Мишень

Самая дорогая штука – это ошибки. Кен Фоллет «Столпы земли»

Осечка. Слово страшное, подлое, злое. Слово, звучащее в ушах пустым надтреснутым звуком неудавшегося выстрела. Слово длиною в миллисекунды, но могущее отнять свободу. Слово, дарующее жизнь одному и отбирающее у другого. Осечка. Такое может произойти и с самым опытным стрелком – человеческой вины в этом нет. Но, кажется, все лучшие снайперы мира собраны в этом пятиэтажном здании на окраине Чарльстона, неприметном снаружи и пышущим опасностью изнутри. И, чем лучше стрелки – тем страшнее последствия их промахов. Осечка. Именно это слово снова и снова вертелось в голове Кейт всё то время, что она делила напряжённую тишину с хмурым Джеком Хеймом и не менее хмурой Амандой Фосем. В «Блэк Бёрд» все знали: если хмурится Джек – быть беде, если хмурится ещё и Аманда – беда уже здесь. Она возглавляла службу безопасности компании, половину жизни проработав в службах безопасности разных богатеев. Она любила говорить, что все эти политики и миллионеры так ей осточертели, что теперь она с радостью защищает людей, которые их убивают. Вот только сейчас им всем было не до шуток. - Наш человек в Бюро всё поправил, - наконец, заговорила Аманда, и от сердца у Кейт немного отлегло. Самую малость – она знала, что нельзя расслабляться, когда она здесь, а на их лицах вот такое выражения. – Взломал сервер, украл улики, - она называла всё своими именами, и это нравилось девушке: в этих стенах кроме имён их клиентов никто ничего не скрывал. – Их расследование зашло в тупик, но радоваться рано: скорее всего, дело это возобновят немного позже, когда смогут хотя бы частично восстановить то, что исчезло. Так всегда бывает, когда замешаны люди с такими громкими именами. Аманда сделала паузу, и Саммерс решила, что сейчас самое время заговорить ей. - Я буду осторожнее… По лицу Джека скользнула усмешка, смысла которой Кейт разгадать не удалось. А вот женщина, похоже, всё поняла по одному лишь мимолётному движению лицевых мышц Джека: она нахмурилась и нетерпеливо отмахнулась от слов девушки, как от назойливой мухи. - Да, конечно, ты будешь осторожнее – иначе нельзя. Но, поверь мне, милочка, если уж ФБР село кому-то на хвост, сбить их со следа будет не так легко, как нам бы хотелось. Когда-нибудь ты снова допустишь ошибку – так всегда бывает, – и вот тогда-то они тебя схватят. В её голосе звучала какая-то обречённая скука, словно это было что-то, повторяющееся из раза в раз, из года в год, что-то, к чему Аманда привыкла так же хорошо, как к тому, что каждое утро солнце встаёт на востоке. Возможно, так и было: пока снайперы «Блэк Бёрдз» совершали ошибки там, под открытым небом, Фосем нивелировала последствия их в этих стенах. И для неё каждая внештатная ситуация, для киллера сопряжённая подчас со смертельной опасностью, была лишь задачкой, которую необходимо было решить. Кейт подумала, что из неё вышла бы идеальная убийца – холодная, трезвая, расчётливая, всегда поразительно спокойная. Она-то бы точно не стала плакать, доведись ей всадить кому-нибудь нож в грудь. Девушка хотела было ответить ей, но тут Джек нетерпеливым жестом перебил её. - Мы, конечно, не можем этого допустить. Кейт усмехнулась: как будто он мог сказать что-то другое. Каждый наёмный убийца, заключивший контракт с этой организацией, знал, что его жизнь и свобода стоят ровно столько же, сколько его профессионализм: если ему могли подыскать замену, спасать его в случае промаха не было никакого смысла. И тут только девушка вознесла хвалу небу за то, что в своём умении убивать достигла такого мастерства, что Джек Хейм прикладывал сейчас все усилия для того, чтобы она не попала в лапы к правоохранительным органам. Если, конечно, она могла обращаться к небесам по такому поводу. - Твоё место займёт другой человек, - не обращая никакого внимания на выпад Джека, продолжила