Мишень

Эндрю тупо пялился в пустоту, уже затягивающуюся пыльным саваном. Казалось, будто Сесиль просто вышла на минутку из кабинета, и вот сейчас разнесётся по узкому коридору невыносимо громкий стук её каблучков. Но её органайзер, ручка, резинка для волос, уже припорошенные первыми скорбными пылинками, были всего лишь забыты рыдающей сестрой Сесиль и больше никогда не попадут в руки законной хозяйки. Пыль затянет своими нитями и этот стол, и этот стул, и забытые в беспорядки бумаги на столе, а потом – и, может быть, очень скоро – это место достанется кому-нибудь из новеньких. Органайзер, резинка и бумаги отправятся в мусорную корзину или в кладовку, а на их месте появятся чужие безделушки; со стола сотрут пыль и завалят его новыми бумагами и папками. Так помутнеет, а потом и сотрётся память о Сесиль Вудшилл, и она станет просто ещё одним агентом, погибшим за свою страну. Она была его другом – не лучшим, но всё же. Он ещё помнил, как злился на Сесиль за её обидные порой подначки, за её неуёмное самолюбие, за то, что она так любила поспорить с ним и почти всегда выходила из этих споров победительницей. Но сейчас он был готов отдать всё ради того, чтобы иметь возможность хотя бы ещё раз проиграть ей. Её голос всё ещё звучал у Эндрю в ушах, её яркий макияж, кажется, запомнился ему на всю жизнь – но ещё лучше он запомнил гнетущую тишину панихиды и бледное, застывшее маской лицо покойницы. Кажется, весь отдел пришёл почтить память их коллеги; несметное количество цветов – роз, лилий, хризантем – усыпало насмешливо блестящий лакированный гроб. Эндрю доводилось уже пару раз бывать на похоронах агентов ФБР, но ни на одних из них он не ощущал подобной тяжести. Люди застыли в скорби, смешанной с удивлением: ведь Сесиль была ещё так молода и так красива, она остроумно шутила и кружила головы всем от неуклюжих стажёров до высших чинов – и вдруг умерла. Они все видели смерть, они ходили с ней бок о бок, пытались поймать её за хвост и помешать ей собирать свою чёрную дань, но ни один из них не мог позволить себе поверить, что сегодня смерть избрала своей жертвой её. Панихида окончилась, отзвучали складные слова надгробной речи и скорбные сбивчивые речи тех, кто хотел сказать то, что не успел сказать Сесиль при жизни. Её хвалили, ею восторгались, а кто-то совсем неуместно даже признался ей в любви со слезами на глазах. Это было трогательно, но почему-то разозлило Эндрю; может быть, впервые в жизни, он понял, насколько непрочно и зыбко существование любого человека. Сегодня ты жив, а завтра пуля, остриё ножа или даже камень, брошенный неосторожной рукой, обрывают твой блистательный жизненный путь. Но жизнь Сесиль оборвала не случайность, а уверенная, твёрдая рука преступника, и Эндрю в числе многих поклялся найти того, кто совершил это убийство. Ненависть кипела в нём, подгоняла кровь, заставляла вынырнуть из пучины скорби и удариться в работу; сейчас он ненавидел этого безвестного пока ещё убийцу так, как только может ненавидеть человек. Попадись он ему сейчас, он бы голыми руками, как какой-то первобытный человек, разодрал бы кожу на его груди, переломал бы рёбра, добрался бы до сердца и вырвал его, чтобы посмотреть, насколько оно черно. Думая о Сесиль, Эндрю неизменно возвращался к мысли о её таинственном убийце и до боли стискивал челюсти от бессильной злобы. Питерс добился того, чтобы дело Сесиль поручили вести ему, пусть на нём и висело уже почти безнадёжное дело о заказных убийствах. С остервенением, которого даже сам от себя не ожидал, он погрузился в работу. Он исследовал каждый камешек на крыше и каждую пядь двора, но выяснил лишь то, что убийца Сесиль не умел летать и всё-таки ходил по земле. За пределами крохотного гостиничного дворика ничто уже не напоминало о том, что на крыше произошло дерзкое убийство агента ФБР; никаких следов, ни единой зацепки, он снова зашёл в тупик, но из этой западни Эндрю намерен был выбраться. Наконец парень заставил себя оторвать