Камелот для стрекозы

►Dirty Elegance – Washing Away The Dirty

__________

Эльво! Эльво, не бойся. Ничего не бойся, только слушай и смотри, - прозвучал женский голос в совершенно пустой голове мальчика. - У меня остались секунды, не теряй их даром. Воздуха мало. Пусть мои воспоминания не печалят тебя, я прожила долгую, интересную жизнь. Смотри. Смотри же! Эльво пытался повертеть головой, очнуться, открыть глаза. Но что-то настойчиво утягивало его в сонное марево. - Кто ты? - крикнул он в абсолютную темноту. Которую потом осветила Вспышка. Все осветилось. В глаза ударил свет яркого солнца. Это было почти больно, и потому когда прямо напротив этого света встала контрастно-темная фигура и расправила крылья, Эльво был бесконечно счастлив. - Ты учишься летать? Летать - сейчас? Два ребенка стояли на обрыве. Внизу распахнулась картина рассвета, освещающего зеленую долину со множеством пересекающих ее рек. Вдали стояла одинокая гора причудливой формы морской раковины. Обтесанная ветрами и ненастьями, но все же древняя и могучая, она заботливо накрывала своей тенью лес на пригорках и огромный город, построенный на песке от когда-то таких же высоких гор. Романтику ситуации испортила девчонка, которая вместо канонного поцелуя подарила мальчишке вполне ощутимый толчок с налету. - Да я тебя сама столкну, чтоб хоть не обидно было за твою жалкую смерть! Все учатся в совершеннолетие, прыгая не отсюда! Она махнула рукой в сторону одинокой горы. Мальчик обернулся. Если девочка стояла спиной, и было возможно увидеть только копну ее отчего-то зеленых волос, то его можно было разглядеть. Удивительно мягкие черты лица, кожа, нещадно опаленная солнцем, тень от густых темных ресниц. И смешной, серьезный взгляд. - Я буду пробовать! Ты что, не слышала - все взлетают с первого раза! - Все твои предки взлетали, потому что пробовали в первый раз в совершеннолетие, как и было предписано! А ты разобьешься, дурак! - И дураку ясно, что невозможно полететь сразу, не попытавшись ранее! - сказал он, отталкивая ее от края обрыва. - Об этом и писать не надо. Ты хочешь, чтобы я был первым в Роду, кто не сумел взлететь? - Не пущу! Она взмахнула руками, и из зарослей кустов, медленным потоком скатывающихся в обрыв, вылетели гибкие зеленые стебли, устремляясь к её другу. Тот тоже вытянул руки и сделал грозное лицо, очевидно, полагаясь на свои магические способности. Он взмахом руки направил потоки магии на стебли, стараясь атаковать, но те лишь покрывались ярко-синими цветами. Девочка засмеялась, а стебли отряхивались от цветков, как от назойливых мух. - Как всегда! Фея ты, а не маг! Это она сказала зря: очевидно, для его юной гордости этот удар был слишком силен. И в следующую секунду он уже летел, бултыхась в воздухе, неловко и беспорядочно молотя по нему крыльями. Черный перьевой хвост отчего-то не раскрывался, а лишь вился за ним тонкой змеей. Тугие зеленые стебли поймали его за мгновение до столкновения с землей, и, рывком подбросив вверх, вернули обратно на обрыв. - Ты... идиот! - пискнула она и бросилась его колотить. Поваленный на землю и хорошенько избитый, придавленный сверху громко ревущей от пережитого испуга девочкой, молодой человек задумчиво изрек: - Пожалуй, на следующую мою тренировку я пойду вместе с тобой. - Не будет больше никаких тренировок! - Ну, или без тебя, - и хитро улыбнулся.