Аманда. – У него будет немного другой почерк и другая модель винтовки – это озадачит копов и собьёт их со следа. От её слов Кейт стало не по себе: в их расчётах появился другой человек, а она… Её, похоже, они уже вычеркнули из этого уравнения. Но что это значило? Что будет с ней? С тем, кого хотят передать в руки властей, так не беседуют, и о ликвидации – худшем, что могло случиться с незадачливым киллером – так, между прочим, не сообщают. Может быть, они отпустят её на свободу, разорвут контракт с нею? В «Блэк Бёрдз» такое было редкостью, ведь каждый уволенный сотрудник становился неподконтрольным организации источником нежелательной информации, но всё-таки случалось с отдельными счастливчиками. Сердце Кейт учащённо забилось при этой мысли. Она сделала много для «Блэк Бёрдз» за годы своей службы и, может быть, наконец заслужила награду. - И что…что я должна делать? – несмело спросила она, надеясь подтолкнуть их к вожделенному вердикту. - Только слушаться нас. В США ты, конечно, оставаться не можешь, - безапелляционно заявила Аманда, - так что мы отправим тебя в длительную командировку. Туда, где тебя никто не найдёт. Вот сюда, - она ткнула пальцем в цветной кусочек на большой карте мира, разостланной перед ними на столе. А она-то ещё гадала, зачем им понадобилась карта! Она должна была догадаться, что так просто «Блэк Бёрдз» её не отпустят. Как она могла быть такой глупой, чтобы после стольких лет работы здесь подумать, что они вызвали её сюда только затем, чтобы поблагодарить за безупречные убийства и отправить восвояси? Конечно, они хотят использовать её сомнительный на взгляд большинства людей талант и дальше, просто в другом месте. Если они и решат отпустить её, то не раньше, чем машина для убийств под позывным «Синица» поломается. Наклонившись вперёд, она попыталась рассмотреть название страны. Мелкие буквицы на цветном фоне слились в короткое слово «Сирия», и девушку передёрнуло. В горле пересохло, а перед глазами встали все ужасающие картины войны, которые она мельком видела в вечерних выпусках новостей. Женщины, старики, безвинно сражённые чьей-то шальной пулей, покалеченные и мёртвые дети – всё это не шло ни в какое сравнение с тем, чтобы пристрелить какого-нибудь политика и бизнесмена. Она знала, что услуги «Блэк Бёрдз» и подобных им компаний ценятся очень высоко в этом всеми богами забытом краю, и знала, что некоторые из её знакомых успешно справляются со своими заданиями там, относясь к плодам своей работы с весьма своеобразной философией. Но она так не могла. И руководство, удивительно чуткое к своим работникам для такой страшной и циничной фирмы, всегда учитывало особенности их психологии, а порой и просто считалось с их желаниями; они никогда даже не пытались отправить её в эти края, за что Кейт была несказанно благодарна им. Но, похоже, у всего был лимит, и теперь этот лимит был исчерпан. - Я…я не могу, - сипло произнесла она. Аманда вскинула на неё изумлённый взгляд. Джек же подался вперёд, в его глазах блеснула так хорошо знакомая Саммерс угроза. - Что это значит, Кейт? М? Ты забыла, что я не прошу, а приказываю. А приказы у нас не обсуждаются. Тебе вечер на сборы и… - Джек, - в её голосе звучала мольба, - ты же знаешь, я не могу. Ты же знаешь… - жалобно проговорила девушка. Женщина перевела вопросительный взгляд на Хейма. Подобные моменты, конечно, были вне её компетенции, но всё-таки не часто кто-то в этих стенах осмеливался спорить с начальством. И особенно с Джеком. А мужчина окончательно вышел из себя: он резко поднялся на ноги и ударил ладонью по столу так, что и Аманда, и Кейт подскочили на своих местах. - Да, я знаю, чёрт возьми! Там дети, а детей убивать ты не можешь. Да, Кейт, я знаю. Знаю, что у тебя дрожат руки, мутнеет зрение, что ты становишься неловкой и тебе хочется плакать… - это всё были её слова, сказанные