Вария по-кавказски

Занзас вытащил зубами пробку уже одиннадцатой бутылки: думалось хреново, мысли слиплись комом и не желали проталкиваться по мыслеводу и перевариваться. К тому же, выпитый алкоголь этому совершенно не способствовал. К одной болтающейся проблеме добавилась ещё одна – челкастая, что не прибавляло ничего хорошего к пресквернейшему настроению. Тремя глотками опустошив бутылку, гюхапет зашвырнул её куда-то вправо. Удар был такой силы, что небольшая миленькая люстра, висевшая на потолке, заходила ходуном, а дверь с тихим скрипом съехала с петель и ввалилась в комнату, обнажив Занзаса свету в лице одной хавакарар*, которая прибиралась в коридоре и тут же с тихим вскриком кинулась прочь, пока её не заметил грозный хозяин. – Выпить ещё, что ли, – начались душевные разговоры тет-а-тет с самим собой. Как по заказу напротив кресла, в котором сидел Занзас, закинув ноги в сапогах на низкий столик, висело большое массивное зеркало, в которое гюхапет почти никогда не смотрелся – делать ему больше нечего. Он и так красавчик. Кинув долгий пристальный взгляд на своё отражение, он качнул головой на него: – Слушай... Вот ты меня уважаешь? – дождавшись ответного кивка от отражения, одобрительно сощурился и приник к горлышку бутылки, сделав один смачный глоток, который осушил ёмкость на четверть. Суровая кавказская жизнь не оставляла юному поколению никаких развлечений: все силы уходили на служение семье. Должен то, должен это, и ничего для себя. Горячая кровь Занзаса, гордость, чувство собственного достоинства и значимости, нежелание покоряться и жить так, как хочет он, а не как от него требуют, вытеснили всё взращиваемое отцом с детства воспитание, а особенно уважительное и трепетное отношение к старшему поколению. Но Занзас знал, что старшие не всегда бывают правы, и что их решения не всегда верны. Почему он должен молча покоряться тому, что не считает правильным? Почему он не может заниматься тем, что ему действительно нравится? На эти вопросы Занзасу никто не дал ответа. И теперь он вынужден коротать свои дни и губить молодость в глухой деревне, высланный отцом с глаз долой. Горестно сплюнув, гюхапет допил коньяк и отправил бутылку к остальным, в кучу около выбитой двери. – Заноза патлатая, – мысли плавно перетекли от размышлений о жизни к более насущной проблеме – парню, запертому в четырёх комнатах от него. Если верить хавакарар, то после его ухода тот часа два без устали орал и колотил в дверь, но выбить её так и не смог, и затих, до сих пор не подавая ни звука, что устраивало гюхапета полностью. Его громкий голос резал слух, а манера истерить просто выбешивала. Хотелось подойти и... заткнуть. Только он ещё не решил, как именно собирается это сделать, но поработать над этим определённо стоит. По струнке у него ходить будет. Представив такую заманчивую картину, не смог сдержать улыбки. Что делать дальше? Жениться он на нём не может, теоретически, да и не принято у кавказцев в однополые отношения вступать: за такое и убить могут, про то, что изгоями до конца жизни будут и говорить не стоит. Не принято, и всё. Старик уже несколько раз пытался женить его на джан из влиятельных семей, но эту схватку Занзас выиграл. Он сам в состоянии выбрать себе женщину (прим. автора: ага, выбрал уже. Да какую!:D). Армянские женщины не такие. Они покорны своему мужу и господину. Какому хищнику понравится, что его жертва задрала лапки кверху ещё до начала охоты? А теперь ещё появилась челкастая заноза и как от неё избавиться довольно актуальный вопрос. Франу он понравился, это было заметно даже не особо проницательному гюхапету, но оставлять иностранца здесь нельзя, ведь он ему весь процесс приручения патлатого испоганит. Прикончить его, и концы в воду? Возиться с трупом неохота. Либо отправить на историческую родину, либо оставить с Франом. Но первое, всё же, предпочтительней. Хорошо, что загон с домиком находятся на другой стороне деревни, и воплей истерички челкастый не услышит. – Как же всё это бесит, – Занзас уронил голову на ладони и потёр виски. Впервые за последние годы он напился так, что даже голова разболелась. Хорошо, что его «женщина» молчит и не орёт. Как бы ему подоступней объяснить, чтоб он понял, что бесполезно: хоть кричи, хоть не кричи, всё равно здесь останется. – Может, словарь ему дать, чтоб язык выучил? – пришла в пьяную голову гениальная идея. Где-то у него на полке стоял армянско-русский словарь, надо бы подкинуть его. Русский, как понял Занзас, патлатый знает, а значит, проблем не возникнет. Встав, он шатаясь направился к книжным полкам. Какого только хлама в его комнате не было? Сфокусировать взгляд получалось плохо, но Занзас не будет Занзасом, если не преодолеет эту трудность. Он скидывал на пол ненужные книги, которые, как на зло, попадались под руку вместо нужной, и вскоре гюхапет стоял по колено заваленный не абы какими фолиантами, так и не отыскав словарь. – Где же я видел этот мусор? – из последних сил напрягает мозги и пытается выискать в памяти картинку с местом, где видел в последний раз эту книгу. «Думай, думай!» – перед глазами проносятся все комнаты дома, но зацепиться пока было не за что. В памяти возник смутный образ чердака, на который он месяца два назад залезал, потому что там окошко скрипело в грозу. – Точно! Сусанна! – проорал он на весь дом. Буквально через минуту появилась та самая хавакарар, что убежала, когда хозяин дома выбил дверь, и молча поклонилась. – Сходи на чердак и принеси мне книгу в красной обложке. Она должна оконную раму слева подпирать, – вроде подробно разъяснил, должна найти. Всё также безмолвно поклонившись и втайне радуясь тому, что у гюхапета на удивление хорошее настроение, принялась незамедлительно выполнять приказ. Настроение у её хозяина менялось как курс евро на валютном рынке. Найдя нужную вещь, она быстро спустилась вниз и отдала её Занзасу. – Спасибо, можешь идти, – язык не отсох поблагодарить девушку, так что та на миг удивлённо расширила глаза, но тут же справилась с собой и удалилась. А Занзас радовался тому, что теперь сможет разговаривать со своим пленником, двинулся к нему так быстро, насколько позволял алкоголь в крови. Свернув за угол, а потом ещё за один, увидел нужную дверь и в три широких шага приблизился к ней, отпирая висящие на ней замки и засов. – Смотри, что я тебе прин... Какого хрена?! Шторы легонько затрепыхались от возникшего сквозняка, который создало открытое нараспашку окно. – Сатки, ахп*, – Занзас запустил словарём в опустевшую комнату. Кого-то очень серьёзно накажут, когда вернут обратно.