Камелот для стрекозы

►Alexandre Desplat – Lily's Theme

__________

Вдоль колонны, извиваясь, струился стройной лентой черный стебель невиданного растения, покрытый серебристыми лепестками. Он заботливо оплетал капитель, повторяя узоры завитков, и затаенно приникал к камню древнего замка. Это растение было повсюду, и боковое зрение гостя все время обманывалось - казалось, что стебли движутся, следуют прямо за ним. Но когда он, вздрогнув, смотрел прямо на них, они казались частью стены, словно были вытесаны из гранита. Неподвижные и холодные. Но темный коридор с потухшими факелами не длился вечно, и вскоре он привел в огромных размеров зал, украшенный витражами на окнах. Над потолком сияла теплыми огнями люстра, отбрасывая на сине-фиолетовые витражные блики искорки контрастно яркого света. Весь зал, со своими гобеленами и давящим, тяжеловесным орнаментом листвы словно парил среди разноцветных звезд. Гость, боясь ступать слишком громко, затаился в углу, и его тут же схватило что-то неумолимое, привлекло к стене и закрыло рот. Чувствуя панику, он попытался дернутся, но ничего не вышло. И тут же увидел десятки людей, точно так же прикованных к стене мнимо неподвижным растением. Глаза их сверкали ужасом и страхом, но все были живы. И одеты они были на один манер, аккуратно и чисто. "Слуги" - подумал гость, которому не повезло оказаться в этом месте случайно. И вдруг огни люстры и яркие разноцветные пятна от стекол витражей накрыла большая крылатая тень. На тоскливых лицах некоторых слуг появилось выражение облегчения. И вдруг что-то огромное и черное влетело в витраж, разбивая почему-то совершенно беззвучно его на ровные кусочки. Зал наполнил темный дым цвета индиго, шипя как тысяча змей, а фрагменты витража, на несколько секунд зависшие в воздухе, начали возвращаться на свои прежние места. Послышалось приглушенное мычание. Кто-то из пленников стеблей растения задергался, в надежде теперь освободиться. Но хозяин замка, стоящий теперь посреди этого зала, будто не замечал их, оглядывая холодным невидящим взором стены, люстру. Он плавным движением коснулся перьями своих огромных крыльев пола, провел ими по нему, словно гладя и успокаивая. - Я вижу, ты здесь, Риида, - сказал он негромко и спокойно. Затем он мягко сложил черные крылья за спиной и скрутил кольцом великолепный длинный хвост, в сложенном состоянии напоминающий павлиний. Или хвост дикого кота - пушистый и хлесткий. Туман рассеивался. Гость прищурился: он не понимал уже, не привидился ли ему этот перьевой хвост? Теперь он видел только плащ, бесшумно скользящий по полу. - Я вижу тебя яснее, Птица, - ответила женщина, к которой он обращался. Она спустилась откуда-то сверху, скованный растением гость не видел, откуда. - Почему же ты не боишься меня? Хозяин замка усмехнулся. Он глядел белыми глазами на свою гостью, каким-то неведомым образом сумев определить, где она стоит. Он весь, казалось, состоял из черного и белого - белые глаза и бледная кожа контрастировали с черными волосами, одеждой и крыльями. Тонкие бескровные губы улыбнулись так, будто из них давно выпили всю жизнь. Зло и безрадостно. А слепые глаза оставались бесстрастными. - Бояться тебя? О, а я должен, знаю. Он наклонил голову набок, и можно было подумать, что он любуется зашедшей к нему поговорить королевой. - Отвергнутая женщина способна на многое, - мечтательно протянул он. В глазах Рииды сверкнул обиженный гнев. Это была при ближайшем рассмотрении молодая девушка, можно сказать юная с виду, не смотря на свой взрослый, наполненный силой голос, который никак не мог принадлежать столь молодой особе. Но отметить другие особенности королевы гость не смог: та дернула руками, скрючивая пальцы, и стебли-путы сжались сильнее, вырывая придушенные стоны из своих жертв. - Но ты не способна ранить меня. Ты и пальцем меня не коснешься. Это видно в каждом твоем движении. В каждом взгляде. В каждом слове. Он приближался к королеве, не отрывая от нее невидящего взгляда, и та отступала, все больше и больше душа стеблями растений слуг Птицы. Гость уже ничего не видел вокруг: растения душили его всерьез, на глаза навернулись слезы. Птица коснулся руками в темно-синих перчатках ее напряженных ладоней, и стебли, опутавшие весь зал, вдруг распались, подобно витражу. Но они рвались беспорядочно, мученически извиваясь в воздухе, словно живые змеи. А потом зависли, стали медленно оседать, как пепел после пожара, накрывая трясущиеся плечи кашляющих и судорожно вдыхающих воздух слуг, которым вернули возможность дышать. - Один мой вид заставляет тебя отступать. И знание того, что я не вижу тебя, делает твой страх сильнее, верно? Его улыбка стала почти доброй. Мертвые глаза смеялись. - Одно мое прикосновение ставит твою душу на колени. Разве ты можешь ранить меня? - Не гони меня. Птица. Я отдам тебе его. Ты же хотел Третий Сад? Я знаю, что ты там ищешь, так забирай все! Я не знаю, кто лишил тебя зрения, но мы найдем его вместе! Вместе мы... - Риида, - прервал ее Птица, приставив палец к своим губам. Он снова улыбался, но в улыбке снова была лишь легкая насмешка. - Ты знаешь, от чего из предложенного я откажусь. Ты знаешь, что мне на самом деле нужно. В своей жизни я любил лишь одну женщину, но теперь я ее не вижу. - Но я... - Ты мертва для меня, пока я не могу тебя видеть. А когда оживешь - не буду видеть в тебе ничего, кроме твоей красоты. Я говорил это с самого начала. - Нет. И листа не получишь с моей клумбы! - выкрикнула она. В воздухе что-то вспыхнуло, зашевелилось - стебли-змеи стали собираться прямо из пепла. - Вот как? Но только что ты предлагала мне целый сад. Змеи клубились, роились и извивались, но и впрямь не смели приблизиться к Птице. Перепуганные слуги неподвижно замерли, закрыв головы руками, боясь выдать свой страх неосторожным движением. - Я дарю тебе себя, а сад... это часть меня. Я не могу оторвать от себя часть, Птица. Тот снова улыбнулся, приподняв кончики тонких губ. - Значит, со мной не будет даже части тебя.

