Вария по-кавказски

– Мусор... ЭТО что такое? – Занзас ткнул пистолетом в совершенно ошалевшее чудище, которое замерло, только увидав гюхапета, и начало пускать слюни, умилённо причмокивая. Зрелище было настолько омерзительным, что бедный мужчина поморщился и отступил на шаг назад, держа пистолет около груди. Нет, он не боялся ЭТО – он никого и никогда не боялся. Боялись его. Просто... Такое вот нечасто попадается на глаза. – Фран, я спросил, что ЭТО за мусор? – терпение у него не железное, и если ему сию же секунду не объяснят, что к чему, то он порешает всех поголовно. – Босс, а вот это то, от чего надо нас спасти. – Не понял. Оно ж не нападает вроде. – Оно Вас испугалось. «Наверное. Что-то не похоже, что он от страха писается, как младенцы, случайно попавшиеся боссу на пути». Занзас почесал затылок. Пистолетом. – Оно скорее тупым выглядит, нежели опасным. Смотри, как этот мусор слюни пускает. Отвратное зрелище, – скривился джигит. И чего это создание на него вылупилось влюблёнными глазами? Чубакка отмер и, что-то проворковав там на своём языке, сексуально пошевелил бровями, поступью тигрицы начал приближаться к Занзасу. Походу, он совершенно забыл о Фране, за которым гнался аж хер знает откуда. – Ещё шаг, и ты станешь мёртвым мусором, – он направил пистолет на Чубакку, оскалившись. Ему в ответ обиженно провыли, но продвижение к цели не прекратилось. Когда оно, совсем прихерев, оказалось в двух шагах от гюхапета, чуть ли не наступив на Франа, который тут же отполз к Белу – сейчас с ним безопаснее, и потянуло свои лапищи уже к Занзасу, тут же схлопотав по мордасам. Короткий замах и рукоятка с приятным хрустом соприкасается с носом Чубакки, а нога услужливо отпинывает от себя лёгким толчком, от которого тот отлетает на три метра. Фран с Белом стояли от страха вцепившись друг в друга и с трепетом наблюдали за расправой. – За Мукуро и Бьякурана, – осиплым голосом пробормотал Зелёный. Он ЭТОМУ ни за что не простит их смерть. Правда, он точно этого не знает, но на всякий случай стоит ЭТО ненавидеть. А позже надо будет вернуться на поляну за брошенными вещами и чтобы... Нет, он не может даже мысленно вымолвить это слово. Чтобы забрать тела Мукуро и Бьяку домой. – Мусор, я не понял: с хер ли вот ЭТО на меня кидается, если за вами бежало? – Честно говоря, босс, нас это тоже интересует, – Фран покосился на оцепеневшего Бела. Странная реакция чудища на гюхапета настораживала, оно, как течное животное, припадало к ногам мужчины, который с неким удовольствием, пинками и ударами не давал ему подойти ближе. – Эй ты, – пастух посвистел и похлопал по коленям, призывая обратить внимание ЭТОГО на него. Но, как и ожидалось, оно полностью проигнорило такой способ привлечения внимания, не отрывая затуманенного взгляда от Занзаса. – Босс, кажется, оно в Вас влюбилось и хочет от Вас детей. – Чё ты несёшь, бля? – Занзас кинул на зелёного злющий взгляд, от которого у Бела морозец пробежал по коже, а самому Франу, казалось, всё было нипочём. – Фран, не нарывайся, – тихим шёпотом сказал ему Бел, подёргав пастуха за рукав бурки. Только сейчас до него дошло, что сам он оказался без тёплого верха, отдав его Франу. – Давай по-тихому свалим, пока оно полностью поглощено твоим боссом. Это прекрасный шанс, ши-ши. – Семпаай, гениальная идея. – Я всё слышу, мусор. – Ой, босс, мы тут подумали и пришли к единому верному решению, что нам пора. До свидания, – Фран ухватил Бела за руку и кинулся наутёк. Мышцы по всему телу болели нестерпимо, но для того, чтобы спасти свою задницу, стоило поставить всё. Что они и сделали. – Да вы в конец, охуели, – Занзас ошалевше смотрел вслед удирающим хитрым падлюкам. Такой подставы он не ожидал, тем более от Франа, который всегда вёл с ним себя уважительно и не доставлял неприятностей, а тут... Свалил на его голову. Чудище ни одним усом не повело в сторону беглецов, смотря на Занзаса и только на него. Если бы было кому подойти со спины и огреть Чубакку чем-нибудь тяжёлым, поленом, например, то он бы и не заметил, погружаясь в обморок со сладкой улыбкой на толстых губах, но увы и ах – некому! Мужчина решил последовать мудрому примеру – свалить уже домой. Обход территорий он совершил, теперь его ждёт милый дом с упрямой, но любимой истеричкой. Гюхапет со спокойной душой развернулся, забив на чудище, валяющееся у него в ногах, и, насвистывая весёлую народную мелодию, двинул в сторону дома. Он не отошёл и на два шага, как за его спиной Чубакка завыл, и в вое этом было столько невыразимой боли, одиночества и обиды, что даже чёрствый Занзас растрогался, но наваждение как рукой сняло, когда оно вцепилось в его бурку, не желая отпускать. Гюхапет поставленным ударом вырубил чудище, чтоб неповадно было, и для верности сделал контрольный выстрел – привязал Чубакку за усы к ближайшему дереву. Джигит критичным взглядом окинул напоследок свою работу и остался ею доволен. Теперь можно уходить, не опасаясь преследования. Он не боялся, нет. Это бесило ужасно, да и тащить в дом всякий мусор не хотелось – и так один на шее