Пустые мечты

С самого утра лил дождь. Поэтому женщины решили не брать детей на церемонию похорон из опасения, что они могут промокнуть и простудиться. Пьетро и Эсманур остались в каюте под присмотром Нигяр. Все остальные пассажиры и члены экипажа собрались на палубе вскоре после полудня, чтобы проводить Сокола в последний путь. Почти все одетые в плащи с длинными капюшонами, они выстроились вокруг тела покойного, которого теперь, посмертно, в прощальной речи, называли его настоящим именем - Аурелиано. Тепло укутанная Кинтия опиралась на руку мужа, словно не имея сил самостоятельно держаться на ногах. Она была очень бледна и подавленна, что казалось вполне естественным в такой момент. Но мыслями она была не здесь. И даже не различала, что вокруг говорят, и что происходит. Она нервничала, и ее трясло. Но никто этого не замечал или не придавал этому значения. Ибрагим стоял около изголовья покойного и со своего места хорошо видел каждого из присутствующих. Он украдкой наблюдал за мужчинами, гадая, кто из них может таить на уме дурное. В прошлом он имел немало врагов, и состояние противоборства было ему знакомо и даже привычно. Его бы не смутила и не испугала ни жестокость врага, ни его решительность, ни его хитроумие. Самый страшный враг - это не самый сильный, и не самый ненавидящий. Самый страшный враг - тот, которого не знаешь в лицо. От него нет защиты, и его невозможно победить, пока его не вычислишь, не раскусишь. Если Аурелиано-Сокола действительно убили, то убийца находился здесь, среди оплакивавших его. Едва ли он себя выдаст. Но все же существовала вероятность, что у него или у кого-то из его пособников сдадут нервы. Однако лица вокруг были хмуры и непроницаемы. Ни в ком не чувствовалось ни волнения, ни страха, ни мук совести. Лишь капитанша вела себя беспокойно. Как только тело Сокола спустили на воду, она что-то прошептала склонившемуся к ней мужу. Ибрагим заметил, что у нее слегка дрожат руки. Франческо так же тихо что-то ей ответил, и она неровной походкой поспешила уйти. До чего впечатлительная женщина, подумал Ибрагим, проводив ее взглядом. Постепенно стали расходиться и остальные. Ибрагим, Нико и Манолис выразили капитану соболезнования и тоже покинули палубу. В тот день не собирались большими компаниями за картами и болтовней. Экипаж выполнял свои обязанности. А пассажиры и все, кто был свободен от работ, находились в своих каютах. Ибрагим в каюте Нигяр играл с детьми. Сама Нигяр тут же, с ними рядом занималась шитьем. Она размышляла, сможет ли Кинтия заговорить с мужем о брате. И чем больше об этом думала, тем меньше в это верила. Уж слишком нерешительна эта милая и нежная гречанка, нет в ней твердости характера, достаточной смелости. Нигяр уже начинала сожалеть, что возложила на нее это дело. Едва ли она справится. Но вот Кинтия явилась, чтобы забрать Пьетро. Она переглянулась с Нигяр, как будто хотела что-то ей сказать наедине. Вслух она лишь сообщила, что будет у себя, и ушла вместе с мальчиком. Нигяр поняла, что Кинтия намерена ждать ее в своей каюте. И собралась, было, туда пойти. Но Эсманур воскликнула: -Мама, останься! Раз Пьетро больше не играет, ты будешь вместо него! - девочка взяла мать за руку и настойчиво потянула за собой. Нигяр села на ковер рядом с Ибрагимом, решив, что сходит к Кинтии чуть позже. И родители принялись помогать Эсманур понарошку варить суп, кормить куклу, укладывать куклу спать. Общий ребенок порой заставлял бывших любовников почувствовать и даже почти поверить, будто они - семья. Уже казалось неясным, действительно ли они обманывают всех вокруг или нет никакого обмана, никакого притворства. Но наваждение исчезало, как только они оставались один на один, лишенные повода что-то изображать. В этот момент их словно обдавало холодом, но внутри они ощущали не холод, а некое напряжение. Нигяр настолько отвлеклась от своих забот, играя с ребенком, что едва не забыла про Кинтию. Она сказала Ибрагиму и Эсманур, что