взгляд от пустующего места за столом и решительно вышел, стараясь прогнать саднящую боль в груди, где раньше было место Сесиль. Вернувшись в кабинет, он даже не взглянул на Фрэнка, уселся за свой стол и молча зашуршал бумагами. Помимо расследования убийства Сесиль, в котором к нему должна была присоединиться целая комиссия, на его плечах всё ещё лежал тяжкий груз многих нераскрытых убийств с одинаковым почерком. Папки и листочки с заметками громоздились на его столе шаткими колоннами, каждый миг рискуя рухнуть и похоронить под завалами Эндрю. Он потянулся за какой-то бумагой, и стопка опасно зашаталась. Парень чертыхнулся, привлекая внимание напарника. - Тебе бы поехать домой, отдохнуть, - осторожно начал Эванс. Случившееся с их подругой нанесло сокрушительный удар и по нему тоже, только Фрэнк переживал горе иначе, чем Эндрю: он был подавленным и грустным, всё валилось у него из рук, и работать он фактически не мог. - А работать кто будет? – огрызнулся Питерс. – У нас, если ты помнишь, много нераскрытых дел. Слишком много. - Эндрю, - мужчина встал и подошёл к нему, - послушай, сегодня весь отдел сам не свой. То есть…не только сегодня… Такое случилось… - он скорбно покачал головой и смолк на несколько секунд. – Сегодня можно не нагружать себя работой, всё равно ведь ничего не получится. Эндрю молчал, а Фрэнк всё так же стоял над ним и смотрел сверху вниз, ожидая от него какого-то ответа. И тогда он заговорил – медленно, вдумчиво, тщательно подбирая слова, стараясь вложить в них всё, что чувствовал в этот момент: - Не могу я так, Фрэнк. Я должен на что-то отвлечься, понимаешь? Потому что когда я свободен, я всё время думаю о ней. О том, как она оказалась на той чёртовой крыше…она ведь кого-то искала, понимаешь? И нашла, и получила за это двадцать сантиметров железа в грудь. Не нужно ей было туда соваться! Не нужно ей вообще было лезть в это дело, оно ведь было нашим! – он опустил голову, зарылся пальцами в волосы. – А я её ещё подначивал, смеялся, ждал, когда же она промахнётся и проиграет. И она проиграла, только свою жизнь! Жизнь, Фрэнк, ты это понимаешь?! - Постой-ка, - его напарник нахмурился, тронул Эндрю за руку, заставляя того разжать пальцы, схватившие русые пряди. – Думаешь, это из-за вашего дурацкого спора Сесиль оказалась там? - Уверен. - И это произошло на крыше… Похоже, это не просто какой-то психопат, Эндрю. Кажется, Сесиль действительно нашла того, кого искала… кого искал ты, и поплатилась за это. И, потом, крыша… - Питерс поднял на него взгляд, загоревшийся огнём внезапного прозрения, жадно вслушиваясь в рассуждения друга. – Знаешь, нам непременно нужно найти убийцу Сесиль. Не только потому, что нужно его как следует наказать, но и потому, что он если не сам убил всех этих людей, - он окинул выразительным взглядом стопки на столе Эндрю, - то вполне может привести нас к нему. Лучше тянуть за одну ниточку, чем за несколько спутанных, верно? - Верно, - кивнул Эндрю и с ещё большим остервенением принялся рыться в бумагах. - Постой-постой, - обеспокоенно произнёс Фрэнк, останавливая руку Эндрю. – Не сейчас. Завтра. Нам всем нужно отдохнуть и хоть немного оправиться. И он, неожиданно даже для самого себя, послушался. Отбросил бумаги, выключил компьютер, сел в такси и, доехав до дома, завалился спать, даже не раздеваясь. Но всю ночь ему снилась Сесиль и человек без лица, втыкающий в неё тяжёлый боевой нож, поэтому он так и не смог нормально поспать. Едва только рассвело, Эндрю поехал на работу, ещё более измождённый и злой, чем вчера. На вопросительный взгляд Фрэнка, вошедшего в кабинет тремя часами позже, он только пожал плечами: - Отвлечься мне не удалось. Дождавшись, пока офис наполнится привычным повседневным шумом, Питерс отправился к начальнику отдела, чтобы высказать ему их с Фрэнком мысли по поводу убийцы их коллеги. Мистер Джефферс слушал внимательно, задумчиво потирая переносицу, но скрыв под опущенными веками взгляд тусклых, усталых, видевших