сидит. *** – Фуууух, – выдохнул Фран, когда за ними закрылась дверь их домика. В том, что теперь он ИХ, не возникало сомнений: Бел прочно укоренился в его жизни, как бычий цепень или ленточный червь. Пастух хихикнул, осознавая, что сравнение не самое удачное, но очень-очень точное. – Чего смеёшься? – «бычий цепень», похоже, прожигал его взглядом, но из-за чёлки Фран не мог этого точно сказать, так что приходилось улавливать малейшие изменения интонации и интуитивно догадываться, какая реакция последует за его тем или иным действием. Дразнить Бела было одно удовольствие, особенно когда между ними стоял языковой барьер, который он смог преодолеть. Этому подвигу Фран искренне поражался и недоумевал, про себя называя иностранца «нечеловеком». – Да так, вспомнил лицо босса, когда ЭТО выскочило из неоткуда и начало на него слюни пускать. – Теперь уже смеялись вдвоём. – Как же я устал... – зелёный уткнулся лбом в плечо стоящего рядом Бела, который тут же его обнял, положив руки ему на талию. – Ши-ши... Я знаю идеальный способ расслабиться, – мужчина беззлобно ухмыльнулся во все тридцать два, в голове прокручивая всевозможные способы, как сорвать вишенку, не сгибая ветки, и выбирая наименее болезненный и пугающий: уложить кавказского мужчину в постель, одарив того ролью пассива, задача, несомненно, достойная Нобеля. – Хм?.. И какой же? – парень заинтересованно уставился в то место, где, по идее, должны быть глаза. – Ты занимаешься этим в одиночестве, но вдвоём нам будет значительно интереснее, уверяю тебя, – он придвинулся к зелёному, прижимая его к себе теснее и забираясь руками под бурку (и как он в ней не спарился от быстрого бега?), скользнув руками по груди и закидывая их ему за шею в обнимающем жесте. От таких нехитрых манипуляций пастух покрылся нежным румянцем, смущённо отводя взгляд от улыбающегося иностранца. Большего намёка не потребуется. Фран некоторое время находился в раздумьях: – Е-если Вы об этом, семпай, то не особо-то и расслабишься. Столько сил потребуется... Всё тело задействовано. Мы так только больше устанем, – парень с таким по-детски сосредоточенным лицом это выдал, что Белу захотелось нагнуть его прямо здесь в полумраке узкого коридорчика. – Ши-ши, не переживай ты так, я всё сам сделаю, – чуть ли не облизывается мужчина. В штанах уже стало тесно, и если мужчина хоть немного к лягушонку пододвинется, то он явственно почувствует нижней частью туловища восставший орган. – Вы сами не справитесь, – уверенно заявил сквозь смущение Фран. – Так что сделаем это вместе. Но... будет лучше, если я разденусь. Так удобнее будет. – Зелёный поднырнул под скрещенными руками мужчины и принялся снимать свою бурку. У Бела глаза на лоб полезли от столь смелых заявлений, и Бел-младший приветственно поднялся, готовый хоть сейчас пуститься в пляс. Фран как будто не замечал тяжёлого, возбуждённого дыхания семпая, спокойно вешая бурку на крючок. Он, замявшись, повернулся к Белу и, пряча глаза, поманил его за собой вглубь дома: – Пойдёмте. Сердце Бела сделало кульбит, а в низу живота приятно потянуло от предвкушения предстоящего действа. Он вполуха слушал болтовню Франа, впитывая нежные интонации ставшего родным голоса, к коим примешивались нотки благодарности и затаенной радости. – Я так счастлив, что Вы решили помочь мне убраться в стойле, – зелёный даже глаза блаженно прикрыл. Они почти подошли к небольшой двери, отделяющей непосредственно дом от места обитания барашек. – Да не за что, я только рад... Что?! – мужчина запоздало уловил смысл. – Подожди, что ты сейчас сказал? – Этого просто не может быть, нет. – Я сказал Вам спасибо, что решили помочь, – пастух повернул к нему голову и толкнул дверь, проходя в стойло. «Не послышалось». Я думаю, не стоит описывать, что почувствовал Бел после такого кидалова. Младшенький сразу приуныл и неудовлетворённо сжался: не сорвать ему сегодня вишенки. – Ох... – поражённо вздохнул Фран, замерев на пороге. – Что такое? – настроение стало отвратным. Вообще ничего не хотелось. – Б-бел! – зашёлся в рыданиях пастух. – Ты чего? – мужчина испуганно подскочил к плачущему парню, но он уже ринулся к баранам. Когда Бел влетел вслед за ним, то Фран уже вовсю обнимался с двумя, малость неопрятными, но живыми и целёхонькими баранами, в коих легко угадывались Мукуро и Бьякуран. – Тьфу ты, напугал. – У него тут секс обломался, а он зажимается со своими любимчиками. Конечно, Бел рад, что с ними всё в порядке – Фран долго переживал бы их потерю. И всё же, какого хрена?! – Как же я рад, что вы живы! – обнимашки, горячие поцелуи в довольные хитрые морды. Бел чувствовал себя лишним на этом празднике счастливого семейного воссоединения, но остался в стойле, присев на перевёрнутое ведро у входа. Мужчина наблюдал за лягушонком, переговаривающимся со своими барашками, и внезапно понял, что пастух-то его, получается, совсем не понял. Горестно сплюнув, Бел облокотился о стену, вытягивая ноги. Для тех, кто в танке и не понимает намёков, он будет действовать совсем уж открыто. Своё он ещё получит, однозначно.