ему когда-то давно, при их первом знакомстве как киллера и координатора, и она никогда не думала, что он запомнит их. И ещё меньше она думала, что однажды он использует их, чтобы ударить её. – Но теперь тебе придётся забыть об этом и выполнять свою работу хорошо! Ты не имеешь права промахнуться, кто бы ни стал твоей целью, ясно?! – рявкнул он. – И, позволь тебе напомнить, - отголоски бешенства исчезли из его голоса, но тепла в нём не прибавилось, - что твоя ошибка и ничья больше привела к тому, что тебе нужно уезжать. Будь ты хоть немного осторожнее, этого бы не случилось. А теперь выбора у тебя нет. Кейт нервно сглотнула. Эта ошибка была продиктована её инстинктом самосохранения, а ещё… - Я следовала инструкциям. Джек хотел сказать что-то ещё, но Аманда перебила его, бросив на стол внушительный конверт. - Всё, хватит! Я не желаю слушать ваши пререкания, тем более, что в мои обязанности это не входит. Кейт, - она обратилась к застывшей на своём месте девушке, - здесь билет до Багдада и деньги для того, чтобы ты смогла уладить все свои дела здесь. Завтра в восемь утра наш человек будет ждать тебя в аэропорту, он посадит тебя на самолёт. Винтовку к месту твоего назначения доставят отдельно по нашим каналам. Не беспокойся, всё пройдёт гладко, - Фосем ободряюще улыбнулась. - Как всегда, - буркнула в ответ Саммерс. Она столько раз беспрепятственно проходила контроль в аэропортах, что перестала доверять вообще каким-нибудь службам безопасности. – А когда я смогу вернуться? Женщина вопросительно взглянула на Джека, и Хейм ответил за неё: - Через год, два, может быть, три, - спокойно, без тени сочувствия или участия произнёс он. Сердце Кейт сжалось: как она сможет объяснить столь долгое своё отсутствие в Штатах родителям, которые и без того видели свою дочь крайне редко? И как она сама сможет прожить так долго вдали от родных, не имея шанса вырваться к ним даже на неделю? После всей этой истории с агентом ФБР у неё было только одно желание – укрыться в родительском доме хоть на несколько дней от уколов собственной совести и снедающего её страха разоблачения и наказания. А Джек несколькими брошенными словами превратил её простое желание в несбыточную мечту. - Что, если я откажусь? – вдруг спросила девушка. Брови Аманды удивлённо поползли вверх – должно быть, ей не часто приходилось слышать подобные слова от агентов «Блэк Бёрдз». Но лицо Хейма оставалось бесстрастным, и это было куда страшнее, чем если бы он орал на Кейт или угрожал ей. Только взгляд мужчины стал вдруг холодным, холоднее льда и таким же твёрдым. В этом взгляде была угроза – нет, даже не угроза, но обещание её исполнения. - Ты знаешь, что должна будешь выплатить неустойку, - ровным, бесцветным голосом ответил Джек. От этих слов веяло таким холодом, что девушка вздрогнула. Она хорошо знала, что в контракте, который она когда-то подписала не глядя, стоит кругленькая сумма, которой ей никогда в жизни не собрать, но реальная цена такого бегства из компании была другой – и куда выше. Они требовали жизнь за возможность покинуть их. А Кейт была ещё не готова умирать. - Ладно, я вас оставлю, - Аманда поднялась со своего места и, бросив на Кейт предупреждающий взгляд, удалилась. Мужчина, дождавшись, пока за нею закроется дверь, а в коридоре стихнет звук её шагов, подошёл к небольшому шкафу, достал из него штоф с виски и два низких стакана и наполнил их. Один из стаканов он поставил перед Кейт и вернулся на своё место. Девушка осушила его в один глоток, некрасивым, неженским жестом, и на глазах её выступили слёзы от того, как сильно алкоголь обжёг её внутренности. Виски Джека остался нетронутым. - Что отмечаем? – усмехнулась она. Ни один мускул не дрогнул на лице Джека в ответ на её усмешку, словно его лицо было восковой безжизненной маской. Ей не стоило удивляться, ведь она знала его так хорошо – и одновременно не знала совсем, но сейчас ей хотелось, чтобы этот человек перед ней не был каменным изваянием. