Мишень

Будьте осторожны в молитвах, если молитесь о войне. Вы можете оказаться в месте, где молитвы не слышны. Т/с «Борджиа»

Кто-то настойчиво барабанил в дверь. Кейт резко села на постели, чувствуя, как зашлось сердце в груди, и потянулась к лежащему под подушкой ножу. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится, и что она в безопасности. Девушка зажмурилась, смакуя это слово и это ощущение, которое она за несколько жутких дней уже успела позабыть, но тут где-то вдали густую тишину, окутавшую пустой городок, рассеял глухой, как отзвук громового раската, взрыв. Стук повторился. К нему присоединился исполненный нетерпения голос: - Эй, Синица! Что-то ты разоспалась, - её позывной и голос Мередит, который она узнала без труда, окончательно вернули Кейт к реальности. - Встала, - недовольно поговорила девушка и в самом деле выбралась из-под одеяла. В Чарльстоне ей приходилось кутаться в халат и крепко-крепко обнимать себя, защищаясь от утренней прохлады; здесь же и зимой было тепло. Босыми ногами девушка прошлёпала к двери и отпёрла её. Мередит Брукс стояла на пороге её комнаты, прислонившись плечом к косяку двери и скрестив руки на груди. Бросив беглый взгляд внутрь убежища Кейт и заметив брошенный поверх одеяла нож, она только усмехнулась. - Здесь это тебе не понадобится, - она кивком указала на оружие. Кейт пропустила замечание мимо ушей. Несколько дней она находилась, быть может, на волосок от гибели, так что её былая беспечность теперь осталась в прошлом. Едва ли Мередит, которой не наступал на пятки беспощадный к наёмным убийцам американский закон, могла её понять. - У тебя полчаса на сборы, - коротко бросила женщина и удалилась. Немного приподняв жалюзи, Кейт увидела, что за окном всё ещё царит ночь. Нигде в округе не было ни одного фонаря, так что тьма была по-настоящему глубокой, завораживающей. Такой темноты она, привыкшая к многообразному блеску ночных столиц, не видела уже давно. Ей захотелось распахнуть окно, впустить в комнату эту темноту и приятную прохладу, но Кейт не осмелилась: несмотря на неприметность их убежища и пустынность этого городка, им стоило быть осторожными. Пристальный взгляд на этот дом изнутри легко подсказал бы любому, что женщины, обитающие в нём, не просто любопытствующие, жаждущие острых ощущений туристки. На стуле у двери Синица заметила просторный серовато-жёлтый балахон и усмехнулась: её крохотный отпуск закончился – впереди её ждало новое задание. Ей понадобилось десять минут, чтобы одеться – узкие чёрные брюки и ветровка отлично скрывались под просторным балахоном. Кейт уже почти не помнила того времени, когда в её гардеробе были платья и туфли на каблуках. Уже много лет она одевалась в практичную неброскую одежду, как и её подруги, другие девушки «Блэк Бёрдз». Она вспоминала себя прежнюю, что так любила наряжаться и считалась одной из первых модниц школы, и её разбирал смех. Как она могла быть такой глупой, чтобы думать, будто красивые вещи – ключ к успеху, славе, всеобщей любви? Не было в мире ничего, кроме холодной смертоносной стали, что могло внушить людям настоящее, искреннее уважение, граничащее с первобытным страхом. Всё остальное, будь то тряпки, деньги или ум, было лишь ширмой, за которой прятались люди, не способные повелевать смертью. Вынув из кофра винтовку, Кейт бегло осмотрела её и удовлетворённо кивнула. Заметив на стуле широкую ленту той же расцветки, что и балахон, девушка обмотала ею винтовку, пристально следя за тем, чтобы ни дюйма гладкой чёрной поверхности не осталось на виду. «Блэк Бёрдз» всегда тщательно следили за маскировкой своих киллеров: руководство компании хорошо умело считать деньги, а каждое проваленное задание или раскрытый снайпер означали крупные финансовые потери. Но не только нерушимые, кажется, въевшиеся ей в кожу устои компании были причиной того, как внимательно Кейт относилась к маскировке; какой бы ни была её жизнь, Саммерс не хотелось потерять её или же провести остаток жизни за