого? — тот уже не понимал, какая кандидатура на роль воспитательницы дочери будет наиболее подходящей. — На кого-нибудь более веселого, и чтобы не кривила рожу при виде детей монгрелов, — ответил Катце. Позиция воспитательницы была ему неприятна. — Хорошо, — согласился Рауль, — а кто ее будет искать? — Поручи это дело Самитцу, я думаю, лучше него никто не справиться, — не успел мужчина это произнести, как тот появился в дверях. «Легок на помине». — Аврора, — с загадочным видом произнес фурнитур, — Эниф приготовил для тебя замечательных монстриков, — сообщил он. — Какой Эниф? Тот самый? — приподнявшись на подушках, переспросил Рауль. — Да, именно он, господин Ам. Он держит кондитерскую лавку в Кересе и печет очень вкусную сдобу, — подтвердил Самитцу. — Как у папочки в лаборатории? А шоколадные паучки будут? — Аврора явно заинтересовалась. Глазки орехового цвета засветились неподдельным интересом. — И паучки и осьминожки, — хитрый фурнитур знал, в отличии от дипломированной няни, как заинтересовать ребенка. — Я не хочу осьминожку! У папы в лаборатории живет одна, мы с ней разговариваем, вот так! — радостно сообщила Аврора Катце и быстро зашевелила пальчиками. — Мы с ней дружим, не надо осьминожек. — Я перепутал, — Самитцу быстро признал свою ошибку, — там карамельные червячки. — Ты водишь Аврору в Гардиан? — еще одна тайна Рауля Ама была раскрыта. — Я стараюсь с детства формировать ее интересы и не показываю ничего такого, что могло бы ее напугать, — Блонди закусил губу. — Что плохого в том, что я беру ее на работу? «Ничего страшного… Паучков демонстрирует только маленьких, мутантов лишь заспиртованных. Он наверняка спит и видит, как Аврора вырастет и станет вместе с ним разводить этих монстров», — Конечно ничего, любимый, — поспешил успокоить Катце разволновавшегося супруга, — если ты считаешь, что ее это развивает. — Аврора осваивает язык разумных осьминогов, — объяснил Рауль. — Помнишь самочку, которую я вывел для планеты Океан? Я считаю, что общение с ней для нашей дочери более полезно, чем драки с детьми монгрелов из-за игрушек непонятного предназначения, — Блонди не на шутку разволновался… — Я поспорил с Апельсином, что он съест суп быстрее тебя, Аврора — продолжал демонстрировать свои педагогические таланты Самитцу. — А почему он со мой не разговаривает никогда? — с подозрением спросила малышка, слезла с кровати родителей и, забрав с собой часы папы Катце, позволила фурнитуру взять себя за руку и вывести из комнаты. — Потому что он — волшебный кот и говорит только со мной, — их разговор все еще был слышен из коридора. — Передай ему тогда, что я съем суп быстрее него, — в ребенке проснулся дух соревнования. — Ты ему сама скажи, он хоть молчит, но тебя понимает, — Самитцу удалось таки без скандала заманить маленькую хозяйку за обеденный стол. — А ты мне расскажешь сказку про бледную поганку, как мальчик ее съел и отравился, а потом его отвезли в больницу? — Катце, слушая разговор, по звукам, доносящимся из фурнтурской, а именно там чаще всего ела маленькая Аврора, понял, что Самитцу держит его дочь на коленях и кормит из ложки. «Чем педофил отличатся от педагога?» — мужчина вспомнил старый террианский анекдот, правильный ответ на которой звучал так: «Тем, что первый действительно любит детей». «Он так легко с ней ладит? Самитцу вырос на Амои, мало ли что. Хорошо, что он кастрированный» — мысль, пришедшая в голову бывшему фурнитуру, не показалась ему кощунственной. Когда Катце думал о благополучии Авроры, все его выработанные до этого жизненные принципы летели в мусорную яму. «Интересно, о чем они еще говорят?» — мужчина прислушался к разговору за столом. — Аврора, режь паучка ножиком, иначе испачкаешься в шоколаде. — А мне хочется отрывать ему лапки. А Эниф породистый? — Да, папочка Рауль хотел выдать за него замуж