Домино, зеркало, негатив.

***

— Привет… шантажист, — половину лица Кина закрывали солнцезащитные очки. Майор Широи поздоровался с любовником, как не в чем ни бывало, словно и не улетал от того на другую планету. Но Катце не обманул его обманчиво добродушный вид. Разговор предстоял тяжелый. И он думал, как бы правильнее его начать. Конечно, можно было притянуть Кина к себе и поцеловать и, скорее всего, они бы быстро помирились до следующей ссоры, так как проблема оставалась. Господин Бенийро не хотел, чтобы его любовник продолжал заниматься шпионской и диверсионной деятельностью, он не желал ни с кем делить того, кто стал ему дорог. Это было по детски, неумно, эгоистично, но Катце ничего не мог с собой поделать. — Извини, я не должен был тебе это все говорить, — мужчина изначально решил повиниться. — Да нет. Ты был абсолютно прав, — Кин не собирался прикидываться невинной жертвой. — Половину своих денег я заработал жопой, а другую половину хуем, и почти все их я просаживаю на гонках в астероидных роях. На последних я даже занял шестое место, — молодой человек оттянул мочку уха, в которое была вдета золотая с изумрудом серьга. — А Ичиго, муж начальника службы безопасности Эос прилетел вторым, — добавил Кин с досадой. — Он этого синеволосого периодически побивает… — Он про это рассказывает? — господину Бенийро стало неприятно, речь шла о человеке-черепахе, одном из похитителей Рауля. — Нет, я сам видел, как он супругу пощечину залепил. В Элите Танагуры все мазохисты или через одного? — майор Широи не мог не поддеть супруга Президента ОФП. — Пятьдесят на пятьдесят, — Катце рассмеялся. С Кином ему было легко и хорошо, поэтому совсем не хотелось рисковать его жизнью и с кем-то им делиться. — Мне, в отличие от Джессики, нравится моя жизнь. Мне нравится соблазнять, интриговать, манипулировать и убивать, — на этой мажорной ноте майор Широи включил двигатель, разогнался над океанской гладью и взлетел. «Интересно, как он здесь ориентируется? Солнце в зените, небо голубое, внизу вода…» — господина Бенийро не покоробило признание любовника, мужчина прекрасно знал, что тот из себя представляет. Кина не переделать, ученые хорошо постарались над его созданием, но компромисс надо было найти. — Я скажу тебе то, что ты слышал сотни раз в своей жизни, — Катце не обманывался, но решил говорить все прямо, не допуская тех же ошибок, что и с Раулем в свое время. — Я в тебя влюбился и это надолго. Мысль о том, что кто-то кроме меня тебя будет обнимать и целовать, какой-нибудь урод, пусть даже красивый, для меня невыносима. Мужчина смотрел, как на губах Кина после этих его слов появилась довольная, даже самодовольная улыбка. Золотые кудри, забранные в хвост, загорелая шея и одуряющий запах кожи. Хотелось обнять любовника и никуда от себя не отпускать. Катце понимал, что это все обман, химера, подделка Юпитерова, как ругался Рауль. (Муж ревновал, это было приятно). Мужчина знал, что на самом деле майор Широи — альбинос с прямыми волосами, а то, что он видит — это подстройка под него, очередного любовника бессердечного существа, которого он, Катце, находясь в отчаянии, неосторожно как-то раз впустил в свой дом. Но что сделано, то сделано. — Катце, — голос Кина стал проникновенным и мягким, от него в буквальном смысле этого слова мурашки бежали по коже. — Я тебе не буду говорить, что я тебя люблю, потому что все, кому я в ней признавался, умирали через некоторое время. А тебя убивать я не хочу и не буду, — молодой человек начал снижение и через некоторое время аэромобиль-амфибия погрузился под воду, двигаясь в тоннеле из освещаемых мощными прожекторами кораллов. — Я слишком истрепал это слово для того, чтобы оскорблять тебя подобными откровениями, — майор Широи говорил абсолютно серьезно. — Ты единственный в моей жизни партнер, с которым я вступил в отношения не по работе, а по собственной инициативе и которого я не хочу ликвидировать. Мне хочется, чтобы ты жил. Мне плохо, когда