***

Эльво никогда не орал посреди ночи. Не было такой привычки. Но то, что ему приснилось... нет, это был не сон. Видение. Прошлое, настоящее или будущее. Он давно уже убедился в том, что снов у него не бывает. И, чувствуя нервное возбуждение пополам с чем-то похожим на возмущение, он, изменив своим принципам, крикнул посреди ночи: - У него есть крылья! Он умеет летать! Он вскочил на ноги в кромешной тьме пещеры, перепрыгнул через тлеющие угли костра и выбежал под свет луны, к лесу. - Он умеет летаааа-ааать! Спавший секунду назад в пещере рыжий парень, а теперь проснувшийся, выпучил глаза и подскочил на ноги. - Эльво? Эльво! Что происходит?!! Он злобно зашипел, увидев сияющие в темноте ярко-оранжевые огоньки, и подбежал к другу. - Ты что, рехнулся? Ты зажигал огонь? Ночи еще теплые, мы должны продержаться до осени! Эй! Эльво, ты меня слышишь? Он схватил его за плечо и развернул лицом к себе, чтобы встретиться с неожиданно безумными, какими-то ненормально счастливыми глазами. - Он умеет летать, Иода. Он потрясающий. Нам не спрятаться от него. Эгеге-е-ей! Умеющий летать! Созидать материально! Разрушать духовно! - Заткнись, ты, придурок! Иода резко пнул машущего руками Эльво в грудь, тот охнул, но перехватил ногу, не упал. Наверное, странно наблюдать, как крепкий семнадцатилетний парень кричит что-то, словно безумный, улыбается нездоровой улыбкой, а потом вдруг падает на землю, скорчившись, как от сильнейшей боли, и воет подстреленным хищником. Странно, если не знать, что стоит ему закрыть глаза, как он видит одно и то же. Одно и то же лицо, одного и того же человека. Изо дня в день. Из года в год. И чувствует, как что-то тянет его к нему. И ясно, что - Птица умеет разрушать даже на расстоянии. И способен шантажировать этим талантом. "Не поддавайся, - убеждал покойный Йимен. - Будь сильным, мой господин, ведь Птице не нужна твоя смерть". Эльво тихо выл в землю, дергаясь от каждого воспоминания, как от болезненного удара. Йимен... Йимен, боги... - Летать он умеет! - рявкнул Иода, растопыривая руки, не обращая внимания на корчи Эльво. - Летать он умеет - здорово! Вы посмотрите, а! Битый камень, корни и земля - вот и все, что осталось от сада, в котором слуги Повелителя северных широт не нашли Эльво. Вернувшийся туда парень долго выл над самым верным из своих слуг, самым мудрым из наставников. - Уз-знай им-мя, - говорил он, сверкая безумным взглядом. Казалось, его зубы стучат. Парень упал возле его на колени, не в силах ни переспросить, ни услышать, ни понять, что ему говорят. Вокруг были только кровь, камни и комья земли. - Узнай йего имъя, - выдавил Йимен. - Им-мя Птицы. Никто не зна... не знает. Никто не знает, Эльво. А ты узнай. Он словно убеждал его, как ребенка, быть вежливым с дядей, которого все сторонятся. Мальчик корчился на земле, бил по ней кулаками. Он помнил свой крик - "Он убил тебя! Чертов ублюдок убил тебя!", и полнейшее оцепенение после. Иода с гневом смотрел на мокрое от слез лицо Эльво, испачканное в земле. Они застряли в этой пещере, не дойдя до села, потому что Эльво показалось - так безопаснее. Друг злился. Он в последнее время всегда был злой. - Он всех убил. Всех наших