решёткой. Завязав волосы в крепкий пучок, девушка облачилась в балахон. Взглянув на себя в зеркало, она не сдержала смеха: настолько нелепо она смотрелась в интерьере спальни в пастельных тонах, каких полно в каждом городе на Земле. Но она помнила, что именно желтый и серый – песок и пыль – были основными цветами, царящими на этой земле. Где-то в пустыне – а теперь, глядя на свою маскировочную одежду, Кейт не сомневалась, что путь их лежит в пустыню – они станут действительно неразличимы. И всё же она вышла из дома последней. В тусклом свете фонаря, у которого вились глупые бабочки, она увидела припаркованный фургон. Гаррет и Мередит ожидали её у машины; они курили, и кончики их сигарет светились красным в ночной тьме. Бросив взгляд на пустынную улицу, девушка невольно содрогнулась: её глаза едва различали мрачные силуэты домов, погружённых во тьму. Ни звука, ни лучика света не оживляло эту помертвелую улицу, и дело было, как догадалась Кейт, вовсе не в позднем часе. Но никого из её товарищей, казалось, это вовсе не трогало, словно они жили в каком-то вакууме, в котором существовали только этот домик, этот фургон и оружие. Гаррет докурил, бросил окурок себе под ноги и взглянул на часы. Затем он перевёл хмурый взгляд на Кейт. - Долго собираешься, - проворчал он. – Небось не на вечеринку. Мередит тоже докурила и легонько толкнула мужчину в бок локтем. - Ты придираешься. У Кейт акклиматизация, вот она и немного проспала. Он только хмыкнул. Кейт подошла к машине; песок и мелкие камешки хрустели под её туго зашнурованными армейскими ботинками. Она в упор посмотрела на Гаррета, и мужчина с лёгкостью выдержал её взгляд. - Ладно. Нет времени на болтовню, нужно ехать, - с этими словами он распахнул перед Саммерс дверь машины. Она забралась внутрь, следом села Мередит. Кейт оказалась сидящей рядом с Элизой. Была ли в том вина тусклого освещения в салоне, она не знала, но Элиза показалась ей донельзя уставшей и какой-то измученной: лицо её приобрело жутковатый землистый оттенок, под глазами залегли голубоватые тени, на губах играла неестественная натянутая улыбка. По приезде она была такой уставшей, что не обратила внимания на Элизу и Кристину и как следует их не разглядела, и теперь думала, что Ворона, возможно, чем-то больна. Но девушки сидели в салоне так тесно, что незаметно спросить Мередит об этом не представлялось возможным. А Кейт была уверена, что её старая подруга была прекрасно осведомлена о странном состоянии Элизы, которое, вероятно, не было для девушки в новинку: когда Брукс взглянула на неё, на лице её не отразилось ни удивления, ни волнения. Пятно жёлтого света у их крыльца стремительно удалялось, пока не превратилось в крошечную точку. Но эта точка была единственным светляком на длинной, погружённой во мрак улице, она означала тепло и уют, единственный дом, который был у Кейт. Сердце девушки невольно сжалось. То тут, то там лучи яркого света фар их машины выхватывали из темноты осиротевшие дома. Большинство из них было кое-как заколочено, многие носили на себе уродливые отметины откатившейся немного дальше войны, но и те дома, на дверях которых не было грубо прибитых досок, а в стенах и крышах – дыр, выглядели покинутыми. Саммерс стало по-настоящему жутко; ей казалось, что их фургон – всё равно, что ковчег, в котором никому нет дела до творящегося вокруг апокалипсиса. Но ни на кого, кроме неё, открывшаяся жутковатая картина не произвела ни малейшего впечатления. Кристина дремала, Элиза невидящим взглядом уставилась в темноту за стеклом, Мередит мурлыкала себе под нос какую-то незамысловатую песенку и отбивала её ритм пальцами по подголовнику переднего сидения; ни одна из напарниц Кейт ни разу не взглянула на молчаливые тёмные дома, проносящиеся мимо, из чего Саммерс сделала вывод, что каждая из них не раз и не два проделывала этот путь. Спустя какое-то время домки на обочинах исчезли, и перед машиной раскинулась бескрайняя, пронзённая прямой, как стрела, дорогой, равнина. Они двигались