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь выслушал её, понял, как ей страшно, и пожалел её. Но Джеку, кажется, жалость и сочувствие были чужды, или же он просто умело скрывал их, как и все другие свои эмоции, кроме злости и холодного презрения. Слишком умело. Кейт подумала, что, даже если она сейчас разобьёт этот штоф о его голову, он останется таким же бесстрастным, и тихонько рассмеялась. - Не вижу ничего смешного, Кейт. Мне бы не хотелось, чтобы этот бокал стал для тебя последним, только и всего. - Я успею надраться до того, как вы убьёте меня. Мужчина вздохнул, словно бы о чём-то сожалел. А потом на его лице мелькнула почти тёплая, почти дружеская улыбка. - Я бы не был так уверен на твоём месте – ты ведь знаешь, какие у нас профессионалы. Она только кивнула. Силы оставили её, на смену волнению и страху пришло какое-то отупение, может быть, принесённое алкоголем. Если бы даже к её голове сейчас приставили бы пистолет, ей бы было всё равно. - И ты одна из них, Кейт. Мне бы не хотелось терять тебя из-за такого пустяка. Саммерс хотела было возразить, но мужчина жестом остановил её. - Только не спорь со мной. «Это не пустяк» - хочешь сказать ты. Но мы с тобой не в том месте, чтобы я поверил в искренность твоих слов. Ты – снайпер экстра-класса, Кейт, но прежде всего ты убийца, - странно, но эти прямые слова не вызвали в её душе никакого отклика. Впрочем, он ведь был прав: смерти людей, убитых ею, никогда не трогали Кейт, и, если бы ей не пришлось пырнуть ножом ту девушку, она бы по-прежнему не считала их чем-то невероятным. – А убийцы не меняются или, во всяком случае, не так быстро. И не пытайся убедить меня в обратном. - Джек, но там дети. И невинные женщины, и старики. Это не одно и то же, что убивать этих мерзких толстосумов. Он смерил её жёстким взглядом. - Приказы и задания не обсуждаются. Ты должна была уже запомнить это. Кейт, - он пригубил свой виски, продолжая наблюдать за ней поверх стакана, - мне жаль будет, если такой профессионал, как ты, погубит себя так бездарно. Но выхода у тебя всего два: отправиться на задание или… - Джек тактично смолк, но Кейт поняла его безо всяких слов. – Напомни, как ты здесь оказалась? Девушка была уверена, что он знал это, просто хотел разбередить её незаживающие раны. И ему это удалось. При мысли о родителях, об их горе и стыде, когда они узнают, кем была их дочь, сердце у Кейт защемило. А если прибавить к этому то, что, скорее всего, это известие придёт в их дом вместе с вестью о её смерти… Мама, и без того слабая здоровьем, этого уж точно не выдержит. А отец… Джек всё ещё ждал ответа, поэтому Саммерс заговорила вновь. - Из-за мамы – ей нужны были лекарства и дорогостоящее лечение, - первоначально, правда, она попала в эту зарождающуюся организацию из-за долгов отца, но была уверена, что с лихвой уже давно возместила этот долг. Теперь она была здесь только ради матери и её здоровья, на поддержание которого у отца никогда бы не хватило денег. Хейм удовлетворённо кивнул и поднялся, отставив от себя стакан. - Вот. А кто позаботится о ней, если тебя вдруг не станет? Намёк был слишком прозрачным, чтобы его не понять. Кейт горько улыбнулась: в «Блэк Бёрдз» умели добиваться желаемого, а Джек Хейм превзошёл всех. Он оставил её одну, и шаги мужчины уже затихали где-то в конце коридора. Подняв голову, девушка увидела прямо перед собой мигающий глазок камеры видеонаблюдения – он неусыпно следил за ней. Кейт перевела взгляд на дверь, так призывно приоткрытую Джеком. Достаточно было просто встать и выйти за дверь, пройти по коридору, спуститься двумя этажами ниже и, оказавшись на улице, уйти, навсегда оставив это неприглядное населённое чудовищами здание. Но всё же девушке удалось сдержаться; она ведь