убил! Ты в своем уме? Ты слетел с катушек! Он убил отца! Убил Йимена! Ты хоть помнишь Йимена? Йимена помнишь?!! Марту! Марту - за что? Она даже не сопротивлялась, я уверен в этом! Искал тебя! Так иди! Иди, иди!!! Иода орал, обращаясь не то к другу, не то к ночным звездам, запрокинув от отчаяния голову наверх. Он пнул камень, и тот улетел в кусты, застрял в их ветках. А Эльво вдруг со стыдом вспомнил свой первоначальный порыв снять маску с мертвого Йимена, узнать, наконец, его лицо. Но лицо покойника не могло быть лицом Йимена, пусть даже тело еще не остыло. И Эльво даже не смог заставить себя закрыть ему глаза. Отчего-то не поднялась рука. - Иди теперь к нему! Тебя так защищали, за тебя так боролись, главный Цветок Королевы! Сада нет! Все разрушено! Летать он умеет! Да я посмотрел бы на тебя, посмотрел бы! Если бы то были не слуги его - он сам бы откручивал твоим птичкам головы! На твоих глазах! Иода выкрикивал что-то невнятное, словно обезумел. Эльво, напротив, успокоился. Или, скорее, внезапно оцепенел. Все мысли затмила нарастающая тревога. Резко - так, как бывает только с ним. Еще одна особенность. Чертов талант. Он сел на пожухшую от ночного холода траву и уставился на свои голые замерзшие ступни. Иода набрал воздуха в легкие, чтобы сказать еще что-нибудь очень обидное, но так и застыл с раскрытым ртом, потому что ночную тишину грубо вспорола воздушная сирена. Деревня, расположенная за лесом и хорошо видная друзьям, стоявшим на пещерном холме, была накрыта тремя пузатыми дирижаблями. Эти уроды устрашающе висели в воздухе, светя вниз фарами-глазами, бешено вращая ими, словно гигантские рыбы из кошмарных снов. И с них на флаерах спускались люди. - Они засекли нас! О, боги, хвала твоим дурацким снам! Мы еще можем бежать! Быстрее! - Нет! Иода, нет. Они же сожгут деревню. Убьют невинных людей. - Они провоцируют тебя! Знают, что ты однажды из-за этого сдашься! Но если это произойдет, я не знаю, что может случиться! Никому не известно, зачем ему нужен ты! В тебе Сила!.. Эльво понимал, что их правота одинакова. Но он понимал также, что Иода не осознает ответственности, которую на себя берет, запрещая ему помочь этой деревне. Пытаясь запретить ему искать встречи с Птицей. Слишком много на себя берет. Эльво не помнил большей части своего детства, а вся стальная сознательная жизнь была наполнена решениями, которые принимали за него. Так больше не будет. - Нет! Я не пущу тебя! Просто не пущу! Столько жизней... и все впустую! Не пущу! - Как будто ты сможешь, - тихо произнес Эльво. Он посмотрел на друга с прищуром, поднимаясь на ноги. Тот ринулся на него. - Нет. Иода выкрикнул нечто нецензурное повалился на траву, схватившись за живот. Эльво опустил руку со скрюченными от напряжения пальцами, и красный огонек вверху живота, причинивший Иоде боль, тут же погас. - Ты, - прохрипел он, - посмел... на друга... это твоя магия! Эльво поджал губы и посмотрел на него так, словно оглядывал последний раз. - Я постараюсь не попасться ему. И побежал в сторону деревни. Иода дернулся, попытался встать, но тут же со стоном боли упал, хватаясь за живот. - Чертов ублюдок! - крикнул он ему вслед. - Никогда не прощу!