сквозь ночь навстречу преступлению, но, вопреки любым ожиданиям в салоне царило удивительное умиротворение. Украдкой Кейт поглядывала на своих спутников и с каждой секундой она всё явственнее ощущала ту неразрывную связь между ними, которую не могут дать даже родственные узы; они были связаны кровью, преступлениями, страшными тайнами – и эта связь была самой прочной. В какой-то миг она задремала, а проснулась от того, что машина замедлила свой ход. Сперва ей даже показалось, что она ослепла – в салоне и снаружи автомобиля царила кромешная тьма, не нарушаемая ничем. Спустя всего только миг она осознала, что Гаррет погасил фары и ведёт машину буквально на ощупь. Сердце в груди её сжалось от страха, стало трудно дышать. Меньше всего Кейт хотелось окончить свою жизнь в автокатастрофе посреди негостеприимной сирийской пустыни. Нашарив рядом руку Мередит, она судорожно вцепилась в запястье подруги. Похоже, женщина спала, потому что вздрогнула от этого прикосновения, и Кейт почувствовала на себе её удивлённый и взволнованный взгляд. - Что? Уже приехали? – Чайка с трудом подавила зевок. - Нет, но… - Кейт потрясла головой, забыв, что в такой темноте никто не может видеть её жестов. – Фары… С водительского сидения донёсся протяжный вздох, наполненный разочарованием и усталостью, но, как и на протяжении всей поездки, Гаррет ни сказал ни слова. Кейт продолжала пытливо смотреть на Чайку. Та хихикнула. - Так нужно. Ты ведь не хочешь, чтобы о нашем присутствии стало известно до того, как мы расчехлим винтовки? Что до Гаррета, то он знает эту дорогу, как свои пять пальцев. Не бойся, - в этих простых словах была почти материнская забота и желание успокоить, и от сердца Кейт немного отлегло. - Это самая пугливая наёмница из тех, кого мне приходилось видеть, а повидал я немало, - заметил вдруг мужчина. - И один из лучших стрелков, - напомнила ему Мередит, аккуратно высвобождая свою руку из пальцев Кейт. – И хватка у неё будь здоров, Кречет, так что не попадайся. Он ничего не ответил, и машина вновь погрузилась в молчание. По подсчётам Кейт они ехали ещё не меньше часа, прежде чем въехали в какой-то городок. Машина по-прежнему передвигалась в полнейшей темноте, так что девушка смогла различить лишь смутные очертания домов, выступавшие из тьмы. Проехав ещё немного, они остановились. Первым из машины вышел Гаррет, девушки потянулись за ним. Оружие лежало в багажнике, и в полном молчании мужчина раздал им винтовки. Кейт понятия не имела, как он определил, где чья винтовка в такой кромешной тьме, но отчего-то была абсолютно уверена, что он не ошибся. - Идём, - едва слышно произнёс он, но, разнёсшиеся в прохладном воздухе сирийской ночи, и эти слова показались слишком громкими. Они последовали за Кречетом. Он ввёл их в один из тёмных домов и повёл по узкой лесенке куда-то наверх. Кейт насчитала пять лестничных пролётов до площадки, на которой они остановились. Гаррет распахнул дверь, и они вышли на крышу. Здесь было холоднее, и девушка поёжилась – их балахоны ни черта не грели, а ветровка и штаны оказались плохим барьером для ветра, гуляющего по крыше. Гаррет подозвал к себе Мередит и принялся что-то объяснять ей вполголоса. Кейт навострила уши и заметила, что Кристина тоже подобралась поближе. Конечно, Кречет это заметил, как замечал, похоже всё, что касалось их, его подопечных, но даже и ухом не повёл. - Вы должны дождаться колонну машин, Чайка. По нашим подсчётам они будут здесь около десяти утра, но всякое может случиться… - он многозначительно замолчал, и Саммерс напомнила себе, что они находятся в охваченном войной краю, где невозможно предугадать развитие событий заранее. – От колонны не должно остаться ничего… Понимаешь? Та только кивнула. - Надеюсь, в каждой машине будет по миллионеру, - шепнула Кейт стоявшая рядом Кристина – она слышала слова Гаррета, - и за них нам заплатят соответственно. Саммерс лишь кисло улыбнулась. - Если нас засекут?.. - Махмуд будет наблюдать. Ты же помнишь как пройти