тетю Мимею, но потом нашел ей мужа получше, — скармливая очередную порцию еды Авроре, Самитцу продолжал заговаривать ей зубы. — Не такого толстого? — поинтересовалась девочка. — И гораздо более красивого и богатого. Когда ты вырастешь, твои папочки тоже найдут тебе хорошего жениха, — педагогические приемы фурнитура были гораздо тоньше, чем у Белинлды. — Видишь, Апельсин, я съела суп быстрее тебя — радостно сообщила Аврора коту. «И придет же в голову всякая чушь» — Катце закрыл дверь в спальню, ему было стыдно, что он заподозрил Самитце в каком-то особом интересе к своей дочери. — Рауль… — обратился, было, мужчина к супругу, но тут же осекся и замолчал. Обхватив подушку руками, с мечтательной улыбкой на губах, Блонди крепко спал. Конец адюльтера. — Они опаздывают, — Катце сидел в ресторане, расположенном в Эос и ждал Рауля, который должен был приехать вместе со своим любовником, для того, чтобы все они втроем могли встретиться и поговорить. «Рауль, мы, конечно, можем оставить все, как есть. Но подумай сам, сколько дополнительных возможностей откроется, если мы познакомимся», — мужчина массировал любимому плечи накануне вечером, и тот окончательно согласился с доводами супруга. — Они опаздывают уже на пять минут, — господин Бенийро посмотрел на часы. С тех пор, как Рауля похитили, Катце, очень волновался, когда любимый задерживался. Мужчина уже собирался звонить супругу, когда тот появился в дверях. Один. — Добрый вечер, Катце — Блонди выглядел растерянным и обескураженным. Внешне это мало проявлялось, но господин Бенийро, изучивший своего любимого вдоль и поперек, прекрасно научился определять его состояние. — Извини, что опоздал, — Рауль обнял и поцеловал вставшего, чтобы его поприветствовать, супруга. А затем сел за столик, взял меню и начал крутить его в руках, словно не умел читать и не знал, что с ним делать. «Ты один?» — этот вопрос Катце задавать не стал, было очевидно, что Рауль приехал без спутника. «Интересно. Что произошло?» — у мужчины были предположения, но озвучивать он их не стал. — Господа уже определились с заказом? — к столику подошел официант. Он прекрасно знал, кто перед ним, более того, был сотрудником службы безопасности Эос, но, согласно инструкции, обращался обезличенно. Ни Катце, ни Раулю не нравилось лизоблюдство, а как их зовут, и какие посты они занимают, супруги помнили и без подсказок. — Да, то есть, нет…- Блонди выглядел потерянным и был чрезвычайно рассеян. «Что на этот раз случилось?» — господин Бенийро видел, что Рауль находится явно «не в своей тарелке». — Мы еще не определились, мы Вас позовем, спасибо — Катце взял инициативу в свои руки. Гарсон исчез так же быстро, как и появился. — Рауль, — мужчина накрыл ладонью пальцы Блонди. Те были холодными. — С тобой все в порядке? — Мы встретились в клубе, — Рауль начал рассказывать. — Все было хорошо. Я сказал ему, что мой постоянный партнер согласен на отношения втроем. Он обрадовался. — Обычно многословный, склонный читать нотации Блонди с трудом выдавливал из себя фразы. — Мы сели в машину и уехали из клуба. Он оставался в темных очках. Попросил меня снять маску. Я это сделал. После чего он резко затормозил и сказал, что забыл в клубе кредитную карту. Мы вернулись. Он вышел из машины. Я ждал его пятнадцать минут. После чего, пошел узнать, где он. Администратор мне ответил, что он заказал такси и уехал в космопорт, — господин Ам замолчал. Катце понимал, что его любимый сейчас не перенесет ни сочувствия, ни жалости. Трусливый партнер по БДСМ играм унизил Первого Консула Амои так, как Катце не удалось за три года издевательств и насмешек. В душе Президента ОФП родилась холодная ярость. — Он сбежал. Так легко от меня отказался, — констатировал Рауль. — Он испугался, — произнес Катце спокойным голосом, тщательно следя, чтобы в нем не было ни