***

Вспышка. Стало значительно темнее, дул ветер. Высокая девушка в пышной неудобной юбке, которая не задиралась только благодаря обернувшемуся вокруг нее тонкому зеленому стеблю, стояла на самой высокой точке горы Вертухи, держа в руке по стеблю, каждый из которых фиксировал руки крылатого юноши, парящего вверху, над скалой. - Я как будто запускаю воздушного змея! - улыбаясь, крикнула она вверх, перекрикивая ветер. В глазах юноши мелькнула тень озорства, и тут же потухла. Девушка любила поддразнивать своего друга, ставшего совсем немногословным, но почему-то постоянно забывала, что подобные вольности иногда имели неприятные последствия. Он уверенно взмахнул крыльями, делая "волну" всем телом, подобно плывущему против сильного течения дельфину. - Нет! Нет! Ты обещал, что только повисишь! Нет! Стой! Эй! Ай! Ой-ей-ей!.. Ее понесло вниз и в сторону. Не собираясь ни отпускать приятеля в свободный полет, ни падать вместе с ним, она старалась ухватиться за грубые скалы корнями, которые создавала взмахами ног. Но то ли колдовать ногами она еще толком не научилась, то ли скалы были слишком крепки - ничего не вышло, и девушка с воплем полетела вперед, увлекаемая неудержимой силой рвущихся в небо крыльев. Все тело сковал дикий крутящий холод ледяного страха, она уже не понимала, куда они летят - вниз или вверх, все вокруг вертелось. В какой-то момент ее взгляд выхватил фрагмент неожиданно далекой земли - ей казалось, что они от нее в смертельной близости - и она, рискуя собой, отпустила один из привязанных к рукам друга стеблей, чтобы призвать снизу длинный перепачканный в черной грязи корень. Она схватилась за него крепко и отчаянно, как утопающая, и не смотря на болезненный рывок, повредивший что-то над предплечьем, не отпустила его, остановив их быстрейший совместный полет, который тут же превратился в головокружительное падение поотдельности. После холодного воздуха неба их встретил высокий древний лес, и девушка призвала новый стебель, схватилась за него и взвыла от боли, когда импровизированная тарзанка напрягла поврежденную руку. Не совладав с собой, она разжала пальцы, и, пролетев еще какое-то время между хлещущих ее по всем участкам тела пушистым лапам ветвей, она грохнулась на землю. - Ууууу, - провыла она хрипло, вскочив на ноги и почувствовав боль во всем теле, особенно - в руке. Сверху сыпались сорванные ею листья, иголки, сучки и кусочки коры, напоминая пепел после извержения. Все вокруг кружилось и ходило ходуном - стволы деревьев, извитая их корнями земля... Голова болела и ничего не соображала. В ушах до сих пор звенел собственный крик. Она беспомощно огляделась и впала в такую панику, что ее заколотило, а слезы полились из глаз ручьем. - Птица, где ты, - провыла она сорванным голосом. - Птииица!!! Ответа не было. На несколько секунд возмущенная их падением тишина леса снова наполнилась пением птиц, шумом листвы и стрекотанием насекомых. - Птица!!! - хрипло, отчаянно, схватившись за грудь, в которую словно ухнуло что-то холодное и тяжелое, крикнула она страшным голосом. - Птица! Нет! Нет! Нет! Аааааа!... ааааа!.. Она прижала исцарапанный кулак к такому же исцарапанному лицу, растирая на нем кровь и закрывая дрожащие губы, и побрела куда-то, пошатываясь. - Я убила его. Убила... - шептала она. - Все кончено! Убила его. Несколько минут она была будто зомбирована, а потом что-то снова нашло на нее, она завертелась, пытаясь его увидеть, заламывая руки и налетая на деревья. - Птица! Птицааа! Ей казалось, что она, упав на сухую лесную землю, отчаянно скулила целую вечность. Но вечность вдруг прервалась, когда с какой-то из сторон послышался шорох травы. - Риида. Ее, окоченевшую от ледяного ужаса, кто-то мягко привлек к себе, окутывая шелестом перьев. Затихшая девушка снова зарыдала - все так же хрипло и громко. - Ну-ну. Тише, тише... Больно где-нибудь? Где болит? - Я думала, ты ум-умъер, - дергано всхлипнула она ему в грудь. - Ну что ты, Змейка. Я в порядке. Только чуть не убил тебя. Она почему-то смутилась от его непривычно мягкого тона, после которого успокоиться было просто невозможно. Ей хотелось сказать что-то, что отвлекло бы ее от постыдных рыданий, и она брякнула невпопад: - Я, наверное, выгляжу сейчас как чучело. Птица мягко улыбнулся - тоже весь исцарапанный - и погладил ее пальцами по щеке. - Ты прекрасная. И я очень ценю твою красоту.