в подвал? Он спрячет вас там, пока опасность не минёт. - Ну а если всё удастся?.. – несмело начала Кейт. Гаррет строго посмотрел на неё, словно она задала неуместный вопрос. Девушка выдержала этот взгляд; ей было плевать на то, что подумал о ней их координатор, но она должна была знать, куда ей отступать, ведь раньше она полагалась только на себя и теперь не собиралась становиться слепой послушной куклой в руках этих людей, хоть обстоятельства и сделали их одной командой. - Всё в тот же подвал! – рявкнул он. – Чайка объяснит тебе, - с этими словами он потопал по ступенькам вниз, и вскоре они услышали, как хлопнула входная дверь. Когда звук мотора удалился, Кристина рассмеялась. Эхо её смеха покатилось по притихшей равнине. - Ох, наш добрый старый Гаррет, - смеясь, проговорила она, - кажется, он всё никак не может забыть, что ты здесь новенькая. - Тише, - шикнула на неё Мередит. – И никаких имён, ты же помнишь! Мы здесь не ради развлечения. Они молча, двигаясь бесшумно, словно тени, заняли свои позиции. Невысокий парапет всё же надёжно скрывал их, но для лучшей маскировки Кейт набрала горсть пыли с бетона и нанесла на своё лицо. Пылинки въелись в кожу, отчего та вмиг стала неприятно зудеть, но девушка знала, что это немного увеличивает её шансы остаться незамеченной. Чайка, Ворона и Кукушка последовали её примеру. Украдкой поглядывая на Мередит, замершую справа от неё, Кейт даже в темноте различила плотно сжатые губы, острый твёрдый взгляд. Невольно она вспоминала ту женщину, которую знала в Чарльстоне – смешливую, острую на язык, беззаботную – и удивлялась переменам, произошедшим с ней. Кейт всегда казалось, что Брукс не трогает абсолютно ничего из того, что она делала, что все преступления, которыми была наполнена её жизнь, оставались где-то за гранью сознания Мередит и не касались её сердца. Здесь же с ней произошли разительные перемены, но, быть может, всё дело было в том, что их собственная жизнь подвергалась в Сирии двойной опасности. Вдруг ей стало любопытно, изменится ли она так же сильно под гнётом этих песков или останется такой, какой и была? Впрочем, до Мередит, которая всегда была душой любой компании, ей и раньше было далеко. Они лежали в кромешной тьме и слушали тишину, время от времени нарушаемую гулкими далёкими разрывами, которые, впрочем, становились всё слышнее и слышнее. При каждом таком звуке Кейт невольно вздрагивала, а ведь прежде она считала себя довольно храбрым человеком – трусам вообще не было места в её профессии и её организации. Она привыкла к тому, что смерть нема, разве что едва слышно чихнёт щелчком затвора. Здесь же смерть не стеснялась, не пряталась, не подкрадывалась; она громогласно заявляла о своём прибытии оглушающим барабанным боем артиллерийских залпов. Заметив её нервозность, столь мало идущую на пользу киллеру, Элиза, лежащая слева от неё, протянула руку и коснулась руки Кейт. - Это далеко, - она заговорила впервые за эту ночь, и голос её был хриплым и каким-то неестественным, словно каждое слово давалось ей с трудом. – Сюда почти никогда ничего не долетает. - Почти… - сипло проговорила Кейт. Это слово свело на «нет» все попытки Вороны её успокоить. Но она пропустила мимо ушей замечание Саммерс. - Поэтому-то они и выбирают эту дорогу. Кейт ничего не ответила. В полнейшем молчании пронеслись ещё несколько часов. Девушку неудержимо клонило в сон, даже несмотря на то, что грохот невидимой артиллерии стал значительно слышнее, словно приблизившись на несколько километров. Никто из её напарниц даже ухом не вёл, и девушка твёрдо решила следовать их примеру. Кто такие «они», Саммерс поняла через два часа после рассвета: на шоссе выехали пять армейских автомобилей. Похоже, они частенько проделывали этот путь и не ожидали от него никакой опасности; прильнув к прицелу, Кейт увидела в каждой машине от одного до трёх беспечных мужчин в одинаковой военной форме. Куда и зачем они направлялись, осталось загадкой, потому что спустя всего несколько секунд