знала, что не случайно эта камера была наведена на неё всё время, и дверь тоже не случайно оказалась приоткрытой. Джек снова заставлял её выбирать, он испытывал её, проверяя, чему она отдаст предпочтение. Если бы она ушла, дальнейшая её жизнь – весьма короткая, скорее всего – была бы предопределена: быстрая смерть, а не смерть, так вечные скитания в попытке скрыться от неминуемого возмездия. Взглянув прямо в объектив камеры, Кейт неожиданно для самой себя подмигнула невидимому зрителю, а затем взяла со стола конверт и вышла из кабинета Джека. На улице стоял непривычный мороз и сыпал снег, но, несмотря на это, девушка не стала прятаться от непогоды в такси или автобусе. Ей предстояло пройти десять или чуть больше кварталов до дома, и она, повыше намотав шарф, ускорила шаг. В городе царила предрождественская суета, и Кейт наслаждалась видом десятков замысловато украшенных к Рождеству окон, сиянием тысяч и тысяч огоньков, стараясь запечатлеть эти мирные яркие картинки в своей памяти, ведь там, куда она отправится уже завтра, нет ни снега, ни гирлянд, ни Рождества. За время своей службы в «Блэк Бёрдз» Кейт побывала во многих городах мира, но ни одно путешествие не пугало её так сильно, как предстоящее, потому что не было таким длительным. По правде сказать, она не была уверена, что когда-нибудь вернётся в Америку, чтобы снова увидеть эти преображённые к праздникам улицы. Квартира встретила её привычной уже тьмой и тишиной устоявшегося одиночества. И никогда оно ещё, кажется, не ощущалось ею так остро, как сейчас, никогда прежде Кейт не страдала от него больше, чем сейчас. Ей вдруг захотелось, чтобы у неё были хотя бы кот или собака – кто-то, кому бы она смогла выговориться, не боясь, что её тайну раскроют. Но снайперу излишние привязанности были вредны, к тому же, её работа была слишком опасной, чтобы брать ответственность за чью-то жизнь, кроме своей. Взгляд Саммерс упал на единственную фотографию, которую она позволила себе иметь, нарушая неписаный принцип компании: «никаких фотографий, кроме той, что в паспорте», – в простенькой деревянной рамке на стеллаже стояло фото Кейт с родителями. Оно было сделано в последний приезд девушки домой несколько месяцев назад, и тогда она действительно чувствовала себя счастливой. Теперь она не знала, увидит ли когда-нибудь своих родителей, и была уверена в том, что такого счастья ей никогда больше не испытать. Несколько мгновений девушка была близка к тому, чтобы оставить здесь этот злосчастный конверт и, не оглядываясь, не думая о завтрашнем дне, уехать к родителям, чтобы снова стать их маленькой девочкой, на то оставшееся время, что отпустит ей судьба. Но Кейт удалось побороть искушение и, чтобы оно не возвращалось, девушка решительным жестом вынула из рамки снимок и, пошарив по карманам, достала зажигалку. Чиркнуло колёсико, высекая крошечную искру, и фотография в руках Кейт запылала. Жар лизнул кожу её ладони, а Саммерс, как заворожённая, наблюдала за тем, как чернеет и плавится глянцевая бумага, искажая так хорошо знакомые лица. Опомнившись, она бросила горящую фотографию в большую стоящую на столе вазу прежде, чем на ладони остался ожог. Когда от фотографии остался лишь пепел, она почувствовала странную лёгкость, словно что-то в ней было безвозвратно утрачено вместе с этим семейным фото. Кейт не стала задумываться над этим, боясь, что боль и страх вернутся, чтобы приковать её невидимыми цепями к этой квартирке, этому городу, этой жизни; вместо этого она открыла чёрную дорожную сумку, которой никогда не пользовалась в своих «рабочих» путешествиях, и кое-как, не особенно заботясь о порядке, сложила свои немногочисленные пожитки. Она не стала расстилать постель или переодеваться в пижаму, а улеглась спать на диван в гостиной прямо в одежде – здесь она была больше не дома, и прав на какой-либо уют у неё больше не было.