***

Третья вспышка осветила сознание Эльво. Послышалось пение птиц и журчание ручья. Если поднять голову вверх, можно увидеть, что на ранее пустой Винтовой горе (в простонародье - Вертухе) возвышается теперь могучий замок. С горы, щедро украшенной цветочными кустами, закрепившимися на ней исключительно магическим способом, ниспадал не менее волшебный водопад, пополняя разлившийся у подножия горы пруд, которого, как и цветов, ранее не было. За садом возвышался великолепный белокаменный город, который тоже преобразился до неузнаваемости. Шумели голоса, играла музыка. По аллее сада бродили горожане, любуясь фонтанами. Они расступались перед процессией из соседнего королевства, доставлявшей принцессу Рииду в замок на Винтовой горе. - Я не понимаю, зачем это все нужно! - возмущалась она, обращаясь к своей тетушке, ехавшей с ней в одной карете. - В детстве я приезжала сюда без всяких выкрутасов - как старый друг! А теперь, когда мы облагородили здесь все, когда я создала этот сад, всем почему-то приспичило преподносить меня как важную персону! Мы с принцем - друзья! Тетка зачем-то теребила большим и указательным пальцем кружевную шторку, закрывающую их от внешнего мира, придирчиво рассматривая на ней узор. Что-то в нем ей явно не нравилось, и создавалось впечатление, что Рииду она совсем не слушает. Но затем она брезгливо понюхала шторку, чихнула с каким-то деланным омерзением, прикрываясь платочком, отшвырнула ее от себя щелчком пальцев и обернулась к племяннице. - Детство детством, моя дорогая, а молодая и привлекательная особа королевских кровей должна выглядеть достойной будущего супруга! - Будущего ч... - Ай-яй, - она помахала пальцем перед носом мгновенно вспыхнувшей Рииды. - Мы и не говорим, что ты невеста. Но это подразумевается, милая моя. И это... Риида вскочила, намереваясь ляпнуть что-то резкое и будущей королевы явно недостойное, но ударилась о низкий потолок кареты головой и стушевалась, села под строгим укоризненным взглядом пожилой женщины. - ... и это абсолютно норма-ально, - протянула она голосом, которым обычно разговаривают с маленькими и не очень умными детьми, когда те капризничают. Девушка передумала спорить. Она отвернулась, глядя на проплывающие мимо них творения ее рук и магии Птицы - цветы, деревья и кустарники. Она безумно хотела поскорее увидеть его. После месячного расставания, показавшегося ей необычайно долгим, встреча была совершенно необходима. И вдруг в ее глазах загорелся блеск азарта. Она увидела его - на одном из деревьев, довольно далеко, в приватной части сада. С ее способностями добраться до туда за минуту не составляло никакого труда. Принцесса вылетела из кареты, держась за зеленую тарзанку, не заботясь о виде, который открывается из-под ее развевающейся юбки и издавая при этом вопль какой-то совершенно дикой, недостойной женщины. Разумеется, она многое бы отдала за возможность получить портрет своей тетушки, мгновенно написанный именно в ту секунду, когда та сообразила, какой кошмар происходит. Как-то уж так получилось, что жители города Щидра привыкли к ней и ее повадкам, любили ее такой, какой она была и знали ее лучше, чем ее собственный двор. Впрочем, за такой сад можно простить многое, если не абсолютно все.