после того, как все машины появились в поле их зрения, грянул выстрел – то есть, Кейт инстинктивно почувствовала, что Элиза рядом спустила курок. Сосредоточившись лишь на своей задаче, Саммерс перестала замечать окружающий мир, полностью сосредоточившись на лице водителя перед собой. Это был мужчина лет сорока, улыбчивый, гладко выбритый; он о чём-то увлечённо беседовал со своим соседом, которому жить оставалось лишь на мгновение больше, чем ему. Ничего в Синице не дрогнуло, когда она нажала на спусковой крючок. Спустя те несколько мгновений, которые нужны пуле, чтобы преодолеть сопротивление воздуха, водитель был мёртв. Его товарищ всполошился, потянулся к рулю, чтобы остановить машину, попробовал закричать… его крик замер на губах, когда кусочек свинца, пущенный уверенной рукой Кейт, вонзился в податливую человеческую плоть в районе виска. Со стороны, должно быть, это было ужасающим зрелищем: четыре молодые женщины методично, размеренно, спокойно обрывали одну за одной чужие жизни. Лишь один, самый удачливый, успел выскочить из машины; он даже обернулся в правильном направлении, когда пуля Мередит пробила ему грудь точно там, где билось под формой сердце. Спустя пять минут всё было кончено. - Уходим, - шепнула Ворона, и они, пятясь, ползком преодолели расстояние, отделявшее их от дверей, ведущих в здание. На одном дыхании они домчались до подвала, у которого их уже ждал улыбающийся Махмуд. - Всё хорошо, леди? – на удивительно правильном английском спросил он. - Да, милый, спасибо, - Кристина улыбнулась ему в ответ, стягивая с себя балахон и срывая с винтовки маскирующую ленту. – Ох, больше всего сейчас я хочу в душ! – она потёрла лоб, оставив белые следы на запылённой коже. - Что-то смешное увидел? – вдруг накинулась на араба Элиза. – Иди и оставь нас в покое! - Я позвонил Гаррету, он скоро будет здесь, - невозмутимо ответил на её грубость мужчина, но улыбка сползла с его широкого лица. Он вышел, оставив их одних. Кейт сняла балахон, с интересом и недоумением наблюдая за Элизой. Она была бледна почти до серости, руки её мелко дрожали, когда она, отбросив от себя оружие, упала на стоящую у стены скамью и обессилено откинулась на стену. А ведь Саммерс считала её опытным киллером, но сейчас Ворона была больше похожа на необстрелянного новобранца, впервые в жизни встретившегося лицом к лицу со смертью. - Зачем ты с ним так?! – напустилась на неё Кристина. – Он хороший малый, он помогает нам столько времени! И, в конце концов, - уже спокойнее добавила она, - сейчас мы всецело в его власти. Вместо ответа та лишь вяло отмахнулась. Кейт приняла из рук Мередит бутылку с минералкой и принялась жадно пить. Сердце её глухо билось в груди, а в подсознании стучала одна только мысль: что, если это ловушка? Как и сказала Кристина, они были полностью во власти этого мужчины, хотя все, кроме Кейт, казалось, знали его, и хорошо. Но она хорошо знала, как хорошо все члены «Блэк Бёрдз» умели притворяться. Если Махмуду захочется сдать их полиции, нет ничего легче, а они заточены в этом подвале, и в лучшем случае могут лишь отстреливаться, пока не кончатся патроны. Порой Кейт казалось, что смерти она боится меньше, чем заключения, ведь тогда её мать узнает, в кого превратилась её дочь. Она вся превратилась в слух, напряжённая до предела, как натянутая струна; винтовку свою, она не выпускала из рук, поглаживая приклад. Но через некоторое время на улице заурчал мотор, а спустя минуту на пороге подвала появился Гаррет. - Ну что, девушки, славно поработали, - на его губах появилась столь редкая улыбка. Когда фургон Гаррета выехал на шоссе, Кейт мельком увидела замершую колонну автомобилей с военными и один-единственный труп у одной из машин, раскинувший руки, как большая, небрежно брошенная чьей-то рукой кукла. Похоже, этих военных ещё не хватились ни там, откуда они ехали, ни там, куда они направлялись, так что Гаррету следовало поторопиться. И он, словно прочтя мысли Саммерс, вдавил педаль газа в пол.

