Домино, зеркало, негатив.

Тайное и явное. Четыре месяца спустя. — Дамы, господа! — собравший пресс-конференцию Катце Бенийро смотрел на журналистов почти ласково и лучезарно им улыбался. — Я готов поделиться с Вами двумя новостями. Одна хорошая, а какая вторая — вам решать, — Господин Президент ОФП позволил себе смешок. — В нашей межпланетарной семье прибыло, — многие присутствующие уже знали, в чем дело, и в зале раздались аплодисменты. — Господа, я еще ничего не сказал… — Катце явно наслаждался ситуацией, слушая одобрительный смех, доносившийся из зала. — Император планеты Саньин, его Величество, Людвиг Двадцать Второй, лично прибыл к нам на Нару, чтобы открыть Консульство. Мной и им подписан договор о сотрудничестве в сферах торговли и образования, а, также, положено начало тому, чтобы Сеньин и его доминионы стали полноправными членами ОФП. Прошу любить и жаловать, — господин Президент представил всем сидевшего рядом с ним красивого одетого в адмиральский мундир молодого человека. — А еще… — господин Бенийро поднял руку, чтобы остановить радостный шум в зале и пресечь преждевременные аплодисменты, — я хочу сообщить Вам, господа, что принял решение баллотироваться на второй президентский срок и очень рассчитываю на поддержку каждого из Вас… «Теперь можете хлопать», — сидевший за столом Катце с удовольствием наблюдал, как зал утонул в овациях. Люди вставали и хлопали стоя и не только люди. Конечно, не все было так радужно. Имелись у действующего Президента и противники. Лояльную Катце парламентскую фракцию как только не называли: и кликой «Бизонов», и партией войны, и Амойскими выскочками, но серьезных аргументов у злопыхателей не было и ставленника, который смог бы составить конкуренцию господину Бенийро на выборах — тоже. Присоединение высокоразвитой, придерживавшейся до этого политики изоляции Саньин к Объединенной Федерации Планет стало серьезной заявкой на успех в начале предвыборной компании действующего Президента. А очень дешевые энергоносители и снизившаяся стоимость межпланетных перевозок и, как следствие, возможность большей миграции рабочей силы, делали его позиции практически непоколебимой. Поддержка же присутствующих в зале героев межпланетных войн, укрепивших позиции гуманоидов в космосе, создавали Катце Бенийро имидж победителя, который не только обещает, но и делает, повышая уровень жизни граждан и подданных планет и планетарных образований, входящих в ОФП. Мужчина еле сдержался, от того, чтобы подмигнуть сидевшим в зале Гаю, Раулю, Рики Дарку, Ясону Минку, Бьерну Гахану и, прикинувшемуся журналистом, Кину Широи. Джессика же к популярности не рвалась и не соизволила явиться вообще. «К переезду на Саньин готовится, наверно», — мисс Коннор назначили Послом ОФП на эту планету, с полного одобрения ее императора, Его Величества Людвига Двадцать Второго. «Ничего удивительного, учитывая то, что она перекусала всю его стражу и вынесла из тюрьмы, где его содержали, по непроходимой скале на собственных закорках», — слушавший аплодисменты Катце знал всю подноготную этой истории. Он ее создал. — Мисс Коннор, — он вспоминал их первую встречу. — Я хотел бы употребить Ваши таланты по организации «многоходовок» во благо ОФП. Существует крупное межпланетарное образование под протекторатом императорского дома, правящего на планете Саньин. Оно несколько веков придерживалось политики полной изоляции, но, в качестве исключения, отпускало некоторых своих подданных развлекаться на курорты планет, входящих в ОФП. Однако, недавно пришедший к власти император Людвиг Двадцать Второй пошел на сближение с Федерацией и даже открыл посольство на Амои. Не всем это понравилось. Его родной брат, Карл Валерий Людвиг, с помощью реакционеров узурпировал власть, арестовал законного императора и заточил в тюрьму, обвинив в том, что тот убил их отца Людвига Двадцать Первого. Так же Карл отзывает из Танагуры Посла Бьерна Гахана, к которому испытывает противоестественную страсть, — при этих словах господина Бенийро глаза Джессики расширились от удивления. «Что же это должна быть за страсть, чтобы господин Бенийро признал ее противоестественной?» — Карл Людвиг обожает пытать людей каленым железом, — объяснил Катце. — Про смертельные случаи мне ничего не известно, но после игрищ с ним многие его в буквальном смысле этого слова «одноразовые» партнеры были госпитализированы, — Катце рассказывал то, что знал. — В общем, Джессика, перед Вами стоит задача, разработать план, который Вы потом вместе с Бьерном Гаханом воплотите в жизнь. Наши цели: Парламент Саньин должен признать Карла Валерия Людвига недееспособным, а его показания против брата — бредом сумасшедшего. Бьерн Гахан должен остаться цел и невредим, по крайней мере, не покалечен безвозвратно. Людвиг Двадцать Второй должен вернуться к власти и подписать с ОФП договор о долговременном сотрудничестве. Если у Вас все получится, полетите туда Послом и Вам больше не нужно будет никого убивать. Я же, со своей стороны, забываю о Вашем участии в событиях на Паук и мы больше никогда не возвращаемся к этому вопросу. Что скажете, мисс Коннор? — Я в деле, — Джессика согласилась сразу. В конце-концов, у всего есть своя цена. У свободы — тоже. То, что потребовал от нее Катце, было справедливо. И задача стояла интересная.