слишком много крови, страданий и смерти, глаз. Не получая никакого отклика от него, Эндрю распалялся всё больше и больше, но, когда он повысил голос, мужчина остановил его, дотронувшись до его руки, и заставил усесться в кресло напротив. - Эндрю, - он, наконец, взглянул на него прямо, - смерть Сесиль – большое горе для нас всех, удар по отделу, по нашим людям. Я знаю, вы дружили… - мистер Джефферс смерил его долгим взглядом, прикидывая, наверное, связывало ли Эндрю с девушкой что-то кроме дружбы. – Но я хочу тебе сказать вот, что: твои мысли, безусловно, интересны, но это, к сожалению, только мысли. Мы не нашли ничего, ни одной даже самой незначительной улики – да ты и сам знаешь, ты же был там. А привязывать одно дело к другому, основываясь на одних лишь догадках, мы не можем. - Но ведь… - попробовал спорить парень. - Почерки не совпадают, - неожиданно твёрдо отрезал он. – Сесиль, конечно, сглупила, сунувшись туда одна, без надлежащей страховки…по-хорошему, она вообще не должна была лезть в это дело, оно было не её. О том, что она решила поймать преступника голыми руками и вместо тебя, знаю только я и я предпочёл бы никому об этом не рассказывать для твоего же блага. Здесь вам не детский сад, чтобы играться такими вещами! Но даже если бы я мог рассказать об этом общественности, у нас есть только это, чтобы кое-как связать дело твоего киллера с делом убийцы Сесиль. Этого слишком мало. - Я попробую найти больше улик. - Об этом я и хотел поговорить с тобой, Эндрю, - мужчина снова прикрыл глаза. – У тебя и так сложное, запутанное…что уж говорить, почти безнадёжное дело. На счёт этого расследования я тоже не питаю никаких иллюзий. Боюсь, ты не потянешь… - Вы хотите отстранить меня?! - Я отстраняю тебя. У нас отличная команда будет заниматься делом Сесиль, уверяю тебя, но тебя в ней не будет. Я не могу позволить тебе сгореть на работе. Властным взмахом руки Джефферс пресёк любые возражения, и Эндрю ничего не оставалось, кроме как убраться из его кабинета поскорее. Разъярённый унизительным осознанием собственного бессилия, парень вернулся к себе. Фрэнк ожидал от него слов, но вместо них Питерс с размаху ударил кулаком стену и, морщась от боли, пронизавшей руку до плеча, и растирая ушибленные пальцы, обессилено рухнул на диванчик. Когда, едва скользнув взглядом по яркой обивке, он вспомнил, что именно Сесиль помогала им с Фрэнком выбирать диван и именно она настояла на такой весёлой расцветке, из глаз его едва не брызнули слёзы, и Эндрю сдавленно зарычал. Фрэнк больше не мог ждать. - Ну, что?! - Хуже, чем ничего, дружище. - То есть? – Эванс спешно подсел к Эндрю, заставляя того взглянуть на него. – Что произошло, Эндрю? - Джефферс не только не дал добро на развитие нашей с тобой версии – он вообще исключил меня из расследования её смерти, - не в силах снова произносить её имя, он выразительно провёл ладонью по ткани обивки. Проследив взглядом за этим движением, мужчина покачал головой. - Поразительно… - расстроено прошептал он. В уставшем, измученном мозгу Эндрю рождались идеи одна невероятнее другой. Он знал, что ему во что бы то ни стало нужно вернуться к расследованию этого дела, но призрачная громада нераскрытого дела, стопками папок громоздящегося на его рабочем стола, не отпускала. - Послушай, - мысль проблеском молнии озарила его разум, Эндрю поднялся и нервно зашагал по комнате, - а что, если они нарочно затягивают расследование убийства Сесиль? – встретив непонимающий взгляд напарника, Питерс сбивчиво пояснил: - ну, смотри. Она слишком интересовалась тем киллером – даже, - он поморщился от болезненных воспоминаний, - на крышу за ним полезла. Она бы раскрыла это дело, поверь, Фрэнк. Но здесь такие имена… - парень постучал пальцем по верхней папке. – И имена заказчиков, должно быть, не менее громкие. И, конечно, никто не хочет, чтобы они зазвучали на всю страну… - Постой! – Эванс резко перебил друга, не в силах больше слушать его полубезумную