Мишень

Убийство – это всегда личное. Х/ф «Голодные игры: Сойка-пересмешница. Часть 2»

Джек Хейм растянулся на кожаном диване, предварительно налив себе виски. У него, как и у многих его подчинённых, не было ни семьи, ни друзей, никто не ждал его дома – личное счастье было редкостью среди них, фактически, закоренелых преступников. Джека всегда удивляло и забавляло, что столько совершенно одиноких людей, ежедневно неохотно возвращающихся в совершенно пустые квартиры, ещё ни у кого не вызвали подозрения; если бы он был копом, непременно бы обратил внимание на этих подозрительных одиночек. Но, видимо, всё дело было в том, что запятнанные кровью профессиональные убийцы так хорошо терялись среди тысяч и тысяч просто так, беспричинно одиноких американцев. Он любил такие мгновения, когда, наконец, смолкал телефон, а в ежедневнике на странице этого дня не оставалось ни одного несделанного дела. Только тогда он мог позволить себе опрокинуть бокал виски в честь того, что он пережил и этот день, а не сорвался со своего тонкого каната прямиком в алчные лапы недовольных клиентов, ФБР или давнишних конкурентов. Впрочем, несмотря на подстерегающие повсюду опасности, Хейм любил свою во всех отношениях особенную работу: была определённая прелесть в том, чтобы отстранённо, со стороны взирать на то, как сильные мира сего неустанно охотятся друг на друга, назначая всё более и более высокие цены за головы друг друга. Ему, как и его смертоносным пташкам, было, по сути, плевать на семейные драмы, истории разрушенных империй и украденных капиталов, что во всей красе и со всеми подробностями зачастую разыгрывались в этом самом кабинете – они служили только посредниками между обозначенными персонами и Смертью. Остальное же не входило в круг их интересов. Но, едва Джек блаженно прикрыл глаза, в комнате раздражающе громко зазвучал протяжный сигнал селектора. - Что там? – раздражённо рявкнул мужчина, рывком садясь на диване. - Мистер Хейм, - прожурчал мелодичный голосок его вечно невозмутимой секретарши, - у нас «Протокол 2». На миг кровь застыла в его жилах: сколько он себя помнил на этой должности, подобное предупреждение звучало всего раз или два, но всегда непременно оборачивалось громадными неприятностями. В кодексе «Блэк Бёрд» отдельным параграфом были обозначены разного рода форс-мажорные обстоятельства. Хуже всего, был так называемый «Протокол 0» - он почти всегда означал неминуемую потерю отличного снайпера. Это значило, что киллер, вышедший на задание, угодил прямиком в руки властей. Чаще всего, такой незадачливый снайпер уже в следующий момент вычёркивался из реестра компании, а птичий позывной снова становился вакантным. Но этот «Протокол» был большой головной болью для целого сонма сотрудников: необходимо было надавить на определённые рычаги в силовых структурах, чтобы дело замяли, а сам исполнитель, как правило, устранялся. Джек же опасался «Протокола 0» по двум причинам: расхлёбывать создавшиеся проблемы приходилось ему, а он ненавидел терять отличных, зачастую уникальных в своём роде спецов. «Протокол 1» значил, что снайпер компании был ранен при исполнении задания или при попытке задержания. «Протокол 2» в свою очередь был лучшим и худшим одновременно – согласно этому разделу, во время выполнения задания человек «Блэк Бёрд» убил ещё кого-то помимо своей первоначальной цели. Это всё-таки обеспечивало сохранение тайны операции и исполнителя, но привлекало нежелательное внимание. - Кто? - Синица, - так же безучастно произнёс голос по ту сторону селектора. Он выругался сквозь зубы. Время от времени изменчивая удача убийцы сталкивала кого-нибудь из его людей с ФБР, порой кто-то убирал случайного свидетеля, но у Кейт явно настала чёрная полоса в жизни. Она была отличным профессионалом и подавала большие надежды, но теперь все её достоинства оказались под угрозой. Джек, конечно, мог удалить её из компании, выплатив внушительную компенсацию, наказав не высовываться пару лет и пригрозив немедленной расправой, если ей вздумается слишком много болтать языком, но больше ему хотелось