***

— Идеально было бы подсыпать психотропное вещество, которое заставило бы Карла Валерия впасть в психоз именно во время парламентских слушаний о признании Людвига виновным в убийстве родного отца… — размышлял вслух Бьерн, сидя в своих апартаментах на Амои. — Можно подобрать вещество, которое действует спустя несколько часов после приема… — добавил Рауль Ам, о чем-то размышляя. — Или способно содержаться в высокой концентрации в слюне. Поцелуешь его, Бьерн, во время ночи любви, — Кин, развалившись на диване с наглой мордой и попивая шампанское, иронизировал, — а потом противоядие выпьешь. — Вам бы такую ночь любви, господин майор… — Рауль бесился и обращался к любовнику мужа, которого был вынужден терпеть, нарочито официально. Мало того, что его любимому лорду Гахану предстояла встреча с маньяком, так этот… хамелеон, еще и глумится! — Так я не против… — Кин с недовольным лицом скосил глаза на Катце. — Ты. Туда. Не полетишь! — господин Бенийро был категоричен. Майор Широи рвался лететь на Саньин вместе со своей подругой, чтобы помочь ей. А Рауль Ам, принявший на себя полномочия главы Центрального Военного Госпиталя на Наре и получивший полный доступ к его архивам, объяснил супругу, что полет на Саньин может стать для майора Широи последним заданием. Что, несмотря на все свое обаяние и высокий уровень регенерации, тот не сможет повлиять на сексуальные предпочтения Карла Валерия, а долгое нахождение в жарком помещении и пытки каленым железом с дальнейшим вытаскиванием жертвы на тридцати пяти градусный мороз, который стоит сейчас в столице Саньин, приведет к необратимым дегенеративным процессам в легких Кина и его гибели. — Зачем ты рассказал мне про это? Ведь он мог улететь и больше никогда не вернуться, «и ты избавился бы от него раз и навсегда», — спросил Катце, выслушав речь своего супруга. — Рядом с этим генетически модифицированным разумным самцом ты становишься эмоционально стабильным, — ответил Рауль ему после некоторого молчания. — Ты же спасаешь Бьерна, а я спасаю его… — больше Блонди сказать ничего не успел, так как его схватили в охапку, поцеловали и утащили в постель… Но одно дело разговоры за спиной, а другое — видеть эту противную, наглую рожу! Мистер Широи Блонди раздражал, а смотреть на его зеленые, точно такие же, как у него, Рауля, глаза и золотистую вьющуюся кольцами гриву, было невыносимо. «Подделка Юпитерова!» Дискуссия, тем временем, набирала обороты. — Ты думаешь, я не смогу так ему голову заморочить, чтобы он меня не пытал?! — опытный шпион был возмущен гиперопекой господина Президента. — Судя по всему… сможете… — произнес Рауль с нескрываемым сарказмом, переводя взгляд с мужа на его любовника. «Чья бы корова мычала!» — Кин посмотрел сначала на господина Ама, а затем на Лорда Гахана и, глядя в глаза супругу Катце, пошло толкнул кончиком языка в свою щеку изнутри, подмигнул Блонди и залпом допил шампанское. — Но я настаиваю. Мне страшно отправлять Джессику одну к этому маньяку… — Господин Широи, — голос Рауля сочился ядом. — Я понимаю, в Вас сейчас говорит голос Ваших предков с планеты Океан, готовых сражаться за самок своего клана до последней капли крови, но мисс Коннор способна позаботиться о себе… — Посмотрел бы я, как ты запел, если бы дело касалось твоей родной дочери! — разговор начал переходить на повышенные тона… «Как у них все по-семейному, просто кухонный скандал». — Так! Все замолчали! — Джессике Коннор надоел этот балаган. Они собрались все вместе, чтобы обговорить детали плана по ликвидации оппозиции на Саньин и возвращению Людвига Двадцать Второго к власти, а не переругаться. — Мы уже все обсудили. Кин, если ты погибнешь по моей вине, я себе этого не прощу, — она была категорична. — Будешь сидеть на Наре