речь. – Замолчи! Нет, правильно, что Джефферс отстранил тебя; послушай себя…ведь ты же несёшь какой-то бред. Ты пытаешься обвинить высшие чины Бюро в предательстве – ведь это же они курируют каждое подобное дело? Да ты в своём уме? Тебя выбросят отсюда и ещё заставят отвечать за клевету, а из-за чего? Из-за твоих нелепых фантазий? У тебя есть своё нераскрытое дело, важное, между прочим! Мужчина тяжело дышал, как после бега, но кровь всё ещё бурлила в его жилах. Эндрю ошалело смотрел на друга; не ждал он подобной отповеди от всегда спокойного и уравновешенного Фрэнка. Его хлёсткие слова стекали с Питерса подобно каплям холодной воды, отрезвляя; он будто взглянул на себя со стороны, услышал собственную горячую речь и ужаснулся – так была она похожа на бред какого-то параноика. - Ладно… Ладно. Я, похоже, погорячился, - примирительно начал он, всё ещё с опаской косясь на тяжело дышащего Фрэнка. - Я, пожалуй, тоже, - проворчал тот, впрочем, довольный произведённым эффектом. Остаток дня они провели в коротких перебежках между своими столами и кофейным аппаратом. Эндрю так погрузился в изучение улик, кажется, уже изученных более чем досконально, что Фрэнк сперва даже испугался, не переборщил ли он с резкими словами. Но за весь день Эндрю ни разу больше не произнёс имя Сесиль, а это уже можно было считать достижением в сравнении с последними днями. И взгляд Питерса посветлел, будто с глаз сдёрнули пелену пламенной ненависти. Нет, Фрэнк знал, что этот огонь ещё теплится под кожей Эндрю, но он хотя бы не сжигал его жизнь дотла прямо сейчас.

***

Хмурое утро застало Эндрю слепо моргающим на полосатую красно-белую змею оградительной ленты, намертво обвившей дверь его кабинета. Спустя пару минут к нему присоединился запыхавшийся Фрэнк и удивлённо воззрился на напарника. - Что это значит? - Если бы я знал, - медленно ответил ему Питерс. Он протянул было руку к ручке двери, но тут к нему подскочил взъерошенный мужчина средних лет. - Нет-нет-нет, нельзя, - он торопливо пожал протянутую руку парня. – Фрэнк, Эндрю, у вас, похоже, будет новое…эм…рабочее место. Пока. Словно пробудившись ото сна, Эндрю, нахмурившись, посмотрел на него, без труда узнав в нём Ксавьера, начальника внутренней безопасности, который практически не вылезал из своей серверной, охраняя важнейшие тайны ФБР. - Это ещё почему? – опередил его Фрэнк. - Ну, ваше рабочее место теперь место преступления. Ладно, мне правда некогда. Джефферс вам всё объяснит подробно, - с этими словами он проскользнул в их кабинет. С замирающим сердцем Эндрю успел заметить в щель свой пустой стол и маленький листик бумаги, сиротливо и как-то насмешливо валяющийся на полу. Недоброе предчувствие закралось в душу парня. Что было на том листике? Его пометки к каким-нибудь уликам? Кусочек так тщательно отработанной им схемы? Показания свидетелей? Дверь с хлопком закрылась, скрывая доступный их взору кусочек кабинета. Фрэнк и Эндрю, бестолково потоптавшись на месте, как по команде развернулись и направились в кабинет к начальнику. Том Джефферс мрачнее тучи сидел, уронив голову на сложенные руки. Он даже не заметил, когда Эндрю с напарником вошли в его кабинет и уселись напротив. Они несколько секунд сверлили начальника взглядом, но первым всё-таки не выдержал Питерс. - Какого чёрта? Что, чёрт возьми, происходит…сэр? – подобное обращение даже с натяжкой трудно было назвать неуставным, но начальник всего лишь вяло поднял голову. - Что происходит, Эндрю? – переспросил тот. – А происходит вот, что: сегодня ночью кто-то обошёл всю нашу защиту и удалил с сервера все данные по делу, которое ведёшь ты, Питерс. Они пошалили с ещё кое-какими уликами…что-то удалили, что-то безнадёжно попортили, но твоё дело уничтожено полностью и восстановлению не подлежит. - То есть как это? Вы ведь уже отследили след, не так ли? Любой хакер оставляет свой след, даже самый аккуратный. А это значит, что мы должны взять его и выяснить, на кого он работает… - Ты что, нас за