***

Она проспала девять часов кряду – похоже, её организм всё ещё боролся с последствиями смены часовых поясов. Тело девушки ломило, лицо чесалось, словно до сих пор было в пыли, хоть она и залезла первым делом после возвращения с задания под тёплый душ и просидела под хлещущими струями воды без малого полчаса. Всунув ноги в домашние тапочки, она потащилась на кухню и сделала себе большую чашку крепчайшего кофе. В гостиной её встретила Кристина в пушистом домашнем халате, и в этой милой девушке ни за что нельзя было угадать наёмную убийцу. Элиза сидела отдельно от неё, склонившись над чем-то на журнальном столике. - Я видела твоё лицо там, в подвале, - сказала она, и Кейт поняла, что все мысли, мечущиеся в её голове в те долгие минуты ожидания. – Но ты зря так думаешь: на Махмуда и Кречета можно положиться. Они свои, они никогда не подводили, и… Но Саммерс уже не слушала её, во все глаза глядя на ту, которую называли здесь Вороной. Едва она вошла в гостиную, её внимание привлёк странный неприятный запах, но только теперь она поняла его источник: в металлической ложке над пламенем свечи Элиза разогревала сероватый порошок с водой. Девушка была полностью поглощена этим занятием, не обращая внимания ни на кого. Но Кристина совсем не придавала значения её занятию, продолжая болтать с Кейт, которая не слышала ни единого её слова; и глазом не моргнула Кукушка и тогда, когда жидкость из ложки её подруга набрала в шприц. - Элиза… - едва слышно прошептала поражённая Кейт, глядя, как рваными движениями, помогая себе зубами, она завязывает на руке жгут и с наслаждением вгоняет иглу во вздувшуюся вену. Только когда в шприце не осталось ни капли содержимого, Элиза подняла взгляд на Саммерс, и Кейт вздрогнула: столько необъяснимой злобы было в нём. - Никаких нравоучений, ладно?! Никакой жалости! Ничего не желаю слышать! Лицо Кейт исказилось от жалости и презрения, которые она испытывала к Элизе в этот момент, но Ворона ничего уже не видела: закрыв глаза, она блаженно откинулась на спинку дивана. Кейт почувствовала, как Кристина настойчиво тянет её куда-то в сторону. - Пойдём, покурим, - просто сказала она, когда Синица, наконец, перевела на неё взгляд. В молчании они вышли на крыльцо. Кристина подкурила сигарету, и Кейт последовала её примеру. Вообще-то она курила редко, лишь тогда, когда её внутреннее напряжение достигало своего пика, и вот сейчас, похоже, наступил тот самый момент. Вдыхая горький дым, она тщетно пыталась отогнать от себя картину искажённого в блаженной муке лицо Элизы в момент, когда наркотик вливался в её организм. - Героин! – воскликнула она, всё ещё не желая смириться с только что увиденным. Она всегда презирала наркоманов как людей слабых, не сумевших справиться с тяготами жизни, прячущихся от реальности в дурманных облаках. Но никогда она не была близко знакома с ними, никогда не видела воочию миг, когда человек насыщается отравой, принимая в себя яд как божественный нектар. – Серьёзно? Кристина пожала плечами, выпустив струйку дыма из сложенных трубочкой губ. - Знаешь, каждый справляется с этим, как может. Не стоит винить Элизу. Сама знаешь, работёнка у нас та ещё… - Конечно, знаю! – вспылила Кейт. – Я уже много лет служу в «Блэк Бёрдз», и на моём счету столько жизней, что всех я уже и не вспомню! Но я ведь не скатилась до этого! Нет! Как вы можете позволять своей подруге делать это?! Кукушка только рассмеялась. У неё был удивительно мелодичный смех, так хорошо гармонировавший с её почти кукольным личиком и так плохо – с ужасающим занятием. Она смотрела на Кейт снисходительно, как на