сохранить её в рядах «Блэк Бёрд». Но для того, чтобы сделать это, нужно было теперь здорово постараться. - А задание? - Провалила. Джек задумчиво почесал затылок и заглянул в свои записи. - Вызови Снегиря и отдай задание ему. Сообщи все координаты, и пусть он отправляется на место немедленно. И, да, пусть будет предельно осторожен. Я не хочу второй такой проблемы. - Будет сделано, мистер Хейм. Это всё? - Да… Постой! – он даже протянул руку к аппарату, будто желая остановить её, словно его собеседница могла его видеть. – Где Синица? - В комнате отдыха. - Спасибо, теперь всё. Когда искажённый голос секретаря угас, Хейм, понимая, что ему стоит немедленно отправиться к Кейт, помедлил несколько мгновений. Он был строгим и придирчивым начальником, нетерпимым к возражениям и ошибкам, и вообще человеком опасным, но, когда дело доходило до того, чтобы утешить кого-то или поддержать, он терялся и не знал, как себя вести. А сейчас Синице нужна была не встряска и не взбучка, которую она, быть может, действительно заслужила из-за своей неосторожности, а немного участия и заверений в том, что компания не оставит её на растерзание копам. Когда он вошёл в комнату отдыха, девушки, сгрудившиеся вокруг Кейт, даже не заметили его появления. Они наперебой совали в руки бледной, как смерть, Кейт то стакан воды, то чашку чая, то таблетки успокоительного, и в комнате стоял невообразимый шум, складывавшийся из причитаний и утешений. У Джека даже остались силы удивиться тому, что эти молодые симпатичные убийцы, не задумываясь лишающие кого-то жизни одним движением пальца, способны так искренне сопереживать кому-то и говорить такие милые и добрые слова. Они замолчали, только когда Хейм подошёл к ним вплотную и, как одна, подняли на него взгляды. Губы мужчины исказила усмешка: в их глазах читался вызов – один на всех, и, если бы он сейчас вздумал укорять Синицу, они бы, верно, набросились бы на него и растерзали. Знаком он велел им расступиться и, наконец, взглянул на саму Кейт: девушка смотрела перед собой остановившимся взглядом, машинально пытаясь стереть с руки засохшую кровь. Кто-то сунул ей в руку пачку влажных салфеток, но она никак не отреагировала на это движение. Джеку пришлось опуститься перед ней на корточки, чтобы она, наконец, обратила на него внимание. Кейт слепо моргнула и шумно втянула носом воздух, и Хейм вдруг испугался, как бы она не расплакалась – женские слёзы вгоняли его в больший ужас, чем самая быстрая полицейская погоня. - Кто это был? – мягко спросил он, всё ещё не зная, как правильно подступиться к Кейт. - Женщина. Из ФБР, наверное, или что-то вроде того. Девушка, - тут же поправилась она. - Понятно. Они давно тебя пасут. Чем ты её? Всё ещё глядя куда-то сквозь него, она вытащила из-за пояса перепачканный в крови нож и подала его Джеку. Вынув из кармана носовой платок, он обернул им рукоятку ножа и внимательно рассмотрел алое от крови лезвие. Добротный длинный и острый, как бритва, нож уж наверняка не оставил жертве Синицы никаких шансов. И это значительно облегчало его работу. Но всё-таки на всякий случай он осторожно поинтересовался у девушки: - Насмерть? - Насмерть, - тихо ответила она. – Я, - по губам её скользнула жутковатая улыбка, - проверяла. Девушки, окружавшие их, неодобрительно зашикали на него, но Хейм только отмахнулся от них. Откуда, скажите на милость, в людях, легче лёгкого отнимающих жизнь, такая щепетильность? - Расскажешь? Кейт только кивнула. Девушка рассеянно взглянула на часы, отмечая, что цель на сей раз ей попалась непунктуальная. Нелюбимая, надоевшая жена, а заодно и помеха в бизнесе – наверное, все женщины одинаковы, кроме тех, от чьей быстрой реакции и умения за несколько минут исчезнуть из поля зрения, квартиры или города зависят их жизнь и свобода. Кейт поёжилась: порывы ледяного ветра неприятно касались её кожи даже сквозь отличный термокостюм. Больше всего на свете ей хотелось покончить с этим заданием и отправиться в штаб-квартиру «Блэк Бёрд» или домой – словом, туда, где стены сохраняют тепло, и можно разжиться горячим чаем