***

Багдад дохнул в лицо Кейт теплом, от которого она уже успела отвыкнуть. Табло в зале прибытия аэропорта показывало пятьдесят девять градусов, и девушка рванула бегунок «молнии» на куртке, рассчитанной на зиму, которую она оставила за спиной. Протягивая паспорт служащему за стойкой, она, как обычно, внутренне напряглась, пока он изучал её фотографию и данные. Но он, как и все другие до него в десятках аэропортов мира был слеп и легковерен, а Кейт казалось, что не распознать в ней киллера невозможно. В кармане сжав пальцы в кулак, она почувствовала шершавость мозоли на указательном пальце, и, дежурно улыбнувшись мужчине за стойкой, забрала свои документы и, пройдя через металлическую рамку, покинула зону паспортного контроля. Взгляд девушки привычно цепко оглядывал толпу встречающих, пытаясь понять, кто из этих мужчин или женщин был агентом «Блэк Бёрдз». Почему-то она всё время пыталась выискать в толпе длинный кофр или что-то, куда можно спрятать винтовку, хоть и понимала, что приносить подобное оружие в аэропорт было бы верхом глупости, которую никто в компании не мог себе позволить. Кто-то толкнул Кейт сзади, спеша к своим родственникам и друзьям, а она продолжала приглядываться к безликой пока для неё толпе. Наконец какой-то мужчина извлёк из-за спины табличку с её именем и так призывно взглянул на Саммерс, что у неё не осталось никаких сомнений; она была готова поклясться, что никогда прежде не видела его, но поспешила к нему с такой лучистой улыбкой, словно он был для неё самым дорогим человеком на свете. Она даже обняла его, повиснув у него на шее, чему он был явно очень удивлён. - Самир, - тихо представился он, хотя в общем гуле голосов едва ли его мог кто-то услышать. Расцепив, наконец, свои слишком крепкие объятия, девушка в свою очередь представилась: - Кейт. - Идём? Она молча кивнула и направилась следом за ним. За пределами аэропорта раскинулась пустыня, через которую вилась одна-единственная трасса. Самир подошёл к чёрному внедорожнику и, закинув сумку Кейт в багажник, предупредительно распахнул перед девушкой двери. Кейт молчала, пока мужчина не повернул ключ зажигания, и лишь тогда отважилась спросить: - А где?.. Он только понимающе кивнул, взглядом предостерегая её спрашивать что-либо ещё. - Уже на месте. Всё хорошо. Ты можешь отдохнуть пока, поспать. Мы будем на границе примерно в полночь. - Хорошо. Спасибо, - девушка улыбнулась Самиру. Конечно, он делал это не по доброте душевной – «Блэк Бёрдз» хорошо ему за это платила, но почему-то Кейт показалось необходимым сказать ему такие простые человеческие слова. Или, может, это ей было необходимо хотя бы на какое-то время надеть маску обычного человека, сделать то, что сделали бы на её месте сотни других обычных, нормальных людей? Эти слова показались ей такими лёгкими простыми, а произносить их было так привычно…как спустить курок. Похоже, организм Кейт был так вымотан, что она проспала всю дорогу до границы с Сирией, проснувшись лишь для того, чтобы показать мрачному арабу на таможне свой паспорт, а затем вновь провалилась в глубокий сон, из которого вынырнула только тогда, когда автомобиль затормозил у небольшого аккуратного и вполне европейского домика. Откуда-то издали доносились приглушённые расстоянием отзвуки артиллерийской канонады, и Кейт тотчас же поняла, что она уже на месте. От этих звуков, означавших невидимую опасность, сердце девушки тревожно сжалось. Самир снова распахнул перед ней дверцу, и девушка увидела, что о её багаже он уже тоже побеспокоился. Всё тело её затекло от долгого сна в неудобной позе и на каждое движение отзывалось болью, отчего Кейт негромко застонала, выбравшись из машины. Улочка, на которой остановился её проводник, была пустынна, некоторые дома были и вовсе заколочены, окна во многих зияли тёмными безжизненными глазницами или поблёскивали на солнце осколками стекла. Дом, у которого они припарковались, выглядел насмешкой рядом с