жалости, ни сочувствия. — Знаешь террианскую пословицу про золотого льва? — спросил мужчина после некоторого молчания у сидящего с выражением «маски покера» на лице Блонди. — Увидишь золото — не заметишь льва, увидишь льва — не заметишь золота. — Мне противно вспоминать, как он до меня дотрагивался. Мне противно думать, что он дышал со мной одним воздухом. Я хотел бы, чтобы его вообще не было, — Рауль выговорился, и к нему стали возвращаться обычные эмоции. Господин Ам был сейчас, пожалуй, более откровенным, чем когда-либо. Никогда еще Блонди открыто вслух не желал никому смерти. — Забудь про него, любимый, — Катце взял ладонь Рауля в руку, поднес ее к губам, немного наклонился и поцеловал белоснежное запястье. Подобные слова, произнесенные Президентом ОФП, еще со времен диллерства на Черном Рынке Амои несли в себе совершенно особый смысл. «Считай, что его больше нет». — Он испугался не меня, он испугался тебя, Катце, — констатировал Блонди. — Никто не захочет переходить тебе дорогу. От меня отказался Пауль Кочо, лишь увидев твою тень в оранжерее, от меня отказался этот… — Рауль не мог подобрать нужного определения. — Малодушный тип, — подсказал ему Катце. — Ты мне льстишь, — улыбнулся мужчина. — Эта гора тупых мускул, — наконец-то он мог дать волю своему сарказму, — до смерти перепугалась, что ты, глава Гардиан сотрешь ему память и превратишь в идиота. — Но ты ведь не боялся, тогда, когда я… — Рауль опустил глаза. — Я попытался бы заполучить тебя, даже если бы знал, что у меня есть один шанс на миллион. Влюбленные люди склонны совершать поступки, которые могут угрожать их карьере, свободе, благополучию и даже, жизни, лишь бы добраться до объекта своего обожания, — Катце в глубине души был доволен, что ситуация с мавром сложилась подобным образом. По крайней мере, Рауль вновь почувствовал разницу. — А я никогда ничего подобного ради тебя не делал, — у Блонди начался приступ самобичевания. — Ты женился на мне на глазах всей Танагуры, этого вполне достаточно, — поспешил успокоить любимого Катце. — Но Ясон тоже женился на Рики, — Рауль продолжал себе критиковать. — Так Юпитер создавала вас друг другу в пару, но немного перестаралась, и вас обоих потянуло на монгрелов, — клин-клином вышибают. С чернокожим любовником из БДСМ клуба все стало ясно. «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Новый же, насколько Катце изучил своего Блонди, у того если и должен был появиться, то очень нескоро. Слишком сильное разочарование перенес Рауль и вряд ли захотел бы наступать на те же грабли, связываясь неизвестно с кем. Поэтому мужчина подкинул любимому тему, которая могла бы отвлечь от грустных мыслей. — Я догадывался, — зеленые глаза широко распахнулись. — Я же полностью изучил память Лямбды-3000. Она надеялась, что вы станете любовниками, но не смогла учесть влияние на ваше с Ясоном поведение человеческой составляющей, — добавил Катце. — У меня небольшой отпуск, примерно полторы недели, — мужчина резко перевел разговор на другую тему, — надеюсь, вы с Авророй составите мне компанию? Я хотел бы полететь с вами на Лагуну. Помнишь, как мы там танцевали, Рауль? — господин Бенийро пользовался смятением супруга, понимая, что тот ему сейчас ни в чем не откажет. — Я сделаю это с огромным удовольствием, Катце, — если Блонди и оказался жертвой манипуляции, то он этого не заметил. «Громилоподобный представитель негроидной расы сбежал, как заяц, но, наверно, не стоит каждому обладателю квадратной челюсти приписывать такие достоинства, как храбрость и честь. Хорошо, что это не длилось долго. Слава Юпитер, что я его больше никогда не увижу» — Рауль был уже рад тому, что его адюльтер закончился, и ему не надо общаться с ничтожеством. Единственная мысль, которая портила настроение Блонди была: «Катце теперь меня не за что будет меня пороть».