или кофе. Джек обещал ей небольшой отпуск, и девушка собиралась сменить непривычно холодную американскую зиму на экзотическое солнце какого-нибудь Таиланда, а потом заглянуть на несколько дней к родителям. Больше недели она всё равно не могла выдержать в доме, где прошло её детство: всюду преследовал её виноватый взгляд отца, однажды отдавшего свою дочь руководству «Блэк Бёрд», и терзала вина по отношению к ничего не подозревающей матери. И эти два непримиримых, но одинаково тягостных чувства превращали по определению сладостные и ласковые деньки в сущий ад. Несмотря на напряжение, с которым Кейт вглядывалась в прицел, она скорее почувствовала, чем увидела какое-то движение позади себя. Правая рука девушки едва-едва поползла вниз, где на поясе всегда висел отличный боевой нож. Мелкие камешки и мусор, нанесённый на крышу ветром, захрустели под чьими-то неосторожными шагами, и она беззвучно чертыхнулась. Неприятности прямо-таки преследовали её, но сейчас Саммерс готова была дорого продать свою жизнь и свободу. Пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на рукояти ножа, и, выпустив винтовку, девушка одним движением вскочила на ноги лицом к лицу к незваному гостю. - ФБР! Брось оружие! Первым, что она увидела, было дуло пистолета, направленное прямо ей в сердце, но что-то подсказывало девушки, что прямо сейчас её не застрелят – слишком уж ценным трофеем была она, раз уж в погоне за нею не поленились взобраться на крышу под порывы холодного зимнего ветра. Тем более что перед ней стояла худенькая девушка примерно её возраста в облегающем чёрном костюме, каштановые волосы собраны в гульку, а на губах ещё хранился отблеск алой помады. Она держала пистолет неуверенно, на вытянутых руках, обхватив рукоятку покрепче обеими ладонями, а указательный палец правой руки подрагивал на курке, но в тёмно-зелёных глазах плескалось удивление, словно это не она подкралась к Кейт, а Саммерс застигла её врасплох. Кейт почти не удивилась, увидев перед собой сотрудника ФБР – они наступали ей на пятки вот уже несколько недель кряду, но всё же почти не испугалась, видя, что даже несмотря на свою работу девушка крайне редко встречалась с оружием, если вообще когда-нибудь имела с ним дело. Таким обычно доверяют бумажную работу, и носят они не спортивные костюмы, а пиджаки и неудобные юбки-карандаши. А ещё Саммерс спустя всего несколько мгновений поняла, что незадачливая охотница вычислила её и явилась сюда одна – наверное, ей хотелось одной пожать все лавры за поимку такой опасной преступницы. Но это была её ошибка. - Бросай оружие, ну же! Или я выстрелю! Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Все чувства Кейт обострились настолько, что ей казалось, будто она слышит биение сердца девушки. Думая только о том, как бы выбраться из этой ловушки, Саммерс окончательно забыла о своём уже точно проваленном деле. Впрочем, теперь это было уже неважно: в «Блэк Бёрд» простят невыполненное задание, но никогда не простят небрежность и неосторожность. - Бросай, - она кивнула на нож Кейт.- Ты арестована! – отчётливо произнесла шатенка. Кейт только пожала плечами. Она лучше многих знала, сколько времени нужно, чтобы нажать на курок. И уже знала, что её противница сделать этого не успеет. Прежде она никогда этого не делала, но сейчас рука Саммерс сама собой с силой метнула нож, да так, что тот по рукоять вонзился в грудь незнакомки как раз там, где билось сердце. Кейт тут же отступила на шаг влево, опасаясь, как бы уже умирающая девушка рефлекторно не спустила курок. Но этого не произошло: глаза её изумлённо округлились, девушка выпустила пистолет из рук и неуклюже повалилась на колени, а затем упала навзничь. Помедлив несколько секунд и зачем-то оглянувшись, Кейт подошла к своей жертве и перевернула её, чтобы удостовериться, что девушка не ранена, а мертва. Остановившийся взгляд зелёных глаз был устремлён как будто сквозь Кейт, и она едва сдержалась, чтобы не отшатнуться, когда почувствовала тёплую кровь жертвы, насквозь пропитавшую перчатку. На её счету было множество жизней, но все