тебя нет рядом со мной, — продолжил Кин. — Ты первый и единственный гуманоид, которого я привел в свой дом, — они подлетели к огромной стоящей под толщей воды полусфере. — Добро пожаловать ко мне в гости, — улыбнулся майор Широи, снимая очки, вплывая на аэромобиле в шлюз, чьи переборки открылись, как ворота. Дом Кина оказался типичным холостяцким жилищем, вернее — необычным, потому что вряд ли где-то еще можно было увидеть куполообразную студию для проживания одного человека величиной с самолетный ангар, окнами в котором служили стрельчатые «аквариумы», поскольку помещение располагалось под толщей воды. Никаких комнат или перегородок, в туалете даже дверь не была предусмотрена, минимум мебели — широкая кровать, пара кресел, компьютерный стол, кухня со всем необходимым. Единственным исключением являлся длинный шкаф, шедший вдоль одной из стен — в каждой отдельной его секции лежали, казалось бы, непонятные вещи: колба, полотенце, кольцо с изумрудом, кусочек битого стекла, кофейная чашка… Некоторые экспонаты этой странной коллекции были очень ценными, а другие стоили не больше обычного мусора и им и являлись. Складывалось ощущение, словно какой-то клептоман тащил домой свои трофеи. Трофеями они и были. Оглядывавшийся по сторонам Катце это понял. — Это то, о чем я подумал? — спросил он у Кина. Одно дело знать, чем занимался его любовник, а другое — видеть все своими глазами. — Да, люблю забрать что-нибудь на память, — майор Широи подтвердил догадку своего гостя и улыбнулся так, словно они разговаривали о погоде. — Кофе будешь? — спросил молодой человек у Катце. — Да, спасибо, — мужчина опустился в одно из кресел, то оказалось неожиданно удобным. «Интересно, если бы он захотел меня сейчас отравить, что бы он оставил на память: чашку или ложечку, а, может быть, блюдце?» Господин Бенийро не сомневался, что, пожелай Кин его убить, то обставил бы все самым лучшим образом. Сколько таких случаев: ушел человек нырять с аквалангом, не всплыл и даже тела не нашли? Тысячи. Конечно, потом майора Широи ждал бы сюрприз. Мужчина смотрел на спину стоявшего лицом к кофеварке любовника. Тот, почувствовав взгляд Катце, обернулся к нему: — Я никогда не планировал хранить в том шкафу хоть что-то связанное с тобой, — Кин правильно угадал ход мыслей своего гостя. — Угощайся, — молодой человек поставил перед Катце чашку с кофе, — он не отравленный. — Почему? — разговор пошел совсем не так, как господин Бенийро планировал. — Что, почему? — Кин устроился в кресле за столом рядом с Катце. — Почему именно я? — мужчина сам испугался того, что спросил. Президент ОФП был очень скрытным закомплексованным параноиком и тут вдруг начал говорить начистоту. «Что это со мной?» — пытаясь привести мысли в порядок, Катце смотрел на проплывающую мимо стрельчатого иллюминатора рыбу, та была буро-красная, полосатая и лениво шевелила хвостом. — Ты меня спас, — майор Широи назвал самую первую причину. — Меня могли отдать под трибунал за самоуправство, де я там кого-то обворовал, использовал задание в личных целях. А ты меня отмазал, шантажировать не стал. У тебя были все рычаги заставить меня на себя работать просто так, а вместо этого ты снял меня с казарменного положения и дал возможность зарабатывать деньги так, как мне это нравится. Ты сделал меня свободным, Катце. — А сейчас я у тебя эту свободу отнял, верно? — мужчина сделал глоток, кофе оказался вкусным. И причина, почему именно его, Катце, Кин выделил для себя, оказалась понятной и приятной. Господин Бенийро поставил чашку на стол и развернулся к любовнику всем корпусом. — У меня очень дорогостоящее хобби, Катце, — майор Широи перешел сразу к главному. — А принадлежит мне всего-навсего ночной клуб, где я недавно провел капитальный ремонт и открыл второй зал… «Величиной с футбольный стадион…» — добавил про себя Катце. …который был законсервирован из-за пауков Джессики в течение месяца, и у меня недополучена прибыль, на которую я