и следить, чтобы эти двое, — она указала на Катце и Рауля, — друг друга не убили, пока Бьерн будет находиться вне зоны доступа. Я не думаю, что Карл Валерий позволит ему вести телеконференции с господином Амом. — Бьерн, Вам, так или иначе, придется подсунуть Карлу психотропное вещество, чтобы на парламентских слушаниях тот был полностью невменяем. Благодаря тому, что Саньин была конституционной монархией, суд над Людвигом Двадцать Вторым и коронация Карла были невозможны без одобрения Парламента. — И никакого опасного секса с ним. Заявите, что труп — плохой свидетель. Ему твои показания нужны. Не полный же он идиот… — девушка выдохнула. — Я в это время кусаю лорда Вайартера — главу реакционеров, после чего вызволяю из тюрьмы Людвига, который появляется в Парламенте и выгодно смотрится на фоне своего уже буйного к тому моменту братца-психопата. После чего остальных заговорщиков отправляем в тюрьму, Карла в психушку, а Людвига на трон. Я предлагаю ему сотрудничество с ОФП. Все просто и ясно. Возражения имеются? Она оглядела пеструю сидевшую перед ней компанию. Возражений не было. План был прост, понятен и легко осуществим.

***

Удивительно, но все прошло, как по маслу. Без срывов и накладок. Бьерн умолял по межпланетной связи брата не делать ничего плохого своей семье и пообещал бросить Рауля и вернуться к Карлу. Вылетел лорд Гахан с Джессикой на борту и по ее совету прибыл на свою планету абсолютно пьяным, но перед этим он принял антидот от яда и сам яд, который на момент приземления в высокой концентрации содержался в слюне Бьерна. Узурпатор, увидев кузена полностью деморализованным, даже не стал отдавать приказ о таможенном досмотре корабля лорда Гахана, откуда мисс Коннор, спрятавшаяся в ожидании обыска, когда ангар опустел, без труда выбралась. Конечно, дорвавшись до того, о ком столь долго мечтал, Карл не сдержался — связал Бьерна, подвесив за руки к потолку, избил тростью, после чего несколько раз подряд изнасиловал, при этом целовал в губы. Но пытать каленым железом не стал. Все же, полным идиотом Карл не был и опасался, что его красивый гулящий кузен из-за страха за собственную жизнь, наплюет на семью и не даст нужные показания в Парламенте. А без его решения власть Карла не была легитимной. А лорд Гахан терпел, делая вид, что ему все нравится, представляя себе Рауля в золотых плавках, ищущего к нему с улыбкой по подиуму. Сам того не зная, он был наказан ревнивым любовником точно так же, как и Блонди Катце за тот свой променад. Тем временем, пока узурпатор, потеряв бдительность, предавался любовным утехам, Джессика освободила Людвига. Поднявшись по отвесной стене тюрьмы она, обладая вовсе не человеческой физической силой, выломала решетку на окне его камеры (хотя могла разрезать ее лазерным ножом), выдавила кулаком пуленепробиваемое стекло и уселась на подоконнике. Увидев свою спасительницу, Людвиг решил, что сходит с ума. Он даже упирался, считая, что его отравили и он хочет выброситься из окна. Но галлюцинации не носят у себя на закорках двухметровых мужчин по отвесным стенам. Его Величеству было очень страшно, у него кружилась голова, и он крепко-крепко зажмурил глаза. То, что он свободен, Людвиг осознал лишь тогда, когда занял собственные апартаменты, забравшись туда все так же, через окно, поскольку все двери в них были опечатаны. — Кто Вы такая? — спросил он у Джессики, та ему все объяснила. Что действует она по приказу Катце Бенийро, который является Президентом ОФП. Что Карл грозил физической расправой Первому Консулу Амои Раулю Аму, который одновременно является любовником Бьерном Гахана и супругом Президента ОФП. И поэтому ей, Джессике Коннор, поручили организовать ликвидацию Карла Валерия. И что в то самое время, когда они