***

После очередной стершей все вокруг вспышки стало необычайно темно. Впервые Эльво увидел комнату, а не оказался где-то в необычном месте на улице. А комната была вполне обычным кабинетом, заваленным книгами и пергаментами, с больным столом и невнушительной люстрой, распространявшей вибрирующий свет десятка свечей. За столом сидела Риида, и лицо ее выражало вселенскую скорбь давно не спавшего от какой-то раны или обиды человека. В ее руках было письмо, которое она перечитывала многократно, и, наверное, уже запомнила наизусть. Дорогая Змейка! Я очень соскучился по нашей дружбе и жду тебя в гости на праздники урожая. Я слышал, что ты бывала у нас недавно, и решительно не понимаю, как и почему мы не пересеклись. С надеждой на скорую встречу, твой Птиц. Перед глазами Рииды стоял ее сад, в который она влетела с радостным воплем, едва заметив своего лучшего друга. Она думала неслышно подкрасться и сделать сюрприз своим внезапным появлением, но стала свидетелем беседы, слышать которую, судя по всему, была не должна. Птица был не один. Человека, с которым он говорил, Риида не знала, по правде говоря, она считала, что кроме нее друзей у Птицы не было. Это был их ровесник, одетый, как лорд. Длинноволосый блондин смел стоять на полу возведенного магией Рииды домика, с тем чтобы ее друг мог приходить сюда и быть в одиночестве. Ведь каждому нужно тайное место. Еще незнакомец смел смеяться и улыбаться, подтрунивать над только Риидиным другом, чего девушка себе в последнее время уже не позволяла: слишком уж вспыльчивым год от года становился внешне приветливый Птица. И мириться с ним после ссор становилось сложнее и сложнее, словно что-то, поселившись у него однажды в душе, росло и замораживало все вокруг. - Не знаю. Мне с такими проблемами помогают справиться женщины. Или мужчины... у каждого свой подход! Первая же фраза, услышанная от этого блондина, очень, очень не понравилась Рииде. - Я не думаю, Рáнтре, что у меня именно те проблемы, о которых ты говоришь, - послышался знакомый ироничный голос. - Тебе ли не знать, что с этим у меня проблем нет... Забавно, но фраза, произнесенная Птицей, понравилась Рииде еще меньше. - Ну... я ведь могу помочь тебе только так, - произнес Рантре, приближаясь. - А для всего остального у тебя есть красавица-принцесса, разве нет? Риида закусила губу, вцепилась пальцами в кору дерева, за которым пряталась, и зачем-то с силой впечаталась в нее лбом. Она не понимала, что за эмоции ею обуревают, но ощущать их было необычайно больно. - Риида - мой лучший друг, - с холодком отозвался Птица. - Не попадайся ей на глаза, а не то удушу созиданием. - Или высосешь дух... - мечтательно протянул тот. - Люблю, как ты это делаешь! - Рантре. Надеюсь, ты меня понял. Риида хотела убежать, но она боялась, что в столь расшатанном состоянии, в котором она пребывает сейчас, отступление не удастся сделать бесшумным. Размышления о побеге не дали ей услышать какую-то часть разговора, а когда она очнулась, Птица снова говорил о ней: - Она прекрасная, она - вообще единственная, кто пытался мне помочь. Этот сад, замок... ты говоришь - чудо, а я не могу. Не могу уже даже смотреть на них. Моя сила растет, но мне не к чему ее приложить. Я ничего не хочу, во мне такой дикий... холод! Я иногда закрываю глаза и пытаюсь представить то, что я по-настоящему хотел бы сделать. И вижу рев земли, летящие во все стороны деревья, крики, камни и смерть. Если бы Риида не пришла на помощь, меня давно бы уже разорвало на куски от распирающей силы. - Н-да... Сила Созидания в руках человека, не умеющего творить добро. Слушай, может, тебе влюбиться, а?.. - Влюбиться, - сказал, словно выплюнул, Птица. - Нет... мне нужно научиться разрушать, иначе мне просто конец. Сам подумай: даже умея творить это твое "добро", не пошатнул бы я мировое равновесие, учитывая свои способности? Чтобы что-то создать, нужно что-то разрушить, это знают даже те, кто магами не являются. Во мне сейчас рушится абсолютно все, но я почему-то не могу ничего создать, чтобы стало хоть немного полегче! И - да, мне нужно именно создавать, это не просто созидание. Сила