рассчитывал, — начал загибать пальцы Кин. «Дорого тебе твоя подружка обошлась, хотя, учитывая золотой рудник, приобретенный на Паук по ее подсказке, расходы будут компенсированы», — думал Президент ОФП, но слушал молча. — Шахты по добыче рубинов приносят доход, но не астрономический, и всю прибыль сейчас съедает покупка оборудования для разработки месторождения на Паук, — продолжал перечислять свои «убытки» Кин. — Я, конечно, могу попросить брата притащить мне ведро жемчуга, наподобие того, что сегодня подарили победителю конкурса, но быстро я его сбыть не смогу, он уходит через аукционы, если продавать сразу много, упадут цены на рынке. У меня намечался такой жирный объект! — майор Широи говорил с неподдельным возмущением. — Я собирался растрясти его, как следует, и подготовить корабль к следующим гонкам. Но ты наложил вето на мое участие в операции и мне теперь придется их пропустить! — в голосе Кина звучало отчаяние, как у наркомана, который понимает, что дозы ему не получить. — Но, почему ты не хочешь принять помощь от меня? — мягко спросил Катце, пытаясь понять логику своего не вполне гуманоидного визави. — Потому что ты не объект, — молодой человек выдохнул, не понимая, почему должен объяснять элементарные вещи. — Ты мужчина, я мужчина, я не содержанка. Я не могу брать у тебя деньги… «Я не объект отношений, я субъект отношений», — сказанное обнадеживало и Катце решил выложить первый козырь. — Ты помнишь, что я с Людвигом Двадцать Вторым подписал договор о научно-техническом сотрудничестве? — Президент ОФП развернулся к Кину всем корпусом и внимательно посмотрел любовнику в глаза. — Конечно, помню… — у майора Широи в голове уже начали возникать кое-какие гипотезы. — Их боевые крейсеры гораздо быстроходнее наших, и их надо испытывать в экстремальных условиях… «Ах, ты, взяточник!» — теперь молодой человек точно знал, что он получит в качестве извинения. — Ты мог бы подготовить для следующих гонок корабль на основе их истребителя, я собираюсь строить себе новую межгалактическую яхту и должен знать все ее возможности. Что скажешь? — довольный собой Катце приподнял бровь. — Ты… Ты… — на лице майора Широи появилось одновременно радостное и возмущенное выражение. — Это должен быть серийный образец, принятый на вооружение, а не находящийся в стадии разработки. Мне на гонках сюрпризы не нужны, — не смог Кин отказаться от такого подарка судьбы, просто не смог. «Теперь я точно выиграю!» — в мечтах молодого человека его ухо уже украшала платиновая серьга с бриллиантом. — Конечно, — Катце улыбнулся довольно, но в кресле не откинулся, расслабляться было еще рано. — Но гонки проходят раз в год, — продолжал объяснять Кин. — А чем я, по-твоему, должен заниматься остальное время? Аквалангистов учить? Открыть школу подводного плавания? — Ты можешь перейти в аналитический отдел, а в дальнейшем сам разрабатывать операции… — господин Бенийро сказал то, ради чего прилетел. — Я? Буду работать с яйцеголовыми? — в голосе молодого человека прозвучал нескрываемый скепсис. — Такого никогда не было, оперативники отдельно, яйцеголовые отдельно. Такая практика сложилась давно и себя оправдывала. Так как при разработке операций никто из ее авторов не должен был испытывать никаких чувств к исполнителям, например, если чье-то жизнью собирались пожертвовать. — Ты же сам планировал свои операции и только отчеты присылал, — Катце приводил аргументы. — И ты до сих пор жив. Ты знаешь, сколько осталось в живых твоих одноклассников? — Нет… — Кин покачал головой. — Четверо, включая Джессику. Кстати, твой генотип был признан эффективным, было принято решение о создании еще десяти разумных существ на его основе. Конечно, внешностью они от тебя отличаются…- все это Президент ОФП теперь знал достоверно, так как его супруг возглавил Центральный Военный Госпиталь на Наре, в лабораториях которого выводили «гуманоидов с усовершенствованными способностями»… — И ты меня упрекал, как ты там говорил, в