***

"Настало время, - думал Эльво, - наконец узнать, что я могу!" Он бежал так быстро, как не бегает ни человек, ни зверь. За его нагревшимися от потоков магии голыми ступням по земле шел разлом, словно гигантский червь с бешеной скоростью вспарывал ее с диким грохотом, валя деревья и пытаясь догнать. Затем он остановился и посмотрел на небо. Укрепленные пункты поселения отстреливались, в небе вспыхивали ярко-красные огни и кто-то кричал. Но уродливые рыбы-дирижабли все так же плыли вдоль беспокойно несущихся облаков, невредимые. Парень вытянул руку вверх и прищурил глаз, накрывая один из них ладонью и чувствуя, как сила разрушения концентрируется в ней, стекаясь отовсюду. А потом он резко сжал пальцы, отчего в ту же секунду аэростат порвался сразу в нескольких местах. Не дав ему упасть, парень резко дернул кулаком, сталкивая его со вторым судном. Он хотел продолжить, сделать еще что-то, бежать в деревню и крушить. Но его остановил громкий и насмешливый мужской голос: - Я бы на твоем месте так не торопился, Цветочек. Эльво прыжком развернулся, готовый к нападению, но, увидев нескольких взрослых магов, с флаерами за спинами и скрученным по рукам и ногам Иодой, опустил сжатые в кулаки ладони. Вокруг них тут и там, словно по иронии богов, колыхались на ветру редкие синие цветочки. Некоторые из них задел разлом, и они валялись, мертвые. У виска Иоды, сверкающего взглядом, горел огонек магической атаки. - Забей - хрипло выкрикнул тот, дернувшись. - Беги, урод! Эльво успел только решить, что не урод, и потому убегать никуда не будет. А потом в его голову врезалось что-то сильное и сокрушительное, выдуло разом все мысли и чувства, ослепило красной вспышкой. Парень еще понимал, что ноги его подогнулись и он падает на землю, но уже ничего не мог с этим поделать.