ними, неуместной яркой картинкой. Но и он был тихим, словно бы необитаемым, и на миг у Саммерс мелькнула шальная мысль, что весь этот дом будет предоставлен в распоряжение ей одной. Впрочем, уже через минуту девушка поняла, как сильно ошиблась: дверь распахнулась и на пороге появились три женщины европейской наружности в просторных одеяниях и одетый в джинсы и лёгкий джемпер мужчина. И каково же было удивление девушки, когда в одной из этих женщин она узнала Мередит Брукс. - О, Кейт, это ты! – всплеснув руками, женщина рванулась к ней и в следующий миг уже сжимала Кейт в объятиях. – Невероятно! О, я так рада. А мы-то гадали, кого пришлют Алеку на смену… - она снова обняла Саммерс, словно бы они встретились не на охваченной войной земле, а посреди шумного нью-йоркского проспекта. - А что случилось с…с Алеком? – высвободившись из кольца рук Мередит, спросила она. - Ногу оторвало, - небрежно бросил мужчина, выйдя вперёд. Кейт тут же переменилась в лице и растерянно взглянула на подругу; она, конечно, не полагала, что едет на курорт – вся её работа была сопряжена с опасностями, но потерять ногу или руку при таких страшных обстоятельствах ей вовсе не улыбалось. Она была готова уже попроситься обратно, но Мередит, заметив её реакцию, рассмеялась и замахала руками на мужчину. - Ничего ему не оторвало, не переживай. Хотя, конечно, такое развитие событий здесь тоже не исключено… - на секунду жизнерадостная улыбка её померкла, но тут же снова зажглась. – Но это из разряда фантастики. Алека просто перевели, вот и всё. Вот и всё. Бросили из среды, к которой он, должно быть, успел привыкнуть, несмотря на все её опасности, в неизвестность новых городов и локаций; возможно, он даже занял место Кейт на крышах Нью-Йорка, Дублина или Праги. И, хотя эта причина исчезновения незнакомого ей Алека была предпочтительнее, непрекращающаяся где-то вдалеке канонада без устали напоминала девушке, что для любого из них возможен и тот исход, о котором сказал незнакомец. - Очень за него рада, - кисло улыбнулась Кейт. Мужчина добродушно и, как показалось девушке, снисходительно ухмыльнулся. - Мы тоже. Это место, пожалуй, слишком близко к аду. - Не курорт, это точно, но не так уж и плохо, - возразила ему молодая зеленоглазая шатенка. Он словно бы не слышал её слов. - Самир, - обратился он к арабу, молчаливой тенью стоявшему за спиной Саммерс, и протянул руку за сумкой Кейт, - давай сюда. Это всё? Тогда дальше мы сами. Тот так же молча пожал плечами, сел в машину, и только рёв мотора возвестил о том, что он оставил их. Кейт прикусила губу, сожалея о том, что так и не поблагодарила Самира за его своеобразную заботу о ней. - Итак, пожалуй, нам нужно познакомиться, - с видом радушной хозяйки заговорила Мередит. – Это Кречет, Кукушка, Ворона и Чайка – то есть, я. - Ох, к чёрту эти позывные, Мередит, - вздохнула шатенка. – Меня зовут Кристина, она, - девушка указала на высокую блондинку рядом с собой, - Элиза, а наш патриарх – Гаррет, - при этих словах мужчина задорно подмигнул Кейт. - Очень приятно, - выдавила она. Голова у неё шла кругом от усталости, всё, чего она сейчас хотела – это прохладный душ и мягкая постель. – Только я очень устала… - Да, конечно, идём, - Брукс увлекла её за собой. В доме царила полутьма и приятная прохлада – все жалюзи на окнах были опущены, как подозревала девушка, не только для защиты от солнца. Мередит указала ей двери в её комнату, и Кейт с наслаждением вздохнула, оказавшись одна за запертыми дверями. Глазами она поискала вход в ванную комнату, но тут взгляд её упал на постель – прямо поверх покрывала лежал такой знакомый, чуть запылённый сирийским песком кофр. Кейт ощутила в пальцах знакомое приятное покалывание, когда откинула крышку и провела рукой по своей винтовке. Непроизвольная улыбка заиграла на её губах, словно девушка встретила старого друга в этом неприветливом краю. Может быть, так оно и было – её единственный друг снова был с нею.