бесчеловечности? — возмущался Рауль, когда принял дела. — Здесь генетические мутации прививаются методом научного тыка! Детская смертность девяносто пять процентов! У нас в Гардиан выше шестидесяти не было никогда! На них и лекарства испытывают, и без еды держат, и без воды! Отправляют на планеты с неблагоприятными условиями проживаниями, такими, что Керес просто курортом покажется! — Видишь, как хорошо, что ты все возглавил и наведешь там порядок, — успокаивал Катце разбушевавшегося мужа. — А Ясону ты так же мозг в Эос выносил? — ехидно осведомился он у супруга, переводя разговор на другую тему, и тут же услышал лекцию на тему: Я никогда бы не подверг нейрокоррекции того, кого считал лучшим другом. Что поделать? Господин Ам мыслил предметно, образность мышления, как была ему не присуща, так и осталась. Потом прибежала Аврора, спросила, что такое нейрокоррекция и Катце быстро удалось завершить неприятный разговор, а сейчас он делился с любовником полученными от мужа сведениями… — Не смей встречаться ни с одним из них! — когда Кин узнал о существовании таких же существ, как он сам, в его душе проснулась тревога за Катце, а, также, безумная и весьма удивившая молодого человека ревность. — Любой из них может запросто сделать из тебя марионетку! Ты даже не представляешь, на что такие, как они, способны! — И на что же? — с ехидством спросил мужчина. — Да на что угодно! — майор Широи поднялся из-за стола и начал ходить туда-сюда. — Они никого не любят, ни к кому не привязываются, используют людей и вышвыривают без сожаления! Они, как наркотик! Рядом с ними человек ощущает себя абсолютно счастливым, как будто ему героин вкололи. Теряет полностью критичность мышления. Он умереть готов с радостью! Не смей к ним даже приближаться! У тебя это даже в инструкции, как президенту ОФП, написано! Как ты думаешь, почему нарушившему правило объявляют импичмент? Да потому что федерацией не может управлять подчиненная чужой воле марионетка! — Волнуешься за меня? — усмехнулся Катце. — Волнуюсь, — признался Кин в очевидном. Его воображение уже нарисовало картину — десять зеленоглазых блондинов с разнообразными чертами лица, ростом от метра шестидесяти пяти сантиметров до двух метров соблазняют его мужчину! — Я тоже за тебя волнуюсь. Представляешь? — Катце подошел к любовнику и обнял его за плечи. — И ревную. Ты уже десять лет в полях, пора бы остепениться. Так что подавай документы в Академию. — Пять лет там учиться…- молодой человек сопротивлялся, но уже вяло. — Пять лет будешь жить на Наре, со мной… — констатировал мужчина, обнимая Кина за талию. «У нас все будет по-семейному — Катце, Рауль и Бьерн на Наре Посольство открывает…» — майор Широи запустил пальцы в шелковистые на ощупь волосы любовника и, перехватывая инициативу, мягко толкнул его раскрытой ладонью в грудь по направлению к кровати. Катце мог был быть Президентом ОФП сколько угодно, но в постели он подчинялся ему, Кину. — Я буду жить в общежитии при Академии… — они свалились на постель. Опираясь на прямые руки, поставив их по обе стороны от плеч мужчины, молодой человек навис над своим любовником, глядя на него сверху-вниз. — Вам полагается отдельная квартира, господин подполковник, — в смеющихся глазах Катце скрывалось плохо скрываемое торжество. — Разрешите поздравить Вас с присвоением очередного воинского звания? — он флиртовал, решив таким образом сообщить молодому человеку о продвижении по службе. — Правильно спрашивать: «Разрешите Вас поздравить, сэр?», — Кин поддержал его игру, сумев сохранить лицо и даже не удивиться. — …сэ-эр, — повторил Катце с непередаваемой интонацией в голосе. — Я подумаю… — новоявленный подполковник нахмурил лоб, делая вид, что размышляет. — Разрешаю, конечно же. Но, для начала, я тебя поцелую, — шпион и убийца целовал любовника нежно, ласково, медленно, словно тот был для него главным сокровищем мира. Хотя, возможно, так оно и было. Кин безумно соскучился без своего Президента.