разговаривают, Бьерн травит узурпатора свой слюной, в которой содержится препарат, что полностью отключит завтра на заседании Парламента сдерживающие центры мужчины и тот начнет вести себя неадекватно. Затем Джессика спросила у Людвига, куда его переправить. Лучше всего - в такое место, где можно собрать все верные свергнутому императору силы, но недалеко от столицы. Чтобы, когда Карл начнет чудить в Парламенте, Людвиг потребовал признать брата недееспособным, а все показания против себя и третьих лиц — сделанными под давлением и не имеющими юридической силы. А так же попросила назвать имя поддержавшей узурпатора авторитетной личности, после ликвидации которой сторонники государственного переворота впадут в панику. После чего Джессика передала Людвигу написанное на пергаменте и заверенное личной печатью Президента ОФП Катце Бенийро послание, где последний предлагал императору открыть Посольство на Наре и присоединиться планетарным образованиям, находящимся под протекторатом планеты Саньин, к Объединенной Федерации Планет, хотя бы, в особом статусе. — У Катце выборы на носу, Ваше согласие поможет ему победить, — это соответствовало истине, поэтому Людвиг Джессике поверил. На следующее утро высокопоставленного пленника не досчитались в камере. А еще один генерал мирно умер в своей постели от сердечного приступа. На Парламентских слушаниях впавший в неистовство Карл Валерий залез на кафедру и проорал во всеуслышание: — Это я отца убил! Это я все придумал! Мы все когда-то были ангелами, и если Вам это надо доказать, я выжгу вам крылья на спинах каленым железом и эта шлюха будет первой! — Карл указал пальцем на Бьерна. — Простите господа, мой кузен невменяемый, — грустно констатировал факт лорд Гахан. — Он угрожал расправой над моей семьей и заставил оклеветать императора Людвига Двадцать Второго, который ни в чем не виноват. Вы поддались обаянию безумца… — Карл обещал убить моего мужа и изнасиловать нашего сына! — ревела девица, из-за которой якобы когда-то начался весь сыр бор, и которая также должна была выступать свидетельницей вероломного убийства. В зале заседаний Парламента поднялся гвалт. Карл полностью потерял контроль над собой, грозил всем подряд, а затем стащил с себя штаны и начал ссать прямо на пытавшихся его утихомирить парламентариев с кафедры. Его сторонники, поняв, что запахло жареным, узнав о смерти генерала, поддержавшего Карла и о том, что Людвиг больше не находится под стражей, попытались покинуть здание Парламента, но на выходе из него были арестованы представителями полиции, сохранившими верность свергнутому императору. Людвиг Двадцать Второй вошел в Парламент одетый, как должно, при всех регалиях, поклялся в том, что невиновен, тут же объявил амнистию тем, кто оказался втянут в заговор по недоразумению, и просил пожалеть своего сумасшедшего брата Карла, который бросился на него с кулаками. — Как же я тебя ненавижу! Несчастного увезли санитары. Людвигу Двадцать Второму устроили овацию. Мир и законность были восстановлены. На следующий день Император назначил Джессику Послом ОФП на планете Саньин, так что она добилась того, о чем всегда мечтала — жить спокойно, достойно и никого не убивать, а так же заявил о присоединении метрополии и всех доминионов к ОФП. Реакционеры были так напуганы, что никто не возражал. Эра изоляции закончилась. Ликовали все. Людвиг, вернувший себе свободу и власть. Джессика, которая стала послом. Катце, который теперь был уверен, что выиграет выборы. Рауль, у которого наладились отношения с мужем и к которому возвращался его любовник, целый и невредимый. И лишь Кин был мрачнее тучи. Ладно, Катце не отпустил его на Саньин. Но это еще не все. Господин Бенийро наложил президентское вето на его, майора