слишком велика для моих... духовных талантов. Он невесело усмехнулся. Риида не верила своим ушам. Она чувствовала, знала, что с другом творится что-то не то. Но чтобы такое!.. И почему он говорит это какому-то непонятному человеку, когда с ней он знаком с детства и всегда посвящал в свои проблемы, доверял секреты? Как этот... этот Рантре может быть ближе нее? - Ну ладно, ладно, - тем временем подал голос тот. - Давай-ка займемся магией созидания. И Риида поняла, как, с ужасом и недоумением глядя, как Птица целует этого Рантре в губы. *** И снова вспышка. Мягкие темные волосы, белая кожа и такая же белая, снежно-бесцветная улыбка тонких темных губ. Совсем другой... Брызги крови. Темная пластичная фигура замерла, почти прижавшись к полу - в позе хищника. Птица едва заметно водил головой: он не слышал ни шороха и не знал, куда направить следующий удар. Если бы не отведенная в сторону рука с тонким кинжалом, ни дать ни взять - крылатая змея. Тишина перед повторным броском кобры всегда звенит. Звенела она и сейчас. Даже слуги, освобожденные из плена растительных силков, не смели пошевелиться. Все смертельно боялись, что удар, предназначающийся Рииде, достанется им. Королева Прудовых Садов зависла в воздухе, держать за стебли своих растений, и теперь, как никогда ранее, была заметна ее чудовищная уязвимость: она и впрямь не смела причинить вреда Птице. Ей бы бежать без оглядки, но она смотрела вниз. На полу лежал растерзанный проклятием служка-мальчик. Она глядела на его беззащитную тонкую шею, изогнутую в неестественном, неудобном повороте, темно-русые волосы, собранные в короткий хвост на затылке, и на огромную черно-красную дыру у него в груди. На лицо не смотрела. Не было сил. Секунду назад она стояла там, где лежит теперь этот мальчик. Ее вина. Во всем, что случилось - виновата она. Ее эгоизм. Гордость и себялюбие. Она должна понести наказание, но и теперь боится и прячется, совершая очередную ошибку. Этого незнакомого ей мальчика уже не вернуть... О том, что она сотворила когда-то давно, мучимая обидой и ревностью, она не могла вспоминать. И не могла не вспоминать... И вдруг из груди мальчика вырвался стон. Страшный, как тысяча смертей, потому что смерть куда легче подобных мучений. Риида зажмурилась, чувствуя, как жгуче щипет глаза под плотно сомкнутыми веками. - Нет, - вдруг сказал кто-то отчаянно. И женщине потребовалось несколько секунд, чтобы понять - это был голос Птицы. - Кáлибе, боги, нет! Он бросил кинжал в сторону, подлетел к мальчику и сгреб его на руки, хрипящего от боли и выплевывающего потоки темной крови. - Нет, нет. Тонкие кисти рук Хозяина северных широт осветило сине-зеленое свечение, и в воздухе затрещало от магической мощи. Он прижал ладони к его груди и зашептал что-то. По полу поползли синие и зеленые руны, с грохотом рассекая древний камень замка. Стены задрожали. Ладони птицы переместились на грудь раненного. - Дыши, дыши, дыши, - тихо, на пределе слышимости приказал Птица, нагнувшись к самому уху своего слуги. Тело мальчика выгнулось дугой, он закашлял, выплевывая кровь, а потом хрипло, рвано вдохнул. Риида смотрела во все глаза. Ей не приходилось еще видеть такого чуда - Истинной Магии Созидания. И она отдала бы все что угодно... даже свою не менее уникальную магию, чтобы оказаться на месте этого ребенка. Чтобы почувствовать его боль, которую она заслужила, чтобы ощутить заботу, в которой нуждалась, как в воздухе. Калибе пошевелился. Потом еще. Все его тело затрясло, лицо исказилось гримасой боли, а из-под век полились слезы, размывая капельки крови на щеках. - Тише, тише, шшшш, - уговаривал Птица, качая его на руках, как ребенка. Впрочем, по сравнению с магом мальчик и впрямь выглядел совсем не внушительно. Слеза сорвалась с щеки Рииды и упала на каменный пол. В ту же секунду мужчина поднял голову вверх, глядя на гостью пустыми мертвыми глазами. - Ты посмела заявиться в мои владения. Проникла в мой замок и нанесла вред моим людям. Ты будешь мертва, Риида. Такое я не прощаю, - сухо произнес он, поднимаясь с плачущим от боли мальчиком на руках. А затем покинул зал. Риида смотрела ему