***

— А он всегда так за тобой наблюдает? — разморенный, ленивый после хорошего секса Катце, повернул голову в сторону иллюминатора и увидел прильнувшего к нему принца-осьминога. — Обычно без приглашения приплывает, — Кин довольно потянулся, аккуратно подтягиваясь на руках и садясь так, что голова любовника, которую тот положил ему на грудь, сместилась на живот молодого человека, на его пупок и перед глазами господина Президента ОФП появился уже наполовину обмякший член подполковника Широи. «Оближи…» — хотел приказать Кин, но передумал и, медленно пропуская пряди между пальцами, погладил Катце по волосам. — Вот, маленький вуайерист, — с улыбкой произнес он, делая какой-то жест рукой и шевеля пальцами, явно давая понять осьминогу, что его заметили. — Я с ним поздоровался и пожелал ему от нашего имени прекрасного дня. Я тебя ему представил, господин Президент, — произнес молодой человек с легкой насмешкой, продолжая совершать замысловатые движениями пальцами. — Здравствуйте, Ваше Высочество, — в таком виде и при таких обстоятельствах Катце еще ни разу не знакомился с представителем правящей семьи инопланетной расы. Мужчина сел на кровати и изобразил что-то наподобие поклона. Маленький осьминог за стеклом иллюминатора, меняя цвет, радостно зашевелил щупальцами, явно отвечая на приветствие. Тем временем, у господина Бенийро возникло ощущение, словно над куполом дома Кина нависли какие-то тени, освещение изменилось, в океане стало темнее, а лампы бра в ангаре загорелись ярче. — Принца охраняет клан его матери, а, также, кланы, которые мечтают выдать за принца замуж своих дочерей, — объяснял Кин, продолжая общаться с братом. — Ты с ним беседуешь прям, как Грины в Гардиан с разумной осминожкой, — улыбнулся Катце. — Рауль вывел её для твоего отца три года назад, но тому понравились те, что умеют петь и танцевать. В этот момент Кин поблагодарил Бога за то, что супруг его любовника, при очевидной вредности натуры не является прожженным интриганом. — Привезешь её сюда? — новоявленный подполковник Широи, интриганом, как раз, был. — У принца есть мечта, чтобы его избранница была разумной и могла с ним общаться. — Понимаешь, — молодой человек продолжал рассказывать с огромным энтузиазмом, — если мы с тобой привезем ему невесту, то мы и будем ее кланом и сможем бороться за трон на Океане на законных основаниях. Отца брата отравим с помощью танцовщиц, — Кин уже представлял, как Рауль выводит очень красивую ядовитую осьминожку, — и с братом его разберемся, — любовь- морковь, все сейчас ушло для шпиона и убийцы на второй план, глаза загорелись в предвкушении выигрышной операции. «Лапушка», — Катце смотрел на юного любовника с умилением, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в неведомых космических далях с риском для жизни другим мужикам задницу не подставляло. — Хорошо, привезем и всех отравим, — торжественно пообещал Президент ОФП. Мужчина слез с кровати, заворачиваясь в покрывало, создавая из него нечто наподобие римской тоги, край которой волочился по полу. — Пойдем, — он подал Кину руку, — представишь меня будущему королю, как положено, — вопреки своим собственным словам, мужчина склонился, обхватил лицо коварного мальчишки ладонями и поцеловал, нежно, ласково, испытывая какую-то тянущую боль в груди. Он целовал его так, как когда-то, целую жизнь назад целовал на Амои Рауля Ама. И в этот момент Катце осознал, что у него есть все: любимый супруг, любящий любовник, очаровательная дочь, верные друзья, деньги и власть, мужчина с неверием и удивлением чувствовал и осознавал, что он, наконец, счастлив и ничего в своей жизни, если бы он смог, не хотел бы менять.