Широи, очередное задание. И тогда Кин взорвался. — Блядь! Я тебе кто? Одалиска?! Трепетная барышня?! Почему твой Рауль, как выводил мутантов, так и выводит, наукой своей занимается, а я должен сидеть возле твоей жопы?! Я, еб твою мать, кадровый офицер, а не содержанка! Как я буду зарабатывать на свои корабли для гонок в метеоритных роях? — Жопой своей будешь зарабатывать, как обычно! — наорал на него в ответ Катце, не понимавший, как тот, кто ему признавался в любви и вроде как, искренне его любит, хочет выполнять очередное задание, где ему придется ложиться, или иметь объект ликвидации. — Только платить за тебя будут не они, а я один! После чего получил по морде, ощутимо так получил. — Ты правда думаешь, что я с ними со всеми ебусь? Тогда тоже найди себе первого попавшегося и жопу ему подставь, если у твоего Рауля на тебя не стоит. Иди на хуй! — Кин обиделся и улетел на Океан, где на него не распространялась юрисдикция ОФП. Остыв, Катце понял, что Кин был прав, что агент Широи привык жить определенным образом, и не надо было так на него давить. Что его, Катце, поведение, явилось чистой воды эгоизмом. Господин Президент выбрал себе промежуток в рабочем графике и под насмешки Рауля, который ждал Бьерна и поэтому стал очень нервным, полетел на Океан мириться.

***

С голыми руками к Кину Катце явиться не рискнул, а приготовил сюрпиз. Но показывать сразу не стал. А то обиженный и оскорбленный Широи сказал бы: «Не надо мне от тебя ничего!» И уговаривай его потом. Телефон у Кина был включен, но звонки от господина Бенийро он не принимал. «Отлично», — Катце ничего не оставалось, как поселиться на одной из предназначенных для сухопутных разумных существ плавающих платформ в гостиничном номере и, в прямом смысле этих слов, ждать у моря погоды. То есть, когда упрямый майор успокоится, решит сменить гнев на милость и соизволит принять его, президента ОФП, в своей подводной резиденции. Делать в ожидании мужчине было абсолютно нечего. Поэтому он порыбачил, понырял с аквалангом, покатался на подводном катамаране, а вечером пошел в ресторан, где на этот раз соревновались арфисты. Такое зрелище мужчина видел впервые в жизни. За панорамным стеклом огромного батискафа, которым, по сути, являлся ресторан, переливаясь всеми цветами радуги шевелил щупальцами маленький осьминог, а за его спиной находились его огромные собратья, которые, очевидным образом, охраняли недоросля-осьминога. «У них с Кином одна мать», — Катце вспомнил, что любовник рассказывал ему про свою жизнь. «Значит — это местный наследный принц. Возможно, и Широи здесь скоро появится» — развлечений для людей на Океане было немного. Хотя, фанаты подводной рыбалки с этим никогда бы не согласились. Здесь находился их персональный рай. Пока господин Бенийро рассуждал подобным образом, арфисты начали играть друг за другом, воспроизводя очень красивые мелодии, глядя на «танцующего радужного» осьминога, словно в ноты. «Это он так поет для них?» Самому лучшему исполнителю под конец вечера принесли огромную жемчужину. «Ты зачем сюда прилетел? Тебе импичмент необходим? Хватит отираться возле моего дома!» — в конце вечера Президенту ОФП пришло на коммутатор сообщение. «Волнуется за меня…» — мужчина улыбнулся «Мне по херу», — ответ Катце был лаконичен. «Пока не помирюсь, отсюда не улечу. Если надо будет, подам в отставку», — отправил он еще одно сообщение вдогонку. «Через двадцать минут садись в гоночный аэромобиль-амфибию синего цвета», — сердце майора, наверно, дрогнуло. Или он решил, что у Президента ОФП на почве странных чувств крыша поехала, и Широи решил убедиться в этом лично. Катце улыбнулся. Половина дела была сделана. Доступ к телу он получил, остальное — дело техники. Уговорит как-нибудь, заболтает.