неразумного ребёнка. - Нет, ты пока ещё ничего не понимаешь, - подытожила она, отвечая, похоже, скорее на свои собственные мысли. – Там и здесь – совсем разные вещи. Это разные миры. Здесь ад на Земле, там, откуда прибыла ты – почти что рай. Ты можешь быть сильной там, зная, что тебя почти всегда отмажут, тебе помогут, но здесь… Здесь смерть летает по воздуху, не разбирая, где свои, а где чужие. Здесь ломаются все, даже самые сильные, - несмотря на ужасные вещи, которые она говорила, голос её продолжал звучать ровно, даже как-то поучительно, словно она просто рассказывала какую-то не относящуюся к ней историю. – Это лишь вопрос времени. Для Элизы героин – лишь способ не сорваться в бездну, которая разверзается перед каждым из нас. - Но ты видела её! – она снова вспомнила этот горящий, почти животный взгляд и содрогнулась. – Ты видела, что наркотик делает с ней! - Это всё от того, что она слишком долго не принимала дозу. Гаррет запрещает ей употреблять перед заданием, и это справедливо, так что наркотика в доме у нас нет, а сегодня ещё и курьер задержался. Так что в общей сложности она без наркоты уже больше суток, а для неё это слишком долго. Делая затяжку за затяжкой, Саммерс пыталась осмыслить то, что услышала, но такое положение вещей всё равно не укладывалось у неё в голове. По всей видимости, Кристина была подругой Вороны и любила её, но всё же она не делала ничего, чтобы удержать Элизу от губящей её привычки. А можно ли было сделать хоть что-то? Похоже, если девушке и можно было помочь, этот момент был уже давно упущен. Но ещё кое-что не давало ей покоя, и Кейт, выбросив окурок в урну, поспешила задать вопрос. - Эти люди… кто это был? Кристина пристально посмотрела на неё. - Ты же сама видела – военные. - Да, но… Почему? – прежде её мало волновала судьба её жертв до того момента, когда они оказывались на прицеле её винтовки. Всегда Кейт была уверена, что миллионер или нефтяной магнат, взбираясь по лестнице, ведущей на вершину, совершил немало дурных поступков, за которые и жизнь – малая плата. Именно поэтому она всегда так страшилась отправки в места, где погибали невинные. Так страшилась и, в конце концов, оказалась именно в таком месте. – Что вообще здесь происходит? - Здесь идёт война, Кейт, - сухо ответила ей девушка. - Это я вижу. Но ведь мы в войнах не участвуем… - Участвуем, если за это нам заплачено, - голос Кристины прозвучал резко. – Если на Землю нападут марсиане, и нам заплатят достаточно, мы станем воевать и с ними. Кейт только кивнула. Что-то подобное она и предполагала, хотя никогда прежде не задумывалась о том, чем занимались её товарищи по «Блэк Бёрдз» в других частях земного шара. Ей было довольно и собственных преступлений. - И на чьей стороне в этой войне мы? – для того, чтобы смириться с реальностью, ей понадобилась ещё одна сигарета. Кукушка тоже достала из пачки сигарету, чиркнула зажигалкой. Едкий дым пополз в тёплом воздухе. - Ни на чьей. Вернее, мы то на одной стороне, то на другой, в зависимости от того, кто побеждает сегодня, - ухмыльнулась она, и в этой её улыбке не было ничего человеческого. – Когда конфликт немного затухает, мы подбрасываем дровишек. Как сегодня. Впервые с того мгновения, когда она нажала на курок, Кейт задумалась над тем, какие последствия будут иметь её выстрелы. На языке у неё всё ещё вертелось множество вопросов: о мире, в который она попала, о людях, с которыми ей придётся делить задания, крышу над головой и повседневную жизнь. Она не собиралась становиться с Кристиной подругами – видит Бог, она вообще не собиралась слишком привязываться к людям в том