дураков держишь? След? Конечно, – на миг Джефферс распалился, но тут же снова помрачнел и обмяк в своём кресле. – След привёл нас на Кайманы, но там больше ничего нет, что могло бы вывести нас на хакера. Всё подчищено идеально, я такого за всё время работы не видел… На несколько минут в кабинете воцарилась гнетущая тишина безнадёжности, но вдруг Эндрю улыбнулся, удивив этим Фрэнка и Тома. - Постойте! Ведь множество улик есть ещё и в…ну, словом, на бумаге. Показания свидетелей, отчёты судмедэксперта… И пули, конечно, пули! – говоря это, он убеждал себя в том, что его стол опустел лишь потому, что начальство поместило столь драгоценные улики в какое-нибудь безопасное место. И он почти убедил себя, когда Джефферс кисло улыбнулся в ответ на его слова. - А сейчас ты держишь за дураков преступников. Нет, Эндрю, тот, кто решается на взлом системы безопасности ФБР, продумывает всё до мелочей. Ты в самом деле думаешь, что они удовольствовались бы тем, что удалили информацию с серверов? А я-то считал тебя проницательным… - он покачал головой, словно это был всего лишь урок в академии. – Они взломали нашу систему безопасности и проникли в офис. Смели всё подчистую с твоего стола, но следов не оставили. Один только листик на полу с какими-то заметками, - у Эндрю сжалось сердце, когда он вспомнил тоскливую картину в раме из дверного косяка, - но на нём одном всё дело заново не выстроишь. Я и так считал это дело почти безнадёжным, а уж теперь, когда у нас больше не осталось ни одной мало-мальски значимой зацепки… Хочу сказать вам прямо сейчас, до того, как мне придётся, - Джефферс тяжело вздохнул – слова давались ему с трудом, застревали в горле, - сообщить об этом общественности: я официально закрываю это дело. У Эндрю не осталось сил даже спорить. Ещё несколько дней назад он готов был воевать с начальством за право участвовать в поимке убийцы Сесиль, а теперь, когда дело, над которым он так долго и упорно работал, закрыли в одно утро. В нём больше не было гнева, ненависти или той слой решимости, что владела им ещё недавно – внутри была лишь пустота, словно у него отняли его любимое детище. Прежде он считал это дело самым грязным и неприятным из всех, что когда-либо ему приходилось вести, – слишком тесно кровь переплеталась в нём с алчностью, убийства – с ложью, лицемерие – с искренним горем или искренней, нескрываемой радостью – а уже теперь почувствовал удивительно острую тоску. Правы были те, кто пророчил ему, что он сгорит на работе: к отъявленным безликим и безымянным мерзавцам и их мерзким делам он теперь привязывался не хуже, чем к живым существам. Фрэнк и Том о чём-то переговаривались, но он уже не слышал их; Эндрю поднялся и, пошатываясь, побрёл к двери. Подняв голову к насупившемуся небу, он почувствовал себя таким маленьким и ничтожным. Казалось, он только недавно без особого энтузиазма принимал это дело – и вот оно уже ускользнуло у него из рук. Неведомый хладнокровный убийца всё-таки взял над ним верх – от этого было особенно противно. На широкой улице Нью-Йорка всем было плевать на его неудачу, но ему казалось, что каждый прохожий видит, что он упустил убийцу, на счету которого было множество жизней и, может, даже жизнь Сесиль. Он глядел в их пустые, безразличные глаза и читал в них укор в том, что он оставил их без защиты – всех и каждого, мужчин, женщин, детей. Он придумал даже оправдательную речь, но никто так и не заговорил с ним. Им всем было плевать. Всем, кроме него и тех, кому предстояло ещё с этим разобраться. Запоздалая мысль обожгла сознание, и Эндрю попытался прогнать её, ведь больше она не могла никому быть нужной. Но она упорно билась в его голове, и он был вынужден принять её: за не пойманным убийцей стоял кто-то посильнее всех его жертв. Кто-то, кто смог решить сложную задачу безопасности ФБР, как лёгкую компьютерную задачку. Кто-то, кто не постеснялся влезть в окно его кабинета и утащить все улики. Кто-то, кого он собирался непременно поймать.