ненадолго отлучится. Девочка, поглощенная своими занятиями, не стала возражать. Выйдя из каюты, Нигяр столкнулась с молодым матросом по прозвищу Длинный. Она вздрогнула от неожиданности и с удивлением подумала: что бы ему тут делать? Ей не понравился его странный взгляд. Она не смогла понять, что он выражает, но почувствовала со стороны паренька весьма встревоживший ее интерес. У нее даже мелькнула мысль, что, быть может, он тут из-за нее. Она поспешила пройти мимо. Преодолев несколько шагов, она уговаривала себя не оглядываться. Но не вытерпела и оглянулась. Позади уже никого не было: Длинный куда-то исчез. Она с облегчением вздохнула. И чего она так испугалась? Неужто думала, будто он станет ее преследовать? Охвативший ее, было, страх, казался теперь нелепым. Дойдя до каюты Кинтии, она постучала в дверь. Никто не открыл. Она снова постучалась. Тишина. Она толкнула дверь и обнаружила, что каюта пуста. Должно быть, Кинтия ее не дождалась и ушла по своим делам. Нигяр замерла перед открытой дверью, размышляя, не подождать ли ей капитаншу. Быть может, она скоро вернется. Или же лучше поискать ее самой? Нигяр так задумалась, что не услышала крадущихся шагов за своей спиной. Вдруг крупная мужская рука с силой зажала ей рот. Другая рука обхватила ее за талию. Напавший на нее человек, двигаясь быстро и почти бесшумно, ввалился в каюту Кинтии, утянув с собой Нигяр, и захлопнул дверь. -Послушай, милочка, я не собираюсь причинять тебе вред, - приглушенным голосом произнес мужчина. - Если обещаешь молчать, я тебя отпущу. Ты обещаешь? Она кивнула. -Но имей в виду: если издашь хоть звук, я мигом перережу твою тоненькую шейку. Ты поняла меня? Нигяр снова кивнула, и он, наконец, выпустил ее из рук. Она обернулась и увидела перед собой Агатона. Придя в ужас, она попятилась от него. -Не бойся, милочка. Я хочу лишь поговорить с тобой, - успокаивающе сообщил он. - Тебе известен один секрет. И ты, кажется, собралась его выдать? Не так ли? -Ка... какой секрет? О чем вы говорите? - дрожащим голосом спросила Нигяр, в действительности вполне понимая, что он имеет в виду. -Я говорю о брате капитанши, с которой у вас такая трогательная дружба. Но разве это по-дружески - вынуждать добрую женщину к предательству родного брата? Нигяр молчала, глядя на него широко открытыми глазами. Он продолжал: -Дело в том, что Димитрис - мой хороший приятель. Я пообещал, что позабочусь о его безопасности. Но я совсем не смогу за нее ручаться, если кто-нибудь выдаст его капитану. Бедняге в этом случае несдобровать. И не только ему. Тем, кто ему помогает, тоже грозят неприятности. Мне, например. А также твоей дорогой подруге госпоже Руссо. И еще нескольким лицам. Поэтому мы не можем допустить, чтобы нас выдали. Если кто-то попытается это сделать... он не увидит берегов Флоренции. Так что знай, милочка: не будешь сидеть тихо, отправишься за борт. И твой муженек с тобой. И ваша девчонка. Все ваше семейство однажды загадочным образом исчезнет с этого корабля. Агатон сурово посмотрел на женщину, давая понять, что не шутит. Его последние слова и угрожающий вид вселили в нее такой страх, что она едва дышала. Но вдруг взгляд его смягчился, и он произнес: -Да и чего ты так переполошилась? Конечно, Димитрис, можно сказать, обманным путем проник на корабль. И его пребывание здесь... ммм.... не вполне законно... Но тебе он ничем не помешает. Поверь, никому не будет вреда от его присутствия, - на мгновение он задумался. - Эта трагедия, произошедшая с помощником капитана Соколом, да будет земля ему пухом... даже не думай винить в ней Димитриса. Он ни при чем. Такое несчастье могло случиться с каждым. Агатон приблизился к Нигяр и ласково погладил ее по щеке, пристально заглядывая в глаза. В них читалась мука. -Ты ведь умная женщина? Значит, будешь вести себя разумно? -Конечно, можете не беспокоиться, - пообещала она. Его прикосновение казалось ей омерзительным, как и он сам, и она очень хотела отстраниться от него, но не