шатком положении, в котором все они находились; но Кейт осознавала, что из всех окружающих её здесь людей именно с Кристиной ей будет проще найди общий язык, даже несмотря на то, что с Мередит у неё были неплохие отношения и прежде. Но Саммерс не успела спросить больше ничего: открылась входная дверь и на крыльце появилась Мередит. - Тебя хочет видеть Гаррет, Синица, - оглядев девушек, она снова нырнула в дом. Гаррет выглядел слишком серьёзным, так что девушка даже насторожилась. Закрыв за собой дверь в его комнату, она всё же осталась в спасительной близости от выхода. Мужчина просматривал какие-то бумаги, и Кейт пришлось пару раз кашлянуть, чтобы привлечь к себе его внимание. Не поднимая глаз, он заговорил. - Мне говорили, что ты понятливая, Кейт, и осторожная, не лезешь не в свои дела и никогда не интересуешься тем, чем тебе не полагается интересоваться. Что-то изменилось? Девушка непонимающе нахмурилась. - Я не понимаю… - Полагаю, это сирийский воздух пагубно действует на тебя, иначе как объяснить твои вопросы? – она всё ещё удивлённо смотрела на него, и мужчина, наконец подняв взгляд, покачал головой. – Вопросы, которые ты задавала Кристине. Саммерс задохнулась от возмущения. - Ты что, следишь за нами?! Вместо ответа Гаррет повернул монитор компьютера, и Саммерс увидела, что он разделён на множество маленьких экранов, в каждом из которых отражалось новое помещение. Кейт с лёгкостью разглядела собственную пустующую комнату, крыльцо, на котором неспешно докуривала Кристина, гостиную, в которой раскинулась на подушках дивана полубесчувственная Ворона, кухню, на которой хлопотала Брукс. Ничто не ускользало от бдительного Гаррета, ни единого действия или слова; и, быть может, не только от него, но и от тех, кто следил и за ним. - Это всего лишь моя работа, Кейт, не следует напускать на себя такой оскорблённый вид. У каждого киллера рано или поздно наступает момент срыва, моё дело – предугадать и предотвратить этот срыв до того, как вы совершите ошибку, которая станет роковой для вас и всех, кто находится рядом с вами. И я знаю, что за чувствительными девицами вроде вас всегда нужен глаз да глаз. Я знаю твою историю, Синица, - он улыбнулся странной улыбкой, смысла которой Кейт не могла разгадать, - и скажу, что тебе повезло, но ты выглядишь так, словно делаешь одолжение нам, приехав сюда. На самом деле же одолжение сделали тебе – я знал многих людей, которые за ошибку куда менее значительную, чем твоя, - мужчина многозначительно поднял брови, - платили жизнью. Ты хороший киллер, очень хороший, может быть, один из лучших, раз уж тебе решили подарить второй шанс, но запомни хорошенько, что незаменимых не бывает. Кейт чувствовала, как по её щекам ползёт румянец стыда и негодования – Гаррет отчитывал её, как какую-то школьницу! И она не могла придумать достойный ответ ему, а лишь сжимала и разжимала пальцы, словно представляя эту хватку на его горле. Но Кречет был из тех, кто ощущает свою правоту, как вторую кожу, кто пользуется ею, как щитом, и бьёт ею, как мечом; он не собирался щадить ни одно из чувств Кейт, напротив, он делал ей только больнее, напоминая о роковой для неё ошибке. Желая просто закончить этот неприятный для неё разговор, девушка быстро кивнула и бросилась прочь из комнаты. Гаррет не окликнул её. В считанные секунды Кейт добралась до собственной спальни и, захлопнув дверь, выдохнула. Ей будет сложно смириться с происходящим вокруг и привыкнуть к этим людям, но иного выхода у неё не было. Она вспомнила свою прежнюю жизнь и поняла, что скучает по своему так, казалось, надоевшему одиночеству.