они, такие далёкие от неё, не оставляли следа в её душе и памяти. Но сердце этой жертвы всего минуту назад билось в нескольких метрах от неё, она слышала голос этой девушки и видела её взгляд. Она могла бы ей ответить, а вместо этого всадила ей в грудь двадцать пять сантиметров холодной стали. Было что-то по-настоящему жуткое и ужасающе незабываемое в том, чтобы столкнуться взглядами со своей жертвой и почувствовать на своих руках ещё тёплую кровь. Осознание содеянного комом билось в горле, грозя разлиться истеричными рыданиями, охолодевшие пальцы дрожали, когда она безуспешно пыталась прощупать пульс на сонных артериях; Кейт уже сейчас с ужасом сознавала, что это убийство не забудется так просто, как все другие. Удостоверившись, что преследовательница точно мертва, девушка с усилием, стараясь не заострять внимание на жутких ощущениях, выдернула нож из раны и стремглав побежала к выходу с крыши. Решительным жестом мужчина сдёрнул Кейт с её места и повёл в свой кабинет. Так он заставил безучастную девушку сесть на диван и щедро плеснул ей виски в стакан. Передавая стакан Кейт, он случайно коснулся её пальцев и, отметив, что они холодные, как лёд, порадовался, что о нём не поползут слухи, как о любом среднестатистическом начальнике и даже некоторых его коллегах, - все в «Блэк Бёрд» знали, какой бессердечной тварью он на самом деле является. Просто он ценил своих работников и знал, что иногда им требуется не окрик или упрёк, а немного чего-то похожего на участие. Знал он также, что ни одно успокоительное и ни один чай не действуют на человека так, как алкоголь, поэтому пристально проследил, чтобы Кейт выпила всё до последней капли. Лишь тогда, когда девушка отставила стакан, он решился заговорить. - Неприятно, это правда, - его голос звучал нарочито пренебрежительно и резко контрастировал со всем ужасом ситуации и внутренним состоянием Саммерс, - но того требовали обстоятельства и инструкции. Такое случается. Зато ты жива и на свободе. Впервые с момента, как она переступила порог штаб-квартиры после этой крайне неприятной встречи на крыше, девушка осмелилась поднять на Джека взгляд, и в нём мужчина прочёл такую невообразимую гамму эмоций и чувств, что на миг растерялся. Одно сейчас он знал точно: ему совершенно не хотелось сейчас разбирать сложный клубок чувств Кейт, потому что это могло затянуться надолго, а плодов не принесло бы ровным счётом никаких. Девушка же, глядя в холодные тёмные глаза своего начальника, чувствовала, как тепло от выпитого виски волнами расходится по телу. Стресс стал выходить из неё, от чего она ещё больше задрожала. - Я…я убила её… Всадила ей нож в сердце, да, наверное, - она глупо, нервно хихикнула, - прямо в сердце. Она ведь умерла сразу… Я чувствовала…её кровь на своих руках. Знаешь, это мерзко. И до сих пор… - тут она опустила взгляд на свои руки, всё ещё покрытые пятнами засохшей крови и сдавленно всхлипнула. Хейм пожал плечами. Сам он в своей жизни совершал вещи куда более ужасные, чем те, с которыми сталкивались его подчинённые. Как часто он говорил со своими жертвами, касался их, чувствовал на своей коже их дыхание, а затем – тёплую липкую кровь. Одно время его главным спутником и оружием был нож, а не винтовка, так что ему было трудно понять внезапно проснувшуюся чувствительность Кейт. Вслух же он сказал: - Ты изо дня в день убиваешь, это твой хлеб. Не думал, что тебя ещё можно этим впечатлить. Кейт вздрогнула: так страшно и в то же время донельзя логично звучали его слова. Она могла бы поспорить с ним, в красках описать чувства, обуревавшие её, но в конечном итоге Джек всё равно оказался бы прав. Какая разница, каким образом лишить жизни человека? Расстояние лишь избавляет убийцу от неприятной необходимости смотреть в жертве в глаза, но сути содеянного не меняет. И, несмотря на весь испытанный сегодня ужас, в глубине души Кейт знала, что своё ремесло не оставит, если только её не вынудят. Поэтому она постаралась взять себя в руки и просто спросила: - Что мне делать? Хейм улыбнулся – такой разговор явно был больше ему по душе.