вслед, не веря своим ушам. Проклятие, поразившее Калибе, не нанесло бы серьезного вреда ей, с ног до головы защищенной. Птица не умел по-настоящему нападать на другого мага - слишком светла была его магия. Неужели Птица убьет ее? Неужели убьет? Неужели?.. Слуги внизу торопливо вставали на дрожащие ноги. Кто-то из них падал, кто-то - убегал. Некоторые смотрели наверх, прямо в глаза распятой под куполом зала смертнице. Риида в панике попробовала пошевелить стеблями растений, державших ее над потолком, но те вдруг перестали ее слушаться. Она посмотрела на них, и пораженно ахнула: их крепко спутывал прекрасный каменный узор, повторяя изгибы форм. - Как ты убьешь меня, Птица? Заморишь здесь голодом? Выпей мой дух! - кричала Риида, дергаясь в каменных путах. - Ты можешь только созидать, опомнись! Птица, идущий по длинному коридору, в котором вспыхивали и погасали факела, освещая путь своему слепому хозяину, тихо усмехнулся в темноту, которую видел перед собой всегда. - Моя магия созидает, Риида. Как бы ты не молодила свое тело, однажды оно истлеет, а твои Сады превратятся в гной. Камень же куда долговечнее человеческой плоти, не так ли? Со стороны зала послышался душераздирающий женский крик. - Но в чем же дело? Разве я не говорил тебе, что ценнее всего мне твоя красота?.. Прощай, Эльво! Прости и прощай. И скажи ему... а впрочем, я упустила шанс сказать последнее слово. И Эльво наконец проснулся. Вынырнул из самого ужасного и прекрасного сна, который ему когда-либо доводилось видеть. Он долго не мог прийти в себя, глядя на низкий, почти как крышка гроба, металлический потолок над головой. Потом он сообразил, что переживания о прошлом покойной Рииды в данный момент не так актуальны. Он в коробке. В металлической коробке! Его поймали, подбили! Слышался цокот копыт. Щеки холодил настоящий зимний мороз, дыхание растворялось в воздухе прозрачным паром. Эльво дернулся, чтобы одним движением разнести свою клетку, но не смог пошевелиться: он был завернут в три одеяла, подобно куколке бабочки, и перемотан тугой веревкой поверх. Судя по ощущениям, его руки дополнительно фиксировало что-то еще. Эльво сдался. Не было возможности сбежать - похитители знали, с кем имеют дело, но все не настолько безнадежно, чтобы обнаружить свое пробуждение, когда можно что-то подслушать или подсмотреть. Люди, которые его куда-то везли, переговаривались тихо, гораздо громче был скрип полозьев саней. Погодите - сани?!! Снег? Зима? Заподозрив, что спал намного дольше, чем решил сначала, мальчик завертелся в поисках хотя бы маленькой щелки. И нашел ее, довольно большую, позволявшую подглядеть одним глазком. Они ехали по заснеженному лесу, деревья которого выглядели так, словно переживают несколько зим подряд, не видя весны. Некоторые из них были совершенно точно мертвы и покрыты льдом, а некоторые, уронив все тонкие сучки и ветки, таращили голые колючие отмороженные лапы, словно защищаясь от чего-то опасного. Эльво стало плохо. Что-то протяжно завыло в груди, заскребло когтями. Он вдруг почувствовал, что в лесу почти не осталось живых зверей. Выжили только те, что сумели прибиться к людям. Да и самих людей, чей город сейчас поблизости, словно было здесь больше, чем раньше. Мучимый непонятными чувствами и догадками, которые всегда в обилии подбрасывала ему его магия, Эльво напряженно ждал, когда они подъедут к этому городу. Его грызло изнутри совершенно немагическое, обычное чувство тревоги, словно он может увидеть сейчас что-то ужасное. А когда увидел, втянул воздух в себя с таким громким задушенным звуком, что его невозможно было не услышать тем, кто его вез. Сани остановились на обрыве. Небо было плотно затянуто снеговыми тучами, дул ветер. Сквозь метель проступал огромный белокаменный город, со всех сторон окруженный водой, затянутой плотным прозрачным льдом, отражающим небо. Гигантское ледяное море, бывшее когда-то озером, обступило его со всех сторон. И лишь винтовая гора, которую, словно змей, опутывал кольцами огромный замок, возвышалась над Ледяным Фьордом. "О, Боги, Риида! Что же ты такое наделала?.." - прошептал Эльво дрожащими губами.