решалась шевельнуться. - Только, пожалуйста, не причиняйте ничего плохого моей семье. -Это ты, милочка, не причини им ничего плохого. Все зависит от тебя. Он, наконец, убрал свою грубоватую руку от ее лица и ушел. Ее била дрожь. Она не верила Агатону, чувствовала, что от него исходит опасность. Тягостное ощущение безысходности мешало ей собраться с мыслями, чтобы решить, что теперь делать. Но ей стало невыносимо оставаться в этой каюте. Теперь все в ней казалось каким-то враждебным. Быть может, ее нарочно заманили сюда, как в ловушку, чтобы запугать, подчинить. Быть может, и сама хозяйка каюты к этому причастна. Уходя оттуда, Нигяр испытала некоторое облегчение. Но едва она успела закрыть за собой дверь, как ее окликнул знакомый голос: -Нигяр! - к ней спешила Кинтия. - Как хорошо, что я тебя здесь застала! Ты ведь чуть не ушла. И мы бы снова не смогли поговорить... Я тебя так долго дожидалась! Думала, ты придешь сразу вслед за мной, а тебя все не было и не было. А потом мне передали, что Франческо хочет нас с Пьетро видеть, и мы отправились к нему... Бедный мой муж! У меня сердце разрывается, когда вижу, как он безутешен, как страдает. А я бессильна ему помочь. С ним Пьетро сейчас. Может, Франческо хоть немного отвлечется рядом с мальчиком... Но, впрочем, к делу! А то я ведь ненадолго отлучилась...Ты знаешь, я поговорила с Димитрисом после похорон, и он меня совершенно успокоил. Оказывается, он даже ничего не слышал из своей каморки, когда с Соколом это произошло, ничего об этом не знал. Ты напрасно его в чем-то подозревала. Он умолял, чтобы я убедила тебя молчать о нем и дальше. -Так ты ему обо мне рассказала?! - воскликнула Нигяр, мысленно укоряя себя за то, что не предусмотрела такого поворота событий. -Ты не представляешь, дорогая, как мне было страшно говорить с Франческо о Димитрисе. У меня зуб на зуб не попадал! Все из рук падало! Я просто с ума сходила! К тому же я переживала, что Димитрис никогда мне этого не простит. С одной стороны твои требования, с другой - обещания, которые я дала брату... Я не знала, что и делать! Вот и решила посоветоваться с ним. Глядя в ясные глаза капитанши, Нигяр ни на миг не усомнилась в ее искренности. Но до чего же Кинтия была наивна! Должно быть, Димитрис ее обманывает. Строит из себя невинность перед сестрой, а сам, возможно, задумал что-то ужасное. Конечно, это он велел Агатону, своему сообщнику пригрозить неугодной свидетельнице расправой. А Кинтия, вероятно, и не подозревает обо всем этом. -Нигяр, - взмолилась госпожа Руссо. - Я не хочу подводить брата. Прошу тебя, не вынуждай меня к этому! Не настаивай на своем! -Успокойся. Не буду. -Правда, не будешь?! - Кинтия не ожидала, что Нигяр так легко сдастся на уговоры. -Говорю же! Не буду. Поступай, как знаешь. -О! У меня будто гора с плеч! Какая же ты замечательная! Как же я тебе благодарна! -Тебе не за что меня благодарить... Мне нужно идти. -Да ведь и мне тоже! Женщины расстались. Нигяр вернулась в свою каюту. Ибрагим заметил, что она бледна и как будто сама не своя. -Что это с тобой? - спросил он. - На тебе лица нет. Случилось что-то? Нигяр натянуто улыбнулась, стараясь скрыть свою тревогу. Нельзя допускать, чтобы Ибрагим заподозрил что-то неладное. Иначе он непременно захочет докопаться до истины. И окажется в смертельной опасности. Все они окажутся в смертельной опасности: и он, и она сама, и маленькая Эсманур. Нигяр внутренне содрогнулась от этой мысли. -Ничего не случилось, - ответила она. - Просто я... встретила госпожу Руссо. Она так переживает по поводу всего случившегося, так расстраивается, что и сама я, поговорив с ней, расстроилась. Ибрагим с некоторым изумлением подумал: неужто женщины действительно способны так проникаться чувствами друг друга, когда между ними возникает некая близость сродни дружбе? Еще недавно и Кинтия, и Нигяр, обе прямо-таки сияли, порхая по палубе. А